Наложение фигур

— Кокоа-чан тоже будет рада, правда?

Услышав мой ответ, Мисаки мило наклонила голову и посмотрела на меня чистыми, невинными глазами.

Если она думала, что достаточно упомянуть Кокоа — и я сразу соглашусь, то сильно ошибалась.

— Сасагава-сенсею и так тяжело, так что это не очень хорошая идея.

— Но сестра в этом профи, так что всё нормально. К тому же она всё равно дома просто валяется.

— Мисаки~? Это правда нужно? Принижать меня только потому, что не хочешь потерять парня — не очень красиво~

Сасагава-сенсей, которая до этого молча слушала наш разговор, не выдержала комментариев Мисаки и вмешалась с непривычно растянутым тоном.

Ясно, что она немного разозлилась.

Ну да, когда тебя принижают — естественно реагировать так.

— Я просто правду сказала…

Мисаки пробормотала недовольно, но есть вещи, которые можно говорить, а есть — нельзя.

Я верю, что она это понимает, но с сестрой у неё явно есть определённая поблажка.

Она никогда не сказала бы такое мне или Судзумине-сан.

— Или, точнее, Мисаки всё ещё переживает, что я могу быть «уведён» Сасагава-сенсеем, как она сама упомянула?

— Ничего хорошего нет в том, чтобы делать Сасагава-сенсея врагом, знаешь?

— Всё нормально, сестра не разозлится из-за такого.

Ну, она немного раздражена…?

Хотя, наверное, серьёзно злиться не будет.

— И всё равно — постарайся не делать этого, ладно?

— Мм…

Когда я нежно погладил Мисаки по голове — она довольно закрыла глаза и кивнула.

Ну, раз поняла — уже хорошо…

— Мисаки, когда ты рядом с Шираи-куном — становишься совсем как ребёнок. Ну, она и так от природы детская, так что это значит, что она полностью на тебя полагается.

Похоже, в отместку за предыдущее Сасагава-сенсей заговорила со мной прямо при ней.

Однако Мисаки это совсем не волновало — она продолжала наслаждаться поглаживанием по голове как ни в чём не бывало.

Похоже, для неё важнее поглаживания, чем разборки со старшей сестрой.

— Как старшая сестра — ты не думаешь, что это плохо, когда видишь такое?

— Нет, совсем нет. Я просто рада, что она выглядит счастливой.

Я спросил из любопытства — Сасагава-сенсей ответила мне через зеркало очаровательной улыбкой.

Всё равно эти слова, наверное, от сердца…

— Просто…

Однако, похоже, у неё всё-таки что-то на уме.

Выражение Сасагава-сенсея немного потемнело.

— Что-то не так?

— Нет, это, может, не то, что стоит говорить такому надёжному человеку, как Шираи-кун, но… просто хочу напомнить — береги себя, не болей. Если Шираи-кун сляжет — Мисаки будет очень сильно переживать.

…Я как-то понимаю, что хочет сказать Сасагава-сенсей.

То, что она, скорее всего, хочет выразить — не просто «не болей», а «не умирай».

Сасагава-сенсей, наверное, видит в нас с Мисаки отражение себя.

Поэтому боится, что Мисаки может пройти тот же путь.

Учитывая, что после потери мужа Сасагава-сенсей три года не могла нормально выходить из дома — несложно представить, как она может чувствовать себя, глядя на Мисаки сейчас.

— Конечно, всё нормально. Мне нужно заботиться о Кокоа, и у меня нет времени болеть.

Да, чтобы Кокоа жила комфортно и без проблем поступила в желаемую школу — я должен продолжать работать.

Я также хочу облегчить жизнь маме, и просто так умирать не могу.

— Верно, я тебе доверяю.

Сасагава-сенсей снова подарила мне мягкую улыбку и больше ничего не сказала.