Слишком честная подруга детства

— Ч-что…?

Под пронзительными взглядами всех женщин в комнате отец Мисаки заметно растерялся и повернулся к дочерям в поисках поддержки.

— Папа, у нас с тобой будет серьёзный разговор позже.

Первой нарушила тишину Сасагава-сэнсэй.

Несмотря на мягкую улыбку на лице, от неё исходило загадочное, но подавляющее давление.

— А я прямо сейчас перееду жить к семье Райто-куна.

Следом тут же вклинилась Мисаки, бесстыдно вставив в разговор своё самое заветное желание.

— Жди нашего разговора после того, как Райто-кун и остальные уйдут, хорошо?

Последней слово взяла мама Мисаки.

Её улыбка была прекрасной, но ничуть не менее пугающей, чем у Сасагава-сэнсэй.

Похоже, талант улыбаться так, чтобы окружающие чувствовали давление, Сасагава-сэнсэй унаследовала именно от матери.

— Х-Хёка-чан!?

Отец Мисаки, отчаянно ища хоть одного союзника среди царящей женской атмосферы, повернулся к Судзумине-сан.

Но в ответ услышал:

— Это полностью твоя вина.

Как и следовало ожидать, поскольку Судзумине-сан твёрдо стояла на стороне Мисаки, спасения от неё ждать не стоило.

— Ура, ура!

Тем временем Кокоа радостно хлопала в ладоши, искренне наслаждаясь бедственным положением отца Мисаки.

Она растёт довольно суровой девочкой… Как старший брат, я испытываю смешанные чувства.

Понятно, что в такой тяжёлой атмосфере мне лучше всего было молчать и наблюдать со стороны.

— Ладно, я отвечу.

В конце концов тишину нарушила Судзумине-сан, словно у неё не осталось другого выбора.

Никто из нас не ожидал, что она действительно ответит, поэтому все удивлённо повернулись к ней.

Судзумине-сан, как всегда сохраняя хладнокровие, проигнорировала все взгляды, мельком посмотрела на меня и продолжила:

— Это правда. Если бы он признался мне, я, скорее всего, серьёзно бы задумалась о том, чтобы с ним встречаться.

— Хёка-чан!?

Реакция Мисаки последовала мгновенно и была очень бурной.

Что ж, её можно понять.

Я знал, что Судзумине-сан не любит врать, но чтобы быть настолько честной…

— Конечно. Зачем бы я рекомендовала тебе человека, которого сама не считаю достойным встречаться?

Столкнувшись с обвиняющим взглядом Мисаки, Судзумине-сан ответила так, будто это было самой очевидной вещью на свете.

В её словах был смысл.

Когда рекомендуешь что-то (или кого-то) близкому человеку, естественно предлагать то, что сам считаешь хорошим.

Но в романтических вопросах люди обычно не так охотно делятся тем, кто им нравится.

Рекомендовать кого-то — значит допускать вероятность, что этот человек может достаться другому.

…Именно в этом, похоже, и заключалась тонкая суть слов Судзумине-сан.

— Но, как я уже сказала, то, что я бы задумалась о встречах с ним, ещё не значит, что я в него влюблена. Если спросить, есть ли у меня к нему чувства, я отвечу «нет».

Как я и думал, романтических чувств у Судзумине-сан ко мне не было.

Она просто считала меня человеком, с которым могла бы начать встречаться, если бы я сам признался. Не больше и не меньше.

Честно говоря, от такой прямолинейной девушки, как Судзумине-сан, это уже само по себе было впечатляюще.

— И к тому же он мне никогда не признавался. Вот и весь мой ответ на твой вопрос, дядя.

Холодный и прямой ответ Судзумине-сан поверг всех в молчание.

Даже Кокоа, которая обычно ничего не понимала, повторила за Сасагава-сэнсэй и тихо сглотнула.

— И ещё одно. Поскольку Мисаки постоянно отказывала всем, кто ей признавался, я просто предложила Шираи-куна как человека, с которым она, возможно, сможет хорошо поладить. Я знала, что они сойдутся характерами.

Судзумине-сан спокойно добавила это последнее уточнение, после чего в комнате воцарилась ещё более глубокая тишина.