"Незваные гости и воля лорда"

Тишина на площади была звенящей. Все замерли, ожидая, чья же рука отодвинет занавеску. Вместо изящной женской руки из кареты высунулась лапа, покрытая густой бурой шерстью с мощными когтями. Затем последовала вторая. Существо выпрыгнуло на землю, и по толпе пронёсся испуганный шёпот.

Перед ними стояла женщина-зверолюдка. Её фигура была мощной и звериной, но одета она была в безупречно скроенный камзол и бриджи, подчёркивавшие её статус. Морда, напоминающая медведицу, была умной и пронзительной, а глаза золотистыми узкими щелями оценивающе скользнули по толпе.

— Так это же… Ельмена! — ахнул кто-то из стариков. — Глава Верховного совета по брачным союзам! Она что здесь делает?
— Да не тупи! — прошипел ему сосед. — Она же единственная, кто может легитимизировать брак лорда! Только её печать признают все королевства.

Ельмена выпрямилась во весь свой немалый рост и обвела всех взглядом, заставив окончательно замолкнуть.
— Дорогие жители Мейлира, — её голос был низким, хрипловатым и полным неоспоримого авторитета. — Я, Ельмена, заверяю вас от своего имени: свадьба, которой вы с таким нетерпением ожидаете, состоится.

Толпа зашептала: «Кто? На ком?».
Зверолюдка лишь оскалилась в подобии улыбки, обнажив острые клыки.
— Имя невесты вы узнаете в час церемонии. А запланирована она… через два дня и три ночи. В воскресенье.

Сказав это, она развернулась и мощной поступью направилась в замок, оставив на площади гул тысяч пересудов. Народ, узнав лишь малую долю правды, стал расходиться, полный домыслов.

В кабинете лорда Адриана атмосфера была накалена.
— Ну что, довольны, лорд Адриан? — проворчала Ельмена, устраиваясь в кресле, которое затрещало под её весом. — Теперь никто не узнает, что вы женитесь на… вс…

Адриан, бледный, резко поднял руку.
— А давай не будем торопить события, — перебил он, бросив многозначительный взгляд на тени в углу комнаты. — А то нас тут, понимаешь ли, могут подслушивать. В общем, ты готовь всё к свадьбе. Я своё слово сдержу.

Ельмена понимающе кивнула, уловив намёк. Ведьмы были повсюду.

В этот момент в кабинет ворвался запыхавшийся гонец.
— Лорд! С запада, со стороны Рондербурга, к границе подошла толпа! Несколько десятков человек! Беженцы, что ли…

Адриан подошёл к окну. У ворот nascent (нарождающегося) города столпилась разношёрстная группа: испуганные крестьяне с узелками и несколько угрюмых, хорошо вооружённых типов с откровенно бандитскими повадками.

— Так-с, — проворчал он. — Давай сюда их лидеров. И того, и другого.

Через пятнадцать минут в кабинете стояли два абсолютно разных человека: Вердер, главарь бандитов, — коренастый детина со шрамом через глаз и холодными глазами, и Лойд — молодой, но уже уставший от жизни парень, вожак крестьян.

— Они сожгли наши дома! — сразу начал Лойд, тыча пальцем в Вердера. — Грабят и убивают! Мы бежали от них!
— Мы просто брали то, что у них плохо лежало! — парировал Вердер с презрительной усмешкой. — А теперь мы здесь. И я вижу новые… возможности.

— Вы оба теперь на моей земле! — голос Адриана прозвучал сталью, заставив обоих замолчать. — И здесь есть место для всех, кто готов работать на её благо. Вердер, твои люди сильны и умеют держать оружие. Я могу дать вам шанс. Но не грабить, а охранять. Стать моей стражей. Слушать меня во всём и не давать спуска настоящим врагам.

Затем он повернулся к Лойду.
— А твои люди умеют обрабатывать землю. Я дам вам надел, семена и инструменты. Ваш урожай будет кормить Мейлир.

Лицо Лойда просияло, а вот Вердер нахмурился.
— Я не собираюсь пахать, как этот…
— А ты и не будешь! — парировал Адриан. — Ты будешь делать то, что умеешь лучше всего — быть силой. Но силой законной. Под моим контролем.

Оба лидера замерли, оценивая предложение. Они были заклятыми врагами, но лорд предлагал каждому то, что он хотел, ценой одного — признания его власти.

— Ну так что? — Адриан скрестил руки на груди. — Готовы служить Мейлиру? Или продолжите кусать друг друга, пока я не велю вышвырнуть вас обоих обратно в те болота, откуда вы пришли?

Вердер и Лойд переглянулись. Ненависть в их глазах никуда не делась. Но теперь между ними стояла воля лорда.

Интрига висела в воздухе. Чей договор окажется прочнее: ненависти или расчёта?