Дальнейшие переговоры

— А, вот оно что…

Отец Мисаки кивнул в ответ на слова Судзумине-сан, но было очевидно, что её объяснение вошло в одно ухо и тут же вылетело из другого.

Под пристальными взглядами жены и дочерей он чувствовал себя крайне неуютно.

Тем временем Мисаки крепко вцепилась в мою руку.

Её поведение без слов кричало: «Он мой…!»

Надутые щёки и настороженные взгляды в сторону Судзумине-сан только подтверждали это впечатление.

— Видишь, папа, теперь уже совершенно ясно — Шираи-кун действительно замечательный человек, как и говорила Хёка-чан. К тому же я знаю его уже довольно давно, ведь его младшая сестрёнка Кокоа-чан ходит в детский сад, где я работаю.

Сасагава-сэнсэй мягко вмешалась в разговор, видимо, почувствовав, что отец Мисаки до сих пор пребывает в оцепенении и беседа не двигается вперёд.

Мне всегда было приятно её похвала, но сейчас, когда она меня хвалила, я немного смутился.

Однако Мисаки, которая крепко держалась за меня, повернула в мою сторону большие, полные ожидания глаза. Её взгляд ясно говорил: «Сейчас не время показывать свои чувства».

Её главный соперник в этой битве был даже не Судзумине-сан, а собственная старшая сестра.

— Так вот почему этот ребёнок так сильно привязался к Мисоре…

Отец Мисаки посмотрел на Кокоа, которая буквально излучала ауру «Я обожаю Сасагава-сэнсэй» с головы до ног, и понимающе кивнул.

Теперь ему всё стало ясно.

До этого момента он не понимал, почему Кокоа так сильно тянется к Сасагава-сэнсэй.

Наверное, думал, что она просто иногда играет с Кокоа, когда Мисаки присматривает за ней.

Что бы он себе ни представлял раньше, теперь всё встало на свои места.

…Хотя сейчас это совершенно неважно, но, видимо, он просто ухватился за возможность сменить атмосферу и включиться в разговор более мирным тоном.

— Использовать своё положение воспитательницы в детском саду, чтобы завоевать ребёнка — это нечестно…

Мисаки тихо пробормотала себе под нос, наблюдая, как Кокоа прижимается к Сасагава-сэнсэй.

Она говорила достаточно тихо, чтобы услышал только я.

Похоже, она до сих пор не могла простить сестре, что та «отобрала» у неё Кокоа.

Но Кокоа привязалась к Сасагава-сэнсэй не потому, что она воспитательница, а потому, что это именно Сасагава-сэнсэй.

Мисаки наверняка понимала это на каком-то уровне, но её гордость не позволяла просто так отступить.

В итоге, благодаря появлению Сасагава-сэнсэй и череде собственных неудачных высказываний, отец Мисаки неохотно принял наши с Мисаки отношения.

Судя по его виду, он, скорее всего, уже склонялся к принятию ещё до того, как появилась старшая дочь.

Её присутствие просто стало последним толчком.

И на этом, казалось, вопрос был решён… так я думал.

— Я сегодня ночую у Райто-куна дома. Это ведь нормально, да, папа?

Мисаки спросила с милой улыбкой.

Поняв, что отец больше не в том положении, чтобы твёрдо ей отказывать, она смело начала следующий раунд переговоров.