Безудержная избалованная девочка

— Ах, не переживай за нас, ешь в своём темпе, ладно?

Когда мы уже собирались уходить из гостиной, Мисаки обернулась к Сасагава-сенсею и сказала это с улыбкой.

Звучало как заботливое замечание сестре, но, наверное, подтекст был примерно таким: «ешь спокойно, пока мы обнимаемся».

Она и правда теперь следует своим желаниям без стеснения…

— Нет, она такая с самого нашего прихода.

Оставив Сасагава-сенсея с беспомощной улыбкой, мы с Мисаки перешли в её комнату.

Сразу же она посмотрела на меня снизу вверх с ожидающим взглядом.

— Что хочешь?

Я понял, что она хочет, чтобы её побаловали, но не знал точно, чего именно, поэтому спросил прямо.

Мисаки быстро заморгала и начала неловко оглядываться по сторонам.

Несмотря на все предыдущие обнимашки, после небольшой паузы ей стало стыдно озвучить желания словами.

В итоге она опустила взгляд и робко потянула меня за одежду.

Мисаки указала на свою кровать.

— Туда…

Похоже, хочет обниматься именно на кровати.

Надеюсь, она не имеет в виду залезть под одеяло вместе.

— ―Иди сюда.

Я сел на кровать и раскрыл объятия — ощущение дежавю.

Мисаки без слов радостно расслабила щёчки и медленно села ко мне на колени.

Потом начала тереться щекой о мою грудь.

Похоже, она мгновенно переключилась в режим «липучки».

Левой рукой я обнял Мисаки, правой нежно гладил по голове и открыл рот.

— Если подумать ещё раз — трудно поверить, что мы только сегодня официально начали встречаться…

Я вдруг осознал это, но мы стали парой всего несколько часов назад.

Обычно на этой стадии ещё остаётся какая-то неловкость — и тому, кто балует, и тому, кого балуют, — а мы уже открыто проявляемся.

— Ну… мы же и до этого практически встречались, так что я уже привыкла быть избалованной…

Мисаки уткнулась покрасневшим лицом мне в грудь, будто прячась.

Похоже, тема, которую ей не хочется развивать.

На самом деле даже до официального начала отношений она уже начала так липнуть, так что это больше продолжение того же.

Или, точнее, после официального начала она стала ещё свободнее проявлять свою избалованность.

Мисаки в таком виде — это так мило, что я счастлив позволять ей быть безудержно избалованной.

— Интересно, что бы подумали наши одноклассники, увидев Мисаки такой сейчас?

— Не нужно говорить такие гадости…

Мисаки прижалась лицом сильнее и выразила недовольство.

Похоже, она и сама осознаёт свой «разрыв».

На самом деле ещё недавно никто в школе не мог представить её такой избалованной…

Единственная, кто знала о том, что Мисаки — избалованный ребёнок, наверное, была Судзумине-сан, одна из её подруг.

Вот насколько хорошо Мисаки это скрывала.

— …Райто-кун, тебе не противно, когда я такая…?

Мисаки, видимо, почувствовала беспокойство от моих поддразниваний, но всё равно держала рот прижатым к моей груди и подняла взгляд, будто пытаясь разглядеть моё выражение.

Если подумать — у неё есть сторона, которая очень сильно переживает.

— Конечно, нравится.

Если бы не нравилось — я бы не позволял ей так себя баловать.

— ―. П-понятно.

Мисаки заметно вздрогнула, будто удивилась.

Разве это так удивительно?

Как я прямо говорю, когда мне что-то не нравится, так же честно отвечаю и в таких ситуациях — в зависимости от места и обстоятельств.

「……♪」

Хотя она была расстроена, Мисаки явно обрадовалась и сразу снова принялась тереться лицом о мою грудь.

Я думаю, в этом мире нет ни одного парня, который бы не любил такую милую, избалованную девушку.