Проверка чувств

— Проблемы сыплются одна за другой… Ладно, если мы не окажемся в одном классе, то, наверное, всё будет нормально…

Поднимаясь по лестнице, я невольно пробормотал себе под нос.

Ещё совсем недавно моя жизнь была совершенно обычной — и вот теперь сплошные неприятности и их предвестники. Если сказать, что это плата за то, что я стал парнем школьной мадонны, то так оно и есть. Но проблема в том, что в последнее время источником всех этих неприятностей становится не популярность самой мадонны, а она сама.

Если честно, сейчас происходит совсем не то, к чему я готовился, когда соглашался быть её «фиктивным парнем». Главная причина — то, что Мисаки оказалась гораздо более ревнивой, чем я мог себе представить.

И догадка Судзумине-сан, что дело ещё и в том, что рядом с ней постоянно находятся такие привлекательные девушки, тоже, наверное, верна.

Любой человек начнёт беспокоиться, если рядом будут постоянно маячить серьёзные угрозы.

— Моё собственное отношение тоже проблема, да…

В голове снова всплыли слова Судзумине-сан. На самом деле, как я и сказал ей, если бы Мисаки меня бросила, я бы, конечно, расстроился, но вряд ли стал бы её удерживать.

Главные причины — желание уважать её выбор и чувство вины за то, что разочаровал её. Но то, что я могу так легко её отпустить, значит, что в моём сердце Мисаки пока не занимает такого уж большого места.

Например, если бы Кокоа вдруг решила уйти от меня, я бы использовал любые средства, чтобы её удержать. Конечно, когда она вырастет, всё будет по-другому. Но по отношению к Мисаки у меня нет таких сильных чувств.

Наоборот, судя по её обычному поведению, если бы я её бросил, она бы разрыдалась и ни за что не отпустила. Мы проводим вместе одинаковое количество времени — почему же разница в чувствах такая огромная?

Скорее, я считаю, что как раз мои чувства более нормальные…

— Нет, это уже оправдание…

Если спросить любого парня из школы, то, заполучив Мисаки, он бы ни за что на свете её не отпустил. Время, проведённое вместе, здесь вообще ни при чём. Многие из них даже толком не разговаривали с Мисаки, и первое, что они ей сказали — это признание в любви.

— …Нн…

Когда я открыл дверь в комнату, Мисаки мирно спала. Видимо, ей было жарко — одеяло, которым я её укрыл, было сдвинуто к стенке кровати, и она спала на боку, повернувшись пупком к двери, совершенно ничем не укрытая.

Руки она слегка сжала в кулачки возле лица и свернулась калачиком — очень мило спит… хотелось бы сказать, но…

…Почему на ней другая одежда…?

Когда я уходил, на ней была хоть и лёгкая, но обычная домашняя одежда: футболка с коротким рукавом и шорты.

А сейчас она была в моей школьной рубашке, которую я ношу в школу, и те шорты, что были на ней раньше, куда-то исчезли. Теперь были отлично видны трусики. Ну, если точнее, рубашка задралась, поэтому…

— Мисаки, ты же не спишь, да?

Когда я ложился в кровать, на ней была своя одежда, а теперь она переоделась в так называемый «парень-шёрт» (мою рубашку). Я посмотрел на неё с подозрением. Это явно не могло случиться во сне, и я не настолько глуп, чтобы поверить, что она спит в таком виде.

Однако…

— Суу… суу…

Мисаки продолжала мило сопеть, и никаких признаков волнения на лице не было.

— Ты правда спишь…?

Я подошёл ближе и внимательно посмотрел на неё. Похоже, она действительно не притворяется. Учитывая её характер, даже если она и хотела меня соблазнить, она не тот человек, который может спокойно лежать с полностью выставленными трусиками. На щеках нет румянца, так что, похоже, можно верить.

— Что она вообще хотела сделать…

Силы разом покинули мои плечи, и я невольно горько улыбнулся.

Это всего лишь догадка, но, скорее всего, Мисаки, которая затаила обиду за нашу дневную «битву», проснулась, не увидела меня и решила, что я пошёл в туалет. Тогда она надела мою рубашку и приготовилась к атаке.

Поскольку это моя комната, рубашка лежала в шкафу, и с её сегодняшней активностью она вполне могла это сделать даже спросонья.

Однако я долго не возвращался, и она в итоге снова заснула, не выдержав сонливости.

Ну что за… действительно, в странных местах у неё бывают провалы.

— К тому же… это слишком ядовито для глаз…

Я уже собирался накрыть её одеялом, но невольно замер, глядя на Мисаки.

Кроме трусиков на ней была только чисто-белая рубашка, из-под которой открывалась безупречно белая, гладкая кожа без единого изъяна. Её лицо, спящее невинно и безмятежно, было настолько идеальным, что казалось неземным.

А в сочетании со светом, падающим из окна, вся картина выглядела как мистическая, прекрасная картина, будто спит богиня… при этом её грудь и бёдра были щедро выставлены напоказ, чего более чем достаточно, чтобы возбудить любого мужчину.

Честно говоря, это была настолько сильная провокация, что любой парень захотел бы сразу повалить её.

…Ну а я — сдержусь.

Дело не в том, что я не хочу делать всё по её желанию… Просто я прекрасно понимаю: стоит мне хоть раз сорваться с ней, и есть риск, что моя сила воли больше никогда не вернётся.

Поэтому, прекрасно осознавая, что делаю очень жалкое дело, я всё-таки накрыл Мисаки одеялом, пряча её тело.

— Дойти до такого… у неё окончательно пропали всякие границы…?

Поглаживая по голове сладко спящую Мисаки, я задумался, что делать дальше.

И в этот момент…

— Нн…?

От прикосновения Мисаки слегка приоткрыла глаза. Она медленно моргнула и посмотрела на меня немного расфокусированным, сонным взглядом. Похоже, она действительно спала.

— Нну…

Мисаки, которую я спокойно гладил, подвинулась к краю кровати. Наверное, освобождала мне место.

Я вообще не собирался ложиться, но…

— ……………

…она посмотрела на меня такими чертовски милыми, полными желания побаловаться глазами, что я не смог проигнорировать её чувства и всё-таки лёг в кровать.

— …♪

Как только я лёг, Мисаки сразу уткнулась лицом мне в грудь и прижалась ко мне всем телом. От её привычной избалованности мне стало тепло на душе, и я продолжил нежно гладить её по голове.

Пусть сила наших чувств и разная, но Мисаки для меня милая и очень дорогая. Более того, она настолько мне дорога, что я не хочу, чтобы она страдала, и не позволю никому её обидеть.

Наверняка, если мы будем вместе и дальше, чувство, что я не хочу её потерять, тоже будет расти. Поэтому сейчас, наверное, так и нужно.

Хотя… Мисаки наверняка с этим не согласится.