Дуэли и дуэлянты

Я подбежала к брату раньше, чем подоспел доктор. На светлом рукаве рубашки постепенно расползалось кровавое пятно.

— Вик! — Я в отчаянии вцепилась в его здоровую руку. — Виктор!

— Леди, прошу, я целитель.

Щуплый мужчина в чёрном сюртуке отодвинул меня, усадил Виктора прямо на снег и занялся его раной. Марго подбежала к мужу и, рыдая, повисла на нём, а я медленно развернулась ко второму участнику дуэли.

Вильям был смертельно бледен. Он всё ещё смотрел на пистолет в своих руках, будто не понимал, откуда вообще взялось оружие. Затем медленно передал его секунданту и поднял глаза на меня. Я подбежала к нему и наградила ещё одной пощёчиной. Звонко, от души. Мне сейчас было плевать, кто затеял дуэль: Виктор выстрелил мимо, а Вэлл хотел убить моего брата, и этого я никогда не прощу!

Вильям прислонил ладонь к пылающей щеке.

— Я не хотел попасть… — проговорил он тихо.

— Но попал, — прошипела я, едва не срываясь на крик.

— Это… случайность.

— Что-то слишком много в твоей жизни случайностей, не находишь?

Я развернулась и пошла обратно к Виктору. Тот уже стоял рядом с супругой. Кровь остановилась: доктор перебинтовал рану.

— Вашему брату повезло, леди, — сказал мне целитель. — Пуля прошла по касательной и лишь задела предплечье. Скоро лорд Дейлин будет здоров. А вам, милая леди Маргарита, стоит поменьше волноваться в вашем-то положении.

Марго всхлипнула, а я приобняла её. Значит, у меня будет ещё один племянник или племянница. Наверное, если бы не её положение, она не помчалась бы на эмоциях ко мне. А мне следует быть умнее и думать головой, прежде чем приводить в дом мужчину, который уже однажды чуть не разрушил мне жизнь.

— С тобой я потом поговорю, — сурово сказала я Виктору, — когда будешь лучше себя чувствовать. И об этой дуэли, и о предыдущих. Марго, могу я одолжить твоего кучера?

— Конечно, мы доберёмся на самовозке Виктора, — ответила Маргарита, прижимаясь к мужу.

— Благодарю. До встречи, братишка. Поверь, она тебе не понравится, — проговорила я и пошла прочь, чувствуя, как дрожь начала пробивать тело.

Немного успокоившись, я наконец-то поняла, что замёрзла. Ноги вообще были будто не мои; платье стояло колом: оно не предназначалось для таких «прогулок».

Я вернулась к Вэллу и сквозь зубы процедила:

— Поехали.

— Нет, я…

— Поехали! — сказала я громче. — Или мне ещё уговаривать тебя надо?

— Не надо. — Вильям склонил голову и всё-таки пошёл за мной.

Добравшись до экипажа, я попросила кучера отвезти нас домой. Мы с Вэллом сели рядышком как ни в чём ни бывало. Всю дорогу до дома я молчала и смотрела в окно.

Внутри запоздало всколыхнулся страх. А если бы кто-то из этих двух идиотов погиб? Что тогда? Как бы я смотрела в глаза родителям, если бы пострадал Виктор? А как бы сумела жить, если бы сложил голову Вильям? Какое они имели право устраивать весь этот цирк?! Наконец, экипаж остановился. Вэлл вышел первым, протянул мне руку, но я отвернулась, будто не заметила, и медленно прошла к дому. Он последовал за мной.

Мы миновали коридор и вошли в гостиную.

— Кэтти, — окликнул он меня.

— Что? — Я обернулась, чувствуя, что сейчас разревусь.

— Прости, я не хотел.

Вильям смотрел на носки моих ботиночек, которые я забыла снять.

— Ты стрелял в моего брата, — сказала я тихо. — Я могу простить то, что происходит со мной, но ты покусился на мою семью. За что? За что ты так со мной поступил? За то, что заставила вчера идти на маскарад? Или за то, что вообще впустила тебя на порог? Я не слышу ответа, Вэлл!

— Мне лучше уйти. — Он развернулся и пошёл к двери, но я перехватила его раньше.

— Хватит, — проговорила я, сохраняя остатки спокойствия. — Мы оба знаем, что идти тебе некуда, поэтому засунь свою проклятую гордость подальше! Но и видеть тебя после того, что ты натворил, я не желаю! Иди на кухню и не попадайся мне на глаза!

— Я… — пробормотал Вэлл.

— Будешь со мной спорить — уходи сразу.

Вильям постоял на месте пару секунд, а затем повернулся и пошёл на кухню. Вот так-то!

Я закрылась у себя в кабинете, сняла шубку, повесила её на спинку стула, а потом струсила льдинки с подола платья, присела в кресло и, опустив голову на руки, позорно разрыдалась.

Плакала я долго, со всхлипами, растирала по лицу нескончаемые слёзы, проклинала и Вэлла, и Виктора. Внутри всё болело от рыданий; голова, казалось, вот-вот взорвётся: мысли запутались и никак не могли выстроиться обратно.

Сколько бы я ни думала, приходила лишь к одному выводу — во всём виновата я. Если бы не привела Вэлла в свой дом, ничего бы не случилось. Но как? Как можно было его оставить? Если я… Если мне не всё равно! И даже сейчас я не готова отпустить его, потому что… Почему? В этом я боялась признаться себе самой. Внутри горела боль такой силы, что лишала возможности дышать. И от неё не было лекарства.

Немного успокоившись, я прошла в уборную, умылась, переоделась в другое платье и причесала растрёпанные волосы.

В любом случае Вэлл останется здесь. Нам надо откровенно поговорить и решить проблемы, которые тянутся из прошлого, чтобы понять, как сосуществовать дальше. Но не сейчас… Не сегодня… Сегодня я была слишком расстроена и способна только причинить боль.

— Хозяйка, — Полли постучала в двери, — вы завтракать будете?

— Нет, — ответила я. — У меня много работы, некогда.

— Можно я тогда немного пройдусь? Куплю продукты.

— Конечно.

Мне подумалось, что Полли решила сбежать от своего соседа. Однако я не стала задавать дополнительные вопросы и вместо этого поспешила заняться работой. Я прошла в кабинет, достала листы бумаги, описание к следующему заказу и попыталась набросать общую концепцию нового задания. В доме стояла гробовая тишина. Может, Полли забрала Вэлла с собой? Было бы неплохо, но вряд ли. Я ожидала, что служанка будет отсутствовать долго, но она вернулась уже через час. Полли хлопнула кухонной дверью — наверное, собралась готовить обед.

Работа не шла: нарисовать что-то дельное, кроме кривых линий, так и не получилось. Сложно придумать нечто прекрасное, когда внутри пустота, поэтому я так и прислушивалась к звукам — стуку шагов, скрипу дверей — и не знала, как собрать себя заново. Я металась от обиды до злости, от злости до страха, от страха до ненависти, от ненависти… до любви. И что делать с этим ворохом эмоций, я не знала. Весь день я провела в кабинете. От обеда отказалась, а перед ужином ко мне снова постучалась Полли.

— Что-то случилось? — спросила я.

— Да… — Она выглядела смущённой. — У меня сыновья сегодня приезжают. Отпустите на два дня? Вернусь послезавтра вечером.

— Конечно, — кивнула я.

— Ужин приготовила, завтрак поставила в шкаф, чтобы вы утром покушали. И ещё…

Сразу стало понятно, что сейчас речь пойдёт о Вэлле.

— Вы бы поговорили с Вильямом, госпожа, — выдала Полли, видимо, поражаясь собственной смелости. Раньше она никогда не указывала мне, что делать. — Не знаю, что у вас там произошло, но он очень расстроен. Очень сильно. И чувствует себя неважно. Поговорите?

— Не знаю.

А я, значит, прекрасно себя чувствую! Особенно после того, как он ранил моего брата. Просто замечательно. Да, идти к Вэллу нельзя, иначе добью, чтоб не мучился.

— Пожалуйста, хозяйка, — не сдавалась Полли. — Вильям мне о себе рассказал… Переживает он. Мужчины, они знаете какие? Перед нами, женщинами, ходят гоголем, а как придёт беда, разве можно слабину показать? Нельзя, конечно. Вот и страдают молча. Только кому от этого лучше? Меня он не слушает — может, вас послушает?

— Вильям Арейн никогда и никого не слушал, — проговорила я. — Такой человек.

— Но можно попытаться?

Я кивнула: проще согласиться, чем спорить.

— Или мне остаться? — засомневалась Полли.

— Мы справимся сами, — ответила я. — Не волнуйся и хорошо проведи время со своими мальчиками.

— Ох, хозяйка… — вздохнула Полли. — Мои мальчики вашего возраста, и вы двое мне как дети. Лучше поговорить и жалеть, чем промолчать и жалеть ещё больше. До встречи.

Полли вышла из комнаты, а я осталась одна с исчёрканными листами и дырой в сердце, потому что место в нём занял человек, которого там быть не должно: «И кто бы подсказал, как мне быть?..»

Я снова придвинула листы и схематично изобразила Вэлла. Если даже Полли прониклась… то я больше не могу откладывать разговор в долгий ящик. Я встала, поправила платье, будто это играло какую-то роль, и отправилась на поиски «жертвы», то есть Вэлла.

Гостиная, как я и просила утром, была пуста. Кухня, впрочем, тоже. Терзаемая сомнениями, я постучала в двери комнатки Полли.

— Входи, — раздался ответ.

Надо же! Полли разрешила Вильяму находиться в её комнате? Значит, и правда прониклась… Внутри царил полумрак, едва разгоняемый светильником. Неужели успело стемнеть? Я что, целый день провела в кабинете?

Вэлл сидел на застеленной пледом кровати, мне же досталось крохотное креслице, которое я и заняла.

Вильям не смотрел на меня — даже показалось, что он вообще не заметил моего прихода, нырнув куда-то в свои мысли.

— Полли сказала, ты плохо себя чувствуешь, — начала я издалека.

— Я в порядке, — спокойно ответил Вэлл, и сочувствовать ему расхотелось. — Полина очень добрая женщина, вот и беспокоится.

Эта добрая женщина гоняла тебя несколько дней подряд…

— Катерина, — продолжил Вильям, и я вздрогнула, услышав своё имя, — я прошу у тебя прощения за сегодняшнюю дуэль. Мне стоило отклонить вызов твоего брата. Ты права: он задел мою гордость, поэтому я и взял в руки оружие. Но о какой гордости может идти речь?

Я слушала его, а сама отмечала, что в комнате стоит сильный запах лекарств. Не за ними ли бегала Полли? Этот ненормальный человек ни в чём добровольно не признается! Даже если будет умирать, скажет, что всё хорошо.

— Но я сказал правду… — Голос Вэлла звучал глухо. — Не было ни минуты, когда бы я собирался ранить твоего брата.

— Тогда что случилось? — спросила я прямо. — Порча? Дурной глаз? Неисправный пистолет?

— Судорога. — Вэлл повёл плечом. — Банальная судорога свела пальцы. Если бы не это, пуля прошла бы мимо.

— Допустим, я тебе верю.

— Я не вру.

Вильям первый раз за вечер посмотрел на меня, и я остро почувствовала — что-то не так. Полли была права: он, похоже, неважно себя чувствует. Глаза покраснели, вместо бледности — горячечный жар.

Я потянулась, чтобы попробовать его лоб, но Вэлл упрямо отвёл мою руку. Мазь… В комнате пахло мазью. Значит, действительно сильно свело пальцы…

— Давай. — Я протянула ладонь. Да, я обладатель водной магии, но и организм человека частично состоит из воды — иногда можно договориться.

— Мне уже лучше.

— Вэлл!

Он протянул руку.

— Кулак сжать можешь?

Вильям попытался, но у него не получилось: пальцы работали плохо. Я коснулась его запястья там, где ожогом чернела печать, и сосредоточилась, чтобы призвать лёгкий холодок и немного остудить с его помощью тело.

— Спасибо, — тихо сказал Вэлл, и я отпустила его руку. Ему действительно стало лучше — он почти мог сжать кулак.

— Давно? — спросила я.

— Недавно, — неопределённо ответил он.

И вот как разговаривать, если он не хочет? А рука горячая… Я изловчилась и потрогала его лоб.

— У тебя жар, — сказала я, стараясь скрыть лёгкую панику. Я всегда отвечала только за себя — и растерялась, столкнувшись с чужой болезнью.

— Вряд ли: мне холодно.

— А может, тебя морозит?

Я пересела на кровать и губами коснулась лба Вэлла: «Точно жар. Простудился? Неудивительно, учитывая события последних месяцев его жизни… Да и дней тоже. Его так сильно лихорадит… И вот что мне с ним делать?»

— Будет тебе наука, что нельзя на морозе дуэли устраивать! — мстительно пробормотала я, а сама уже думала, как с ним быть.

Надо сбегать за доктором. К счастью, целитель жил всего в паре домов от меня. Это не займёт много времени. Жаль, Полли ушла к сыновьям, но я и сама справлюсь.

— Я посплю немного, и станет лучше, — пообещал Вэлл. — Слишком хочется спать.

— Знаешь что? — решилась я. — Пойдём ко мне в комнату: там теплее и удобнее.

— Кэтти, не надо.

— Надо. Не спорь со мной хотя бы сейчас. — И я почти силой потащила его за собой.

Стоило Вильяму подняться, как его повело. Он едва удержался на ногах.

Замечательно! Просто здорово! С ума сойти… Я приобняла его и повела за собой, уложила в свою постель, не слушая протестов, укрыла одеялом и приказала отдыхать, а сама тихонько притворила дверь.

Ну Вильям Арейн! Даже злиться на него уже не получалось. Хотелось взвыть от бессилия, но и этого я не могла себе позволить. Сначала помогу ему разобраться со здоровьем, а потом, если будет и дальше трепать мне нервы, сама прибью! Только почему от этой мысли на глаза снова навернулись слёзы?