Хочу сказать это словами
— Т-ты… меня любишь…!
Хотя она и раньше несколько раз дёргалась, похоже, Мисаки наконец достигла предела — речь стала слегка заплетаться.
Лицо по-прежнему пылает ярко-красным, будто из головы вот-вот пойдёт пар, глаза кружатся вихрем.
Кстати, рука, которой она обнимала меня за талию, вдруг стала заметно тяжелее — если сейчас отпустить, она, наверное, просто рухнет.
В любом случае, раз уж разговор дошёл до такого, будет проблемой, если она сейчас потеряет сознание, поэтому я осторожно коснулся её щеки.
— Ч-что ты д-делаешь…?
Благодаря этому она, кажется, пришла в себя — Мисаки посмотрела на меня смущённо, но без протеста.
Удивительно, но ей, похоже, совсем не противно, когда с ней так обращаются.
Ну, Кокоа тоже любит, когда её так гладят, — значит, это индивидуально.
— Было бы плохо, если бы Мисаки потеряла сознание.
Ведь потом она ещё начнёт твердить, что это был сон или что-то в этом роде.
С неё станется — она запросто убедит себя в этом.
Хуже того — завтра может прийти и сказать: «Всё это мне приснилось».
Чтобы не допустить такого, наверное, лучше после того, как она уйдёт, отправить ей сообщение в чат — чтобы остался след.
— Всё нормально…
Когда я убрал руку с её щеки, Мисаки отвернулась и отрицательно покачала головой, мол, она не собиралась падать в обморок.
Но глаза говорили совсем о другом.
Она и сама это понимает.
— Хотя ты наверняка привыкла к признаниям, сейчас ты слишком уж разволновалась…
Мисаки, наверное, уже и не помнит, сколько раз ей признавались.
Даже я, который был посторонним, до того как мы начали притворяться парой, довольно часто это видел.
Однако —
— К-когда тебе признаётся тот, кого ты любишь, и тот, кого нет — это совсем разные вещи!
Похоже, ей не понравилось моё замечание — Мисаки резко придвинулась ближе.
Она и правда неугомонная.
— Тот, кого ты любишь, значит?
Я уловил её оговорку и прямо посмотрел ей в лицо.
— А…!? Э-это…
Поняв, что проговорилась, Мисаки выпустила мою правую руку, которую до этого держала, и обеими ладонями закрыла рот.
Признаться в чувствах раньше, чем ответить на признание, — это очень в её стиле.
— Это… считается ответом?
— Ну…
Мисаки слегка вспотела и снова отвела взгляд.
Я же здесь признаюсь — так зачем ей сейчас увиливать…
— Не может быть…
Я ждал, что она скажет дальше, и из её рта вырвалось отрицание.
На миг показалось, что она отвергает моё признание, но — быстро переосмыслив ход разговора, я передумал.
Не сказав ни слова, я просто жду следующих слов Мисаки.
— Я хочу сказать это нормально, словами… Больше не хочу быть несправедливой…