Перезапись

Лицо Мисаки пылает ярко-красным, глаза блестят, словно в лихорадке, и она смотрит на меня так, будто вот-вот расплачется.

Она вообще понимает, насколько безумную вещь только что сказала?

— Ты слишком разошлась.

Действовать импульсивно из чувства соперничества — это точно приведёт к сожалениям, как только она успокоится.

Поэтому я нежно положил ладонь на щёку Мисаки и начал ласково гладить, пытаясь её успокоить.

— Конечно, разошлась… Сейчас у Райто-куна в голове, наверное, только сестра…

Мисаки отстранилась и посмотрела на меня с обидой.

Похоже, у неё очень сильное желание монополизировать меня.

Хотя она так близка с сестрой, сейчас она открыто враждебна к ней.

Если бы на месте сестры была Судзумине-сан или кто-то ещё — Мисаки отреагировала бы точно так же.

— Наоборот — у меня в голове только Мисаки, разве нет?

Всё это время я думал только о том, как её успокоить.

— А…!

Похоже, мои слова попали в самую точку — Мисаки снова уткнулась лицом мне в грудь.

Уши у неё ярко-красные — значит, сильно задело.

Она такая милая, когда смущается… хотя, наверное, опять истолковала это странно.

Если это поможет ей успокоиться — не буду поправлять.

— Р-Райто-кун, пошляк…

— Это уже совсем несправедливо.

Это говорит та, кто только что заявила, что хочет «перезаписать» образ сестры.

— ………Ты… хочешь… увидеть меня… голой…?

После короткой паузы Мисаки подняла на меня большие глаза и задала ещё более безумный вопрос.

Она как неуправляемая машина — продолжает ускоряться без тормозов.

— Ты понимаешь, что говоришь…?

Стараясь не дать лицу покраснеть и сердцу забиться чаще, я отстранил её лицо от груди и посмотрел прямо в глаза.

— П-понимаю… Но единственный способ перезаписать образ сестры — это сделать именно так…

Сасагава-сенсей была почти голой — только волосы прикрывали важные места, и на ней были одни трусики.

Мисаки считает, что показать своё обнажённое тело — единственный способ перезаписать это воспоминание.

Боже… она и правда хлопотная девчонка.

— Ты не пожалеешь об этом, Мисаки?

— …Рано или поздно это всё равно случится…

Мисаки не кивнула уверенно на мой вопрос.

Она, наверное, сама осознаёт, насколько отчаянно и не до конца решительно себя ведёт.

Значит, высок риск, что потом она об этом сильно пожалеет.

Как её парень я не могу позволить ей сделать то, о чём она потом будет жалеть.

— Ты правда готова показать мне своё обнажённое тело?

— …Да, если это поможет перезаписать образ сестры…

Чтобы убедиться, я спросил ещё раз — после колебаний она кивнула.

То, чего она на самом деле хочет — это перезаписать воспоминание.

Если так —

— Нам не нужно ничего такого делать… Ты же моя девушка, Мисаки.

С этими словами я наклонился и поцеловал Мисаки в щёку.