Небо без Оков
На мгновение — полная тишина.
Ничего.
Мара парила на месте, чёрная жидкость вытекала из раны в её сердце. Её глаза мерцали. Тени вокруг неё исказились.
Затем раздался крик.
Последний, дребезжащий вопль — глубже, чем звук, громче, чем мысль.
Её тело треснуло, красный свет выливался из швов. Её руки потянулись вперёд, как будто она хваталась за кого-то или что-то, находящееся далеко.
Затем её форма разбилась в пепел и исчезающий туман.
Темнота испарилась.
Наступила тишина.
Лес задышал в полную грудь.
Проклятые ветры остановились. Листья снова стали зелёными. Свет — настоящий, тёплый свет солнца.
Не из-за барьера. Небо было таким синим, почти цветом как голубые глаза Мефодия.
Группа стояла ошеломлённая.
— Она… ушла? — прошептал Кый.
Баба Яга сначала не ответила. Она упала на колени рядом с Хорывом, который лежал неподвижно под скрученными корнями, его дыхание было поверхностным.
Она прижалась поцелуем к его лбу.
— Мы свободны, — прошептала она. — После всех этих лет… мы наконец свободны.
Она тихо рассмеялась, слёзы текли по грязи на её лице.
— Мы теперь будем стареть, ты и я. Можешь в это поверить?
Хорыв улыбнулся, наконец обняв её.
Остальные медленно собрались, всё ещё не доверяя покою.
Затем кашель — влажный и хриплый.
Они повернулись.
Максим лежал, прислонившись к сломанному стволу, под ним собиралась кровь. Его единственный оставшийся клинок выпал из его руки.
— Эй… — пробормотал он. — Не будьте такими грустными. Мы сделали это.
Лыбидь опустилась на колени рядом с ним, сжимая его руку.
— Мефодий! Сделай что-нибудь!!!
Мефодий покачал головой, показывая, что ничего не может сделать. После ожесточённой схватки и Lumen Conflagratio он был на грани обморока.
— Нет необходимости. Я думал, что умру, проклиная что-то или кого-то, — прошептал он, — но я просто думаю о ней.
Он посмотрел вверх, его глаза были затуманены.
Капли его крови упали на его бронзовый клинок. Два клинка мгновенно исчезли из этого леса, хотя никто этого не заметил.
— Она зовёт меня. Говорит, чтобы я принёс нож. Сказала, что мы снова пойдём на охоту.
Его глаза закрылись.
И он улыбнулся.
Затем его грудь затихла.
Прежде чем кто-либо успел заговорить, Щек забился в конвульсиях.
Он упал на колени, царапая свою грудь.
— Щек! — закричал Кый.
Из его тела вырвалась тень — длинная, чёрная, чернильная. Голос, не принадлежащий ему, прохрипел в ветер.
Воздух снова стал холодным.
— Святой Дух! Да будет свет! — Голос прорезал воздух. Это был Мефодий, держащий крест, пропитанный его кровью.
Щек вскрикнул ещё раз.
Затем он затих.
Свет, испускаемый Мефодием, быстро рассеялся.
Мефодий истратил все свои оставшиеся святые силы.
Он закашлялся кровью, падая на колени.
Кый подбежал к нему, поддерживая его за руку.
Тень, поднявшаяся из его тела, не исчезла. Она искривилась, взмыла вверх, скручиваясь, как дым, пока не приняла форму — огромную, древнюю и божественную.
Человек, на первый взгляд — высокий, закутанный в чёрное и мох, его одежда была сделана из сгнившей коры и сотканной ночи. Его волосы струились, как речная трава, а его глаза были двойными пустотами со звёздами, скрытыми внутри. Вокруг его шеи тихо стучали кости неизвестных зверей. Его кожа постоянно менялась, чёрный мех и чешуя то появлялись, то исчезали, как дыхание.
Его голос грохотал, как эхо грома в пещере.
— Я — Велес.
Наступила тишина.
— Я не ваш враг.
Даже деревья, казалось, склонились.
Хотя его присутствие было намного слабее, чем у Мары, люди всё ещё могли чувствовать — пред ними предстал бог.
Первой двинулась Баба Яга. Она медленно шагнула вперёд, сузив глаза, поджав губы.
— Ты, — выдохнула она. — Вот почему я чувствовала твою вонь в мальчике. Значит… ты использовал его как сосуд.
Велес один раз кивнул, игнорируя её резкие замечания.
— Не сосуд. Благословлённый, — сказал он просто. — Он хорошо нёс моё бремя.
Хватка Лыбидь усилилась.
Корень сформировал острый кинжал.
— Чего ты хочешь? — спросила Баба Яга. — Пришёл отомстить за свою сестру?
Велес посмотрел мимо неё, туда, где ещё тлел пепел Мары.
— Нет, — сказал он, и в его голосе были и скорбь, и облегчение. — Я любил её. И потому, что я любил, я никогда бы не смог покончить с ней. Но она… она была потеряна. Её воля исказилась. Она забыла, чем должна была быть Смерть.
Он вздохнул.
— Из-за «Него». Дьявола.
Велес шагнул вперёд.
— Я здесь, чтобы вернуть то, что было её. Её трон. Её бремя. Её власть.
Он посмотрел на них всех.
— Если я этого не сделаю — «Он» сделает.
Температура воздуха упала.
— Падший. Безумец. Дитя, которое пожрало свой собственный свет. — Слова Велеса скручивались, как обморожение. — Он слишком долго двигался в тенях. Если я не удержу эту силу, он исказит её — развратит саму смерть.
Он выдохнул ещё раз.
— Я уже многое потерял. Подземный мир раскололся из-за «Него». Мне пришлось скрываться. Ждать.
Дрожь пробежала по воздуху.
Над ними святой барьер треснул — тонкая золотая линия раскололась поперёк золотой мглы.
Группа в ужасе посмотрела вверх.
— Что-то прорывается, — сказал Кый.
— Не что-то, — поправил Велес, — кто-то.
Он повернулся к пеплу своей сестры.
Мара всё ещё была жива, борясь за возрождение, как феникс из пепла.
Безмолвным песнопением он поднял руки.
Остатки его сестры хлынули в воздух, образуя спираль чёрного и алого света. Велес открыл свою грудь — буквально, обнажив огромную полость, наполненную звёздами и меняющимися лицами. Свет влился в него.
Его форма изменилась.
Его кожа ещё больше потемнела, кора затвердела, превратившись в кость. Рога закрутились на его голове, как у змея и быка. Вокруг него теперь танцевали маленькие голубые огоньки, успокоенные души, наконец нашедшие покой.
И вошёл настоящий враг.
Золотые фрагменты разбитого барьера всё ещё мерцали в воздухе, как пыль, пойманная божественным ветром.
Мефодий пошатнулся назад, его лицо было бледным.
— Это… невозможно, — прошептал он. — Sanctum Lux Custodia не может быть сломан. Не без...
— Тише-тише, — прервал его голос, гладкий и тёплый, — всё возможно с правильным подходом.
Группа повернулась.
Там, на краю поляны, стояли две фигуры.
Одна была окутана беспросветной тьмой, его присутствие искажало пространство вокруг него. У него не было тени, ибо он сам был тенью. Серебряная улыбка на идеальных губах и глаза, как давно умершие звёзды.
Другой — высокий, сияющий, но с растрёпанными и опалёнными крыльями, с ореолом, разбитым в осколки за его головой. Его золотые доспехи были потускневшими от пепла, его некогда гордый взгляд теперь был опущен.
— Люцифер? — тихо сказал Хорыв, прищурившись. Затем громче, более удивлённо: — Что с тобой случилось?
— Хорыв? — Люцифер медленно моргнул. — Не думал что ты выжил. Я пал, — сказал он просто.
— Пфф, — фыркнула Баба Яга. — Ты всегда был драматичным маленьким задувателем свечей.
Люцифер отвернулся, изображая обиду.
Другая фигура шагнула вперёд, его глаза сверкали.
— Не обращай на него внимания, — сказал он. — Он скорбит о том, кем когда-то был. Я же, напротив, полностью принял то, чем я стал.
Дьявол — не имя, а титул. Присутствие. Он улыбнулся, показывая всю грацию и зубы, два рога в тусклом свете солнца.
Когда он повернулся к Велесу, улыбка стала теплее.
— Моё дитя, — промурлыкал он. — Как же приятно. Наконец-то вышел глотнуть свежего воздуха?
Велес ничего не сказал.
Дьявол медленно обошёл его, как змея, восхищающаяся другим хищником.
— Её больше нет. Моей дочери. Твоей сестры. И ты теперь носишь её корону. Но подземный мир… сломлен. Расколот. Неверен. Я могу всё исправить. Вернуть тебе, сын.
Он протянул бледную руку, даже бледнее, чем у Хорыва, почти белую.
— Я предлагаю силу, уважение… и покой. Присоединяйся ко мне, Велес. Верни себе то, что когда-то было твоим.
Лес затаил дыхание.
Даже Люцифер наклонил голову, наблюдая за Велесом со вспышкой чего-то вроде надежды.
Ответ Велеса прозвучал медленно.
Он посмотрел назад — не на Дьявола, а на Лыбидь, Кыйя, Хорыва и разбитое поле боя позади них.
Затем он тихо сказал:
— Я уже выбрал свою сторону. Я верну то, что моё. Не сомневайся, отец.
Улыбка Дьявола побледнела.
— Жаль, — прошептал он.
Он повернулся к падшему ангелу.
— Идём, старый друг. Им нужно ещё немного времени, чтобы пострадать.
Люцифер взглянул на Хорыва и вздохнул.
— Всё ещё упрямый, как я посмотрю.
— Всегда, — ответил Хорыв с усмешкой.
Баба Яга демонстративно подошла и поцеловала его в губы.
Затем — с шёпотом ветра и мерцанием дыма Дьявол и Люцифер исчезли.
Свет, который они оставили после себя, был холоднее, чем лёд.
Облака отслоились, как шёлк.
После столь долгой темноты синева неба казалась почти неестественной. Деревья больше не шептали угрозы. Земля больше не пульсировала от голода. Впервые за, казалось, целую вечность, они могли дышать — по-настоящему дышать.
Свет вернулся не взрывом, а вздохом.
Велес стоял во весь рост, его форма медленно возвращалась к своему смертному покою. Хотя его рога и плащ остались, он теперь казался мягче, как будто великий груз упал с его плеч.
Он возвысил голос — не в качестве приказа, а в качестве ритуала.
— Волей забытых, Жизнью Рода, тишиной Мары, течением Даны, жертвой живых… эта земля снова едина.
Воздух замерцал.
Из почвы — новая трава. Из ветвей — свежие листья. Старые раны начали заживать.
— Эта земля благословлена и одобрена всеми Богами.
Группа — Лыбидь, Кый, Юрко, всё еще лежащий на земле, угасающая память о Максиме и место упокоения Хорыва — стояла в тихом благоговении. Баба Яга зажгла кривую трубку и не произнесла ни одной шутки, обнимая Хорыва.
Больше нечего было сказать.
Несколько недель спустя, в сияющих залах Константинополя, Мефодий и Кирилл стояли перед советом епископов.
Папа Симплиций скончался. Будет избран новый понтифик.
Кирилл и святые были вознаграждены за победу над гарнизоном дьявола, который напал на святых и дал Дьяволу шанс сломать Sanctum Lux Custodia.
Их лица были измождены, их руки всё ещё дрожали от света, которым они владели — но их слова были ясны, наполнены историями, не найденными в писаниях, но не менее святыми.
Мир узнает, что чуть не восстало.
И что встало, чтобы остановить это.
Столетия спустя…
Мерцающий свет небольшого очага освещал скромный дом на вершине холма возле реки Данапра, или же, как его тут называли, Дніпро.
Внутри мальчик свернулся калачиком в одеяле рядом со своим отцом, его глаза были широко раскрыты.
— Расскажи мне эту сказку снова! — умолял мальчик.
Мужчина улыбнулся, разглаживая старый свиток.
— Хорошо. Но только ещё один раз.
Он прочистил горло, голос стал тёплым и низким.
— Давным-давно, когда леса ещё шептали, а боги ещё наблюдали, было три брата — Кый, Щек и Хорыв — и их сестра, Лыбидь.
— Они были сильными, мудрыми и храбрыми. Они пересекали дикие реки и приручали проклятые леса. И когда боги испытывали их, они стояли как один.
— Там, где они решили поселиться, реки изгибались, как луки, и благословлённая богами земля приветствовала их.
— И поэтому, в их честь, честь их жертвы народ построили город. Сердце нашей земли.
Глаза мальчика загорелись.
Отец улыбнулся.
— Київ.
А снаружи, звёзды над городом сияли — ясные и вечные.