Будь проклят, Вэлл

Я отложила книгу и прошлась по комнате, разминая затёкшие ноги. В плохую погоду то падение до сих пор напоминало о себе болью в ногах. Если бы в мире не было магии исцеления, я бы на всю жизнь осталась прикована к постели. Но магия была — отец бросил все силы, чтобы поставить на ноги нерадивую дочь, а на память осталась лишь ноющая боль в ветреные и дождливые дни.

Очнулась я после падения спустя три недели. Целители говорили, что произошло чудо. Меня даже перевезли в родительский дом: думали, умру. Но малышка Кэтти выжила вопреки всему, только разучилась любить и доверять.

Мама причитала у моей кровати, угрюмый брат пару раз смахнул при мне слёзы, а отец и вовсе будто постарел. Тогда я поняла, что никогда не прощу Вэлла. Конечно, по опасному переходу он меня идти не просил, однако если бы не глупое пари, его ложь, тот поцелуй… Если бы Вэлл не гнался за мной по всему общежитию… Есть много всяких «если бы», которые стоили мне здоровья.

Ходить я не могла. Целители не давали никаких гарантий. Мне, конечно, об этом не сообщили, поэтому я была уверена, что поправлюсь. И это случилось спустя шесть долгих месяцев, проведённых в постели. Ещё столько же пришлось восстанавливаться, заново учиться ходить. Поэтому в школу я вернулась, когда мои одногодки учились уже на втором курсе. Меня же восстановили на первом, и всё пришлось начинать заново. Конечно же, к тому времени Вэлл уже выпустился.

После того случая мы с ним виделись лишь единожды. Было начало весны. Мама потом рассказала, что на тот момент прогнозы целителей стали и вовсе неутешительными, а я всё так же лежала в постели. Тогда-то Вильям Арейн и появился в моей спальне. Если бы могла ходить — ушла бы, но у меня не было такой возможности. Вэлл выглядел бледным, измотанным и виноватым. Он присел у моей постели, будучи не в силах даже взглянуть на меня.

— Я пришёл попросить прощения, — сказал он так тихо, как никогда не говорил. — Несчастный случай… Моя вина.

— Твоя, — легко согласилась я, пылая от ненависти. Легче всего ненавидеть того, кого когда-то любила.

— Нет ничего, чем я мог бы её загладить. И всё же мне искренне жаль, Кэтти. Глупая шутка…

— Шутка? — холодно переспросила я. — У тебя отвратительное чувство юмора, Вэлл.

— Так и есть. Я не хотел, чтобы ты пострадала.

— Да, ты просто решил сделать меня посмешищем для всей школы. «Посмотрите, Козявка подумала, что она может понравиться лучшему студенту третьего курса». Очень весело! — Я похлопала в ладоши. Перелом руки к тому времени уже зажил.

— Согласен, невесело… — покорно признал Вэлл. — Моя семья приносит извинения вместе со мной. И… Катерина, ты согласна стать моей женой?

Как великодушно! Учитывая, что у меня были все шансы так и остаться прикованной к постели. Кто угодно на моём месте ответил бы «нет», но мне уже тогда хотелось отомстить! Поэтому я ответила:

— Да, Вэлл. Я согласна.

Глупая Кэтти думала, что никогда не вернёт Вэллу его слово. А значит, он не сможет жениться ни на ком другом и останется один. Умная Кэтти год назад послала Арейнам письмо, в котором попросила разорвать помолвку и вернула кольцо их рода, так и не надев его ни разу.

Вэлл протянул мне кольцо. Перелом-то зажил, но отёк на пальцах ещё не спал — он вложил перстень мне в руку.

— Увидимся, — пообещал он и ушёл.

Я долго плакала, затем швырнула перстень в стену и снова заплакала, а потом твёрдо решила выздороветь Вильяму назло.

И у меня получилось. Я взяла с родителей слово, что Вэлл никогда больше не переступит порог нашего дома без моего разрешения. Насколько знаю, он хотел увидеться, но родители сдержали своё обещание и не впустили его, даже с Арейнами перестали общаться.

Герцог и его супруга уехали с миссией за границу. Чем занимался Вэлл и где он дальше учился, я не интересовалась. Мама и папа поняли, что лучше при мне его не упоминать, и имя Вильяма Арейна перестало звучать в нашем доме.

Хоть я и вернула перстень, но смогла ли забыть? Уверяла себя, что забыла, только в глубине души всё ещё жило желание причинить ему ту же боль, которую он причинил мне.

***

Всё, достаточно о Вэлле! Тем более после разрыва помолвки моя жизнь заиграла новыми красками. Я изобрела особый состав воды для полива растений, который обеспечивает стабильный урожай. А ещё стала одним из самых модных дизайнеров ледяных скульптур с лёгкой руки графини Кособоро. Я помогла ей украсить сад к празднику — и на стол посыпались письма с заказами. На заработанные средства я купила трёхкомнатный домик в столице и навсегда покинула родные края. Здесь же я продолжила заниматься исследованиями, а чтобы самостоятельно себя обеспечивать, по-прежнему бралась за статуи, пусть папа и ворчал, что не подобает дочери графа таким заниматься. Собственно, именно этот путь привёл меня туда, где и начинается наша история, — в снежный зимний день, к креслу у камина и книге, вместо страниц которой я всё ещё видела имя проклятого Вильяма Арейна.

Хватит! Я захлопнула книгу и поднялась.

— Хозяйка, будете обедать? — В комнату заглянула моя единственная служанка Полина, или, как звала её я, Полли. Она жила здесь же, в доме, следила за уютом, готовила, убирала, заботилась обо мне как о родной дочери. Полли была ровесницей моей матушки. Лишь когда в город приезжали её дети, она оставляла меня и проводила время с ними.

— Я уже опаздываю: у меня заказ.

— Заказ подождёт, а обед нет! — Полли уткнула руки в бока. — Супчик получился прозрачный как слеза и вкуснющий! Покушайте, а?

Пришлось согласиться: Полли умела уговаривать.

Суп и правда был выше всяких похвал. Отдав ему должное, я накинула шубку, обула ботиночки, вывела из гаража мою самовозку — новейшее магическое изобретение — и поехала к виконтессе Делюс. Самовозка ездила без лошадей, на чистой магии. Приложила ладонь к кристаллу — и готово. Можно ехать куда угодно. Поэтому к виконтессе я не опоздала.

Мы выпили чаю, как старые знакомые, обсудили концепцию её праздника, осмотрели зал, в котором нужно установить нетающие ледяные статуи. Одним словом, засиделись до вечера.

— Катерина, милая, вам стоит нанять водителя, — сокрушалась виконтесса, провожая меня к самовозке. — И вообще, вы такая смелая! Управлять монстром самой. Я всё не могу рискнуть сменить свой экипаж на… это.

— Самовозка быстрее, — ответила я, — её не надо кормить и за ней не надо убирать, в отличие от лошадей. Как вы знаете, мне не нравится окружать себя лишними людьми, поэтому и водитель не нужен.

— Ох, дорогая… — Виконтесса покачала головой.

Пусть я и считала чёрный глаз выдумкой, видимо, на этот раз его таки положили на мою самовозку. Но, отъезжая от ворот виконтессы, я и подумать об этом не могла. Только о том, что уже стемнело. Скоро ехать станет тяжело. Люди часто гуляли по проезжей части, игнорируя недавно изданный свод правил для лошадей, самовозок и пешеходов. Не хотелось бы кого-то задавить. До дома оставалось ехать минут десять, когда что-то застучало внутри моей красавицы и она намертво встала посреди улицы. Я выругалась, выбралась из самовозки, подобрав подол тёплого платья, и пнула её ботинком. Побродила вокруг, попробовала снова заставить работать — не тут-то было. Видимо, кристалл вышел из строя. Придётся добираться домой пешком, а завтра вызову мага-механика.

Похолодало. И пусть стояли последние дни ноября, снежный покров намертво сковал землю. Я шла вперёд, тихо ругаясь из-за скользкой дороги и сломавшейся самовозки, в руках сжимала сумочку с записями, по которым буду создавать статуи для виконтессы. Ноги начали замерзать: я не рассчитывала на прогулку. Нос тоже жутко замёрз и наверняка покраснел.

 Впереди вдруг появилась подозрительная компания… Мне навстречу шли трое мужчин не самой приятной наружности — бородатые, в грязной одежде, с сальными глазками. А ведь мне говорили, что в нашем районе завелась какая-то банда грабителей. Неужели они?

— Девушка, поделитесь денежкой, а? — Один из них дыхнул на меня запахом лука. Я поморщилась.

— Эй, Петер, повежливее! Не видишь? Дама благородная, — осадил его товарищ. — Леди, так как насчёт денег?

— У меня с собой нет, — честно ответила я, раздумывая, что бы ему отморозить. Но вот заморозить сразу троих — проблемка.

— Врёшь! Что в сумке? — Третий схватил меня за сумочку и с силой дёрнул на себя.

Я охнула, почувствовав, как трещит ткань, потянула сумку обратно и заодно припечатала грабителя заклинанием льда. Тот сдавленно охнул, замерев прекрасной нетающей статуей, — хоть виконтессе отдавай! Но двое других моё чувство юмора не оценили и бросились вперёд — то ли отобрать сумку, то ли разорвать меня в клочья.

Я увернулась, уже собиралась заорать, чего никогда не делала, как вдруг одного из мужчин перехватили в полёте и окунули носом в снег. Откуда взялся четвёртый бродяга, я так и не поняла. Наверное, вынырнул из проулка, почти невидимого в темноте. Однако он точно не был приятелем этих троих: бродяга ловко уронил третьего следом за вторым, а я сверху посыпала магией, чтобы у них примёрзло к земле всё, чем они её касаются.

Я отряхнула руки, убирая последние искры заклинания, и обернулась к бродяге. В темноте мне не удалось разглядеть его лица, только потрёпанную одежду и руки, посиневшие от холода.

— Вам бы в тепло, — заметила я, чувствуя, как меня начинает потряхивать от пережитого испуга.

— А вам бы не ходить одной по тёмным улицам, — рыкнул мужчина в ответ. У него был хриплый низкий голос.

— Спасибо за помощь, — сказала я, поправляя съехавший капюшон шубки. — Чем я могу вас отблагодарить?

— Деньгами, — прямо заявил тот.

Люблю людей, которые не юлят. Но проблема осталась той же.

— У меня с собой нет, — ответила я, — однако мой дом в четверти часа ходьбы. Проводите — и я заплачу за ваши услуги.

И покосилась на грабителей, отдирающих себя от земли. Надо бы побыстрее уйти.

— Хорошо, — легко согласился помощник. — А чаем угостите?

— Угощу, — пообещала я ему, раздумывая, как Полли отнесётся к подобному гостю. — Идём?

Я опустила пальцы ему на локоть. Плевать на грязную одежду! Если мастер ледяных скульптур расквасит нос о лёд — получится тот ещё анекдот.

Мы бодро зашагали в сторону моего домика.

— И не страшно вам гулять по ночам? — спросил мой провожатый.

— Страшно, — не стала кривить душой. — Моя самовозка сломалась неподалёку, поэтому пришлось прогуляться. А вы всегда бродите на морозе?

Мороз, кстати, для конца осени был значительный: не меньше шести магических делений.

— Имею такую привычку, — согласился мужчина.

— Живёте неподалёку?

— Можно и так сказать.

И почему-то мне показалось, что адрес спрашивать не стоит: неясно, есть ли у бродяги вообще крыша над головой. Обычно такие ютились в подворотнях и у магических огней, разожжённых в общественных парках, чтобы бедолаги без собственного жилья не замёрзли насмерть. Увы, такая проблема в столице была. Магистр обещал её решить, но между «обещать» и «сделать» зачастую пропасть. Сколько таких обещаний повисло в воздухе? К сожалению, новый магистр оказался куда слабее предыдущего. Но об этом я, конечно, помалкивала, ведь он и его люди были скоры на расправу.

Мы снова повернули. Впереди показался мой дом.

— Вон там я и живу, — сказала я своему случайному помощнику.

— Одна живёте?

— Нет конечно!

А то ещё заберётся в дом и вынесет всё, что плохо лежит! У меня, конечно, стояла защита, но мало ли? Бродяга может оказаться сильным магом, на нём ведь уровень способностей не написан.

Людей вообще без силы в Велеславии почти не было. Зато, если пойдёшь против магистра, можешь легко этой самой силы лишиться. Я поёжилась, подумав об этом. Жутко… Ходили слухи, что после такой процедуры многие сходят с ума.

— Замёрзли? — участливо спросил бродяга.

— Немного, — солгала я. Маги моего уровня меньше чувствуют холод. — Ничего, скоро согреюсь.

Тёмная улица осталась за спиной — с этого места и до моего дома горели яркие фонари. Я чуть повернулась к своему спутнику — и застыла, не веря своим глазам. Он тоже остановился, и живое лицо будто окаменело.

— Вильям Арейн? — Голос отказался мне повиноваться — получился хриплый сип.

— Катерина Дейлин, — он тоже узнал меня и сделал шаг назад.

— Какого чёрта? — поинтересовалась я, теперь куда более пристально разглядывая его одежду и лицо, которое давно не знало бритвы. — Опять твои дурные шутки!

— По-твоему, я шучу? — Вэлл распрямил плечи и сразу стал казаться герцогом, пусть и был в подобном виде. — Так как ты уже дома, позволь откланяться.

Он резко развернулся и пошёл прочь. Я же только хватала ртом воздух и не находила слов: «Этого не может быть! Просто не может! Что должно было случиться? Родители таки устали терпеть его мерзкий характер и выставили за дверь? Замок Арейн снесло ураганом?»

Признаться честно, я бы, может, и знала, что на самом деле случилось, но подруги никогда не упоминали при мне имя Вэлла, да и подруг-то можно было пересчитать по пальцам одной руки: все со школьных времён. Кроме того, они давно привыкли, что фамилию Арейн при мне произносить запрещено. Похоже, зря я так на этом настаивала. Может, сейчас бы не хлопала тут глазами, словно дурочка, глядя, как Вэлл скрывается в ночной темноте. Да чтоб он провалился!