Регрессия (2)

Юрий вошел в обеденную залу спокойной, размеренной походкой. За столом уже собрался весь цвет Бриоля: король, оба принца и чета Бакбаров.

— Прошу простить мою задержку, — произнес Юрий, отвесив безупречный поклон.

Его манеры были настолько отточены, что граф Иоганнес и его сын Твоссен на мгновение лишились дара речи. Куда делся тот дерзкий мальчишка, вечно влетающий в комнату с шумом и гамом? Юрий даже предупредительно отступил, давая дорогу слуге с тяжелым подносом — жест, совершенно немыслимый для прежнего принца.

— Третий принц заметно возмужал, — подал голос Твоссен. Как опытный рыцарь, он сразу приметил перемену в осанке Юрия. — Вы начали серьезно тренироваться?

— Похоже, мой сын в последнее время съел что-то необычное, — усмехнулся король, не скрывая легкой иронии.

— Если секрет такого чудесного превращения в лекарстве, умоляю, поделитесь рецептом. Моему сорванцу оно бы тоже не помешало, — хохотнул Твоссен.

— Неужели вашему наследнику не хватает ума, чтобы справляться самому?

— Увы, пока еще не хватает.

Рядом с Твоссеном сидел Готт. Мальчик, не отрываясь, смотрел на Седрика, сидевшего во главе стола. В этом взгляде читалось искреннее, почти религиозное обожание. В этом не было ничего странного: Седрик обладал редким даром внушать уважение с первого взгляда. Его достоинство было естественным, как дыхание. Даже Готт, который в будущем вонзит нож в спину своей родине, сейчас был очарован светом старшего принца.

Но если Седрик был идеалом, то второй брат, Джошуа, был его полной противоположностью.

— Сядь прямо, — бросил ему король. Джошуа лишь вяло пожал плечами, не меняя развязной позы.

Для Юрия Джошуа всегда был своего рода наставником в пороках. Именно у него Юрий научился острословию, цинизму и редкому умению выводить людей из себя. Перед самым падением Бриоля Джошуа проявил недюжинный талант стратега, но в эти годы он оставался самым проблемным элементом королевской семьи.

— Ну что, явился? — Джошуа ухмыльнулся и незаметно показал Юрию пальцами «колечко» — знак золотых монет.

Похоже, слухи о разорении лорда Эрнанда уже дошли до его ушей.

— Сегодня снова в деле?

Юрий проигнорировал шепот брата, глядя прямо перед собой. Когда Готт мельком взглянул на него своим обычным, чуть наивным взглядом и тут же отвернулся, в груди Юрия закипело холодное раздражение.

Этот мальчишка, наследник знатного рода и будущий рыцарь, отправится в поход лишь для того, чтобы при первой возможности склонить колено перед Империей. Он не просто сдастся — он станет цепным псом врага и выдаст все тайные тропы и слабые места Бриоля.

Юрий сжал вилку так сильно, что металл едва не заскрипел. Прямо сейчас перед ним сидел не просто гость, а яд, который в будущем отравит всё королевство.

Если судить предвзято, можно было бы сказать, что Готт просто струсил, осознав неизбежность поражения в грядущей войне. Но страх — это одно, а добровольная роль проводника для вражеской армии и торговля государственными тайнами — совсем другое.

Это предательство жгло Юрия изнутри еще и потому, что зеркально отражало его собственную вину. Готт был воплощением того, кем мог стать сам Юрий, если бы не этот призрачный шанс на возвращение.

Юрий не сводил с него глаз. Готт, чувствуя нарастающее давление, то и дело отводил взгляд, но в конце концов, словно загнанный в угол зверек, принял вызов и уставился в ответ. Пока король и Твоссен обменивались любезностями, между подростками разыгрывалась безмолвная дуэль, в которой один уже проиграл, еще не осознав этого.

— У тебя терки с этим малым? — вкрадчиво прошептал Джошуа.

Понимая, что брат не отвяжется, Юрий коротко бросил:

— И немалые.

— В чем замес?

— Этот ублюдок ударил меня в спину.

Джошуа, восприняв слова буквально, выразительно щелкнул пальцами, имитируя затрещину.

— И ты вот так это проглотишь?

— Кто знает?

— Великий Юрий Бриоль теперь терпила? — Джошуа сощурился, провоцируя брата.

— Ни за что.

— После ужина?

— Отведу его в сторонку.

— А дальше?

— Он получит всё, что заслужил.

— Вот это я узнаю братишку! Наш настрой! — Джошуа довольно оскалился.

С этим было трудно спорить. Юрий и Джошуа всегда понимали друг друга с полуслова — одна кровь, одни пороки. Даже вернувшись из будущего, Юрий чувствовал эту странную, почти мистическую связь. Именно из-за нее в прошлой жизни он провел годы, бесцельно влачась за Джошуа и повторяя все его ошибки.

Пока брат довольно ухмылялся, предвкушая зрелище, Юрий холодно подумал:

«Наслаждайся, пока можешь. После Готта я займусь тобой».

В Бриоле был лишь один человек, чей дух не нуждался в закалке — Седрик. Все остальные были лишь материалом, требующим грубой обработки.

— Юрий, раз ты не ешь, я доем, — Джошуа бесцеремонно потянулся к тарелке брата.

— Забирай. Мне не жалко.

— Ого… — Джошуа на мгновение замер, подозрительно прищурившись. — Ты обычно за кусок мяса готов глотку перегрызть. С чего такая щедрость?

Юрий лишь едва заметно улыбнулся. В той, прошлой жизни, Джошуа был старшим. Но теперь Юрий был старше его на целую вечность — и больше не чувствовал нужды подчиняться или подражать.

«Джошуа. В этот раз я заставлю тебя повзрослеть раньше времени».

— Поправь нож и вилку, — негромко произнес Юрий.

— Ты что, в отца решил поиграть?

— Выпрями спину. Еще пара лет в такой позе, и будешь ходить как горбун.

— Чего?!

Осадив брата, Юрий снова перевел взгляд на Готта. Тот, усердно жуя, вскинул голову. Их взгляды столкнулись — и воздух между ними словно наэлектризовался.

«Это для твоего же блага, Готт…»

В прошлой жизни предательство не принесло ему счастья. Стоило Империи закрепиться, как Готта, лишенного земель и чести, выкинули на помойку истории. На этот раз Юрий решил сменить сценарий. Он не просто накажет Готта — он вытравит из его души саму мысль об измене. Он превратит этого труса в верного пса королевства, готового сдохнуть, но не отступить.

В конце концов, кто по своей воле выкладывается на пределе? Когда человек стоит — он мечтает сесть. Когда сидит — лечь. Такова природа слабости.

За годы наемничества Юрий усвоил одну истину: истинный потенциал человека раскрывается только тогда, когда за его спиной стоит кто-то с очень тяжелым мечом и заставляет двигаться вперед.

Даже самые безнадёжные новобранцы, чьи души казались рыхлыми, как болотная жижа, после нескольких недель жёсткой муштры превращались в стальные клинки. Юрий знал это не понаслышке. Он сделает из Готта рыцаря, который будет сильнее и достойнее любого из предков. Рыцаря, в чьём лексиконе слово «измена» будет отсутствовать на физиологическом уровне.

— Юрий.

Голос отца вырвал его из стратегических раздумий. Принц как раз методично разрезал стейк, когда Фиоре Бриоль, подперев подбородок рукой, внимательно уставился на него.

— Ты слишком сильно изменился за последнее время, не находишь? — в глазах короля светилось не то подозрение, не то внезапный интерес.

— Я просто решил, что хватит быть для тебя позором, отец, — ответил Юрий, и его голос не дрогнул.

Это не было дешевой лестью. Фиоре Бриоль, несмотря на свою порой обманчивую беззаботность, был живой легендой — одним из немногих мастеров меча, способных в одиночку повернуть исход битвы. Сильнейший фехтовальщик поколения, скрытый за маской светского льва.

— Я тоже хочу стать образцовым рыцарем. Таким же, как ты, — добавил Юрий.

— Образцовым рыцарем? — Фиоре коротко усмехнулся и бросил взгляд на гостя. — Твоссен, как думаешь, я правда был образцовым?

— Безусловно, — кивнул Бакбар-старший. — Его Величество — не только мудрый монарх, но и величайший воин нашего времени.

— Сильный — да, — парировал король. — Но образцовый… сомневаюсь. Юрий, если хочешь стать настоящим рыцарем, лучше поищи себе другой пример для подражания. Кроме техники убийства, мне нечего тебе предложить.

Юрий не стал спорить. Он слишком хорошо знал правду этих слов.

— Ты прав, отец. Так и сделаю. Найду пример получше.

В воздухе мгновенно похолодало. Седрик едва заметно улыбнулся, а Джошуа, уткнувшись в тарелку, издал приглушенный смешок. Прямолинейность Юрия была почти оскорбительной, но в этой семье к ней привыкли.

— Ну, решено, — Фиоре поднялся, давая понять, что трапеза окончена.

Трапеза завершилась в обманчиво теплой атмосфере. Король и Твоссен ушли в сад обсуждать политику, Седрик удалился к фолиантам. В зале остались лишь трое: два принца с сомнительной репутацией и один гордый молодой аристократ.

— Эй, — Джошуа лениво окликнул Готта, поманив его пальцем так, будто зазывал в злачный притон.

— Да? — Готт замер.

— Подойди-ка. Нужно перетереть в укромном месте.

— С чего вдруг такие секреты? — занервничал парень.

— Птички напели, что ты имел наглость ударить моего брата.

— Ч-что?! Нет! Это ложь!

— Я всё слышал, — отрезал Джошуа и, не слушая оправданий, потащил Готта и Юрия в глухой угол дворцового коридора. — Ты хоть понимаешь, что бывает за покушение на члена королевской семьи?

— Оставь его мне, — перебил Юрий, прежде чем Джошуа успел войти в раж. — Готт Бакбар.

— Да, третий принц... — Готт выпрямился, стараясь сохранить лицо.

— Говорят, ты неплохо владеешь мечом.

— Немного… да, — ответил тот.

Готт держался почти так же, как и в той, будущей жизни: напускная скромность, вежливые слова, но глаза…

Глаза постоянно бегали, выискивая лазейку. Настороженные, скользкие, полные скрытой спеси.

Юрий вспомнил: в прошлой жизни он уже дрался с ним примерно в эти же дни. Тогда он победил Готта. Победил жестко, унизительно, растоптав его гордость перед всеми. До сих пор в памяти всплывал тот злобный, затравленный взгляд проигравшего. Не тогда ли в душе Готта пустила ростки та ненависть, которая спустя годы открыла ворота Империи?

— Ты, ублюдок! — рявкнул Юрий, не давая Готту опомниться. — Королевству не нужны злопамятные рыцари, которые только и умеют, что копить обиды.

— Я еще не рыцарь! — огрызнулся Готт, пятясь.

— Но планируешь им стать, верно? Или просто хочешь носить сверкающие доспехи и красоваться перед девицами?

— Ну… да, но…

— Готт, ты талантлив, и этот талант должен служить Бриолю. Надеюсь, ты не настолько жалкое отребье, чтобы предать корону только из-за того, что сегодня тебя немного потрепали?

Готт окончательно впал в ступор. Эти слова хлестали его сильнее плети: похвала, смешанная с ядом, и предчувствие скорой расправы.

— А?..

— Сотри это тупое выражение с лица! Раздражаешь!

Юрий хотел было бросить перчатку, чтобы соблюсти хоть какой-то декорум, но под рукой ничего не оказалось. Недолго думая, он подобрал с земли камень и швырнул его в Готта. Глыба угодила парню прямо в грудь.

— А-а! За что?!

— Это дуэль. Принимай вызов.

— Эй, подожди, так же не делается!

Джошуа, с интересом наблюдавший за сценой, бесцеремонно впихнул каждому по тяжелой деревянной палке.

— Подлый удар исподтишка! — взвыл Готт, потирая ушибленное место.

Юрий ощутил мимолетный укол совести, но голос его прозвучал абсолютно естественно:

— Считай это заменой перчатки. Времена нынче суровые.

В этот момент Юрий осознал — он ведет себя в точности как в те годы, когда был наемником. В настоящих схватках за жизнь не существовало кодекса чести. В ход шли камни, песок в глаза, удары в пах и выдранные клочьями волосы. Победитель получал всё, проигравший — кусок земли в два метра.

Это было единственное правило на поле боя. И взгляд Юрия стал ледяным, когда он понял: то же правило применимо и к судьбе Бриоля.

Никто в истории не стал бы слушать нытье вроде «нас предали» или «враг играл не по правилам». Империя победила, потому что Бриоль оказался слаб. И за грех этой слабости народ пал в рабство, а вековая слава королевства была втоптана в грязь.

— За честь рыцарства, третий принц! — вскричал Готт, пафосно взмахивая своей палкой.

Юрий молча отступил на шаг и резко пнул сухую землю. Облако песка взметнулось в воздух, ослепив Готта. Пока тот инстинктивно зажмурился, Юрий перешел в атаку.

— А-а-а!

Удар пришелся точно по кисти, едва не выбив палку из рук Готта. Тот неловко попытался огрызнуться контратакой, но Юрий, используя инерцию противника, уже зашел ему за спину и нанес хлесткий удар по лопаткам.

— Удар в спину?! — возмутился Готт, отчаянно протирая глаза. — Ваше Высочество, имейте совесть! Где ваша честь?!

Он яростно уставился на Юрия, отряхиваясь от пыли.

— Совесть?.. — Юрий медленно двинулся на него, сжимая свое «оружие».

Этот парень говорил о совести. Тот самый, кто в будущем сдастся Империи, пока настоящие рыцари, верные присяге, будут гибнуть в безнадежных сражениях. Готт сделал выпад — аккуратный, технически правильный боковой удар.

Неплохо для ученика. Но Готт был пленником формы. Он заучил движения, но не понимал сути фехтования. Его техника была такой же пустой, как и его будущие клятвы.

— А?

Юрий сделал ложный выпад, имитируя классический блок, и вдруг… просто разжал пальцы. Деревянная палка кувыркнулась в воздухе, отвлекая внимание.

В ту же секунду, прежде чем Готт успел сообразить, что произошло, Юрий сократил дистанцию. Он нырнул под замах, стальными тисками обхватил Готта за пояс и резким подсевом обрушил его на землю.

— Ух!..

Не дав противнику опомниться, Юрий подхватил свою палку, придавил грудь Готта коленом и упер тупой конец оружия прямо ему в кадык.

— Оружие выронил? — ледяным тоном спросил он.

Готт замер, глядя на принца широко распахнутыми, полными непонимания глазами.

— Готт.

— Д-да…

— Что такое меч, по-твоему?

— А?

— Это инструмент для убийства. Согласен?

— Да… Наверное.

— Так вот: если ты можешь устранить цель, тебе вовсе не обязательно судорожно сжимать рукоять до самого конца. Способ не важен. Важен результат.

Юрий поднялся и отступил, давая парню пространство.

— И еще вопрос. Почему твой отец — граф?

— О чем вы?..

— Кто наделил его этой властью? Кто дает ему право распоряжаться землями и людьми? Подумай об этом на досуге.

Юрий протянул руку, предлагая помощь. Готт, все еще мрачный и взбудораженный, несколько секунд сверлил ладонь принца взглядом, но в итоге принял помощь и поднялся на ноги.

— Готт, — Юрий заглянул ему в самую душу. — В любой ситуации, какой бы красивой она ни казалась, старайся видеть ее истинную суть. Не ведись на обертку.

Возможно, для подростка эти слова были слишком тяжелым грузом. Но Юрий не мог иначе. В прошлой жизни Готт заглотил наживку Империи, ослепленный их посулами, и сам шагнул в пропасть, потянув за собой тысячи других.

— Сложно для понимания? — спросил Юрий.

— Да. Очень.

— Тогда иди и думай. А когда созреешь — приходи ко мне, продолжим разговор.

Юрий не испытывал жажды мести. Он смотрел на Готта как на такого же грешника, каким был сам, и просто хотел дать ему шанс свернуть с дороги, ведущей на эшафот.

— Понял, — буркнул Готт и начал испуганно озираться по сторонам, словно проверяя, не видел ли кто его позора.

Юрий цепко схватил его за плечо, заставив вздрогнуть.

— Эй.

— Да!

— Если не придешь сам — я найду тебя. Понял?

— Д-да, я понял…

— Теперь проваливай.

— Есть!

Готт поплелся прочь нетвердой походкой, но, отойдя на безопасное расстояние, внезапно обернулся и выкрикнул:

— Сегодня я тебе подыграл, принц! Просто не хотел портить ужин!

Юрий лишь молча смотрел ему вслед. Готт, набравшись храбрости, закричал снова:

— Если бы я использовал меч маны, ты бы уже целовал пыль!

С этими словами он припустил так, что только пятки засверкали. Юрий невольно рассмеялся. Он и не подозревал, что в этом возрасте Готт уже начал осваивать ману. И всё же парень не применил ее в драке. Значит, внутри него еще теплились остатки чести — гниль не успела сожрать его окончательно. Впрочем, даже с маной итог был бы тем же: опыт наемника не пропьешь.

— Юрий! — Джошуа, до этого тихо сидевший в тени, выскочил из своего укрытия. — Ты его просто размазал! Откуда такие приемы? Это было чертовски круто!

Он выглядел более возбужденным, чем сам участник дуэли.

— Ты что, серьезно думал, что я проиграю? — Юрий выгнул бровь.

— Ага. Честно говоря, ставил на него.

— И всё равно подзуживал меня ввязаться в драку?

— Ну конечно! Так ведь веселее!

Юрий задумчиво посмотрел на увесистую палку в своей руке, а затем перевел взгляд на Джошуа. Тот сообразил мгновенно. Глаза брата расширились, и он, не дожидаясь приглашения, рванул в сторону дворца со скоростью испуганного зайца.