"Коранация на Болотах"

Прошло несколько дней с момента шокирующего предложения Елизарды. Напряжение в замке витало в воздухе гуще, чем магия Лэйлы. Адриан избегал ведьм, проводя время на кухне, безуспешно пытаясь воссоздать рулетики — то тесто превращалось в слизь, то сгущёнка горчила. Магия, казалось, отвергала его смятение.

Наконец, его окружили.

Не в тронном зале, а в старой библиотеке, где пахло пылью и тайнами. Карта «Великого Ничего» лежала на столе, как обвинение.

— Мы не просим, Адриан, — начала Елизарда, её алое платье казалось единственной яркой вещью в полумраке. — Мы предлагаем союз. Равный.

— Равный? — фыркнул он. — Вы — пять бессмертных могущественных ведьм. Я — вчерашний школьник, который забывает поесть. Где тут равенство?

— В правах, — звонко вступила Ранэсса. Её золотые украшения тихо позванивали. — Ты будешь лицом, голосом, легитимностью. Мы — силой, ресурсами, советом. Твой указ будет последним. Но он не должен быть глупым. Мы будем оспаривать его.

— Я — твоя тень, — прошептала Лэйла, сама появившись из мрака за его спиной, заставляя его вздрогнуть. — Та, что сожрёт любого, кто поднимет на тебя руку. Но чтобы я могла это делать, ты должен быть на свету. На троне.

— А я сделаю так, что твой трон будет окружён садами, а не болотами, — пообещала Милиса, и на карте у её пальцев пророс крошечный побег, тут же сгнивший в символике болот.

Адриан смотрел на них. На их решимость. На их... веру в него. Пусть и странную.

— Ладно, — он сдался. — Но я ставлю условия. Не король. Лорд-Регент. Меньше пафоса. И моё первое слово — Конституция. Свод законов, который обязателен для всех. Для них, — он кивнул в сторону окна, за которым был мир, — и для вас.

Тишина. Затем Елизарда медленно улыбнулась.

— Принято. Готовь свою Конституцию, Лорд-Регент. А мы... подготовим почву.

Под «почвой» оказалась буквальная трансформация окраин «Великого Ничего». На следующий день Адриан стал свидетелем того, как ведьмы меняют мир.

Лэйла простёрла руки, и тени у её ног поползли по земле, как чёрная нефть. Они впитывались в топи, вытягивая воду, уплотняя грунт, создавая дренажные каналы. Это было и прекрасно, и ужасающе.

Милиса, босая, шла по этой newly formed (новообразованной) земле, и там, где ступала её нога, трескалась почва и зеленели побеги особых, влаголюбивых мхов и трав.

— Это лишь основа, — пояснила Ранэсса, оценивающе глядя на работу. — Дальше — дело людей и ресурсов. Моих ресурсов.

Именно она организовала аудиенцию. Путь в Рондербург занял несколько дней. Король Альберт принял их в малом зале, без лишней помпы.

— «Великое Ничто»? — он поднял бровь. — Вы хотите, чтобы я признал ваши права на свалку? И что я с этого получу?

— Вы получаете соседа, который возьмёт на себя все проблемы вашего беспокойного фронтира, — чётко выговорил Адриан, заученно повторяя тезисы Ранэссы. — Разбойники, чудовища, беглые преступники — теперь это моя головная боль. Я буду буфером между вашим королевством и хаосом. Взамен я прошу лишь суверенитета и... права на эксклюзивную торговлю диковинными товарами. — Он сделал паузу, глядя на поставленную перед королём тарелку с рулетиками. — Моими товарами.

Король взял рулетик, надкусил. На его лице на мгновение отразилось блаженство.

— Выгодно, — сухо заключил он, откладывая угощение. — Безумно, но выгодно. Договор будет подготовлен.

Возвращались молча. Адриан смотрел в окно кареты на проносящиеся мимо чащи. Где-то там, в тенях, шла Лэйла, охраняя его. Он впервые почувствовал не вес короны, а тяжесть ответственности.