"Единая сущность"

Сознание возвращалось к Адриану медленно, будто сквозь толщу мутной воды. Первым, что он ощутил, был холод камня под щекой и тревожную тишину, нарушаемую лишь редкими каплями воды. Он открыл глаза. Они были в пещере, но не в той, с которой всё началось. Стены здесь были не грубыми, а… гладкими, будто отполированными неведомой силой.

— Все живы? — прошептала Елизарда, первой поднимаясь на ноги. Её алое платье было в пыли, но взгляд горел яростью и интересом.

Леонора кивнула, прижимаясь к стене. Лэйла уже стояла, вглядываясь в полумрак. Именно её замершая фигура привлекла всеобщее внимание.

— Смотрите, — её голос прозвучал глухо, словно из колодца.

Она смотрела на стену. На идеально гладкую поверхность было нанесено несколько строк письмен. Но это были не руны этого мира. Знаки были угловатыми, четкими, знакомыми до боли.

— Это… кириллица, — Адриан подошёл ближе, и сердце его упало. — Но… так не пишут. Это как… лозунг.

Он начал читать вслух, переводя для ведьм:

«СССР — СОЦИАЛИСТИЧЕСКИЙ МИР И МИР ФЭНТЕЗИ — ЕДИНОЕ ЦЕЛОЕ. КОММУНИЗМ — ЭТО МАГИЯ, ПОНЯТАЯ НАУКОЙ. МЫ ПОСТРОИМ ЕГО ЗДЕСЬ».

— Что это значит? — прошептала Леонора.

— Это значит, — голос Лэйлы прозвучал странно отрешённо, — что это не случайность. Его приход. Мой побег. Всё это… часть чего-то большего.

Она медленно протянула руку, чтобы прикоснуться к надписи.

И в этот мих пространство взорвалось сиянием. Надпись вспыхнула ослепительно-белым светом. Лэйла вскрикнула — не от боли, а от удивления, — и её тело начало терять форму, расплываясь, превращаясь в туман из теней и алого света.

— ЛЭЙЛА! — крикнул Адриан, бросаясь вперёд, но было поздно.

Из сияния раздался голос. Глубокий, металлический, без всякой эмоции, знакомый лишь ей одной.

«Вы нашли одну тайну. Из многих. Но цена знания — единство.»

Елизарда, стоявшая ближе всех, действовала на инстинкте. Её собственная алая магия, магия предвидения и пламени, вырвалась навстречу распадающейся подруге. Она не пыталась остановить процесс — она поглотила его. Алый свет вобрал в себя тени Лэйлы, и на мгновение в пещере стояла не Елизарда, а некое новое существо: в её глазах мерцали звёзды Лэйлы, а голос, когда она заговорила, был наложением двух голосов.

— Мы… целы. Мы должны вернуться. Я должна вернуться.

Путь назад был словно смазан. Они шли, а новое существо — Ельзарла? — вело их безошибочно, её/их взгляд видел сквозь стены и время.

В замке их встретили с облегчением, которое тут же сменилось ужасом. Милиса, бросившаяся к подруге, отпрянула, её изумрудные глаза расширились.

— Лэйла?.. Елизарда?.. Что с тобой? — в её голосе звучала неподдельная тревога. Она чувствовала знакомую ауру Лэйлы, но упакованную в форму Елизарды. Это было жутко и неправильно.

— Всё в порядке, — ответило существо одним голосом, но с двойной интонацией. — Мы разберёмся.

Адриан, отойдя в сторону, сжал голову руками. В его сознании всплывал обрывок сна из первых дней в этом мире. Сон, который он счёл бредом воспалённого сознания.

Тёмная пещера. Та же надпись на стене. И тихий шёпот: «Я только одна…»

Он думал, это метафора его одиночества. Теперь он понимал. Это было не «я однаока». Это было «Я — единственная. Одна на всех».

Надпись была не посланием. Она была предупреждением или… инструкцией. И теперь двое из пяти его жён стали одним существом. Цена за первое знание оказалась немыслимо высокой. И это, он чувствовал, была только первая плата.