Регрессия (1)

Юрий заторможено коснулся макушки. Перед ним возвышался отец — живой, властный, именно такой, каким он запечатлел его в памяти перед самым концом.

Первая мысль была предсказуемой: «Неужели я всё-таки умер… и это небеса?»

Но рассудок тут же вынес вердикт: такому грешнику, как он, путь в рай заказан. Неужели тогда… его отец тоже угодил в преисподнюю? Впрочем, если вспомнить, как часто старик разглагольствовал о чести, живя при этом в свое удовольствие, — всё сходилось.

По щекам Юрия поползли обжигающие слезы. Король и принц, бок о бок низвергнутые в бездну…

Какой несмываемый позор для Королевство Бриоля.

— Отец… — прошептал он.

Выходит, жрецы не лгали: смерть — это лишь начало. Видимо, старые грехи вцепились в них мертвой хваткой и потащили за собой, чтобы предъявить окончательный счет. Встреча отца и сына в аду — более изощренной пытки нельзя было и придумать.

— Значит, в итоге ты всё-таки оказался здесь, — выдавил Юрий сквозь всхлипы.

— А? — Король недоуменно вскинул бровь.

— Ты столько твердил мне о чести… Лучше бы сам ей следовал, а не только читал нотации!

Отец, на мгновение опешив от такой дерзости, отреагировал в своем репертуаре.

Бах!

Очередной увесистый подзатыльник прилетел точно в цель.

— Что за ересь ты несешь? — прорычал он.

— Ты даже в аду не бросил свою привычку распускать руки?! — взвился Юрий.

— Да что с тобой сегодня такое?!

— Покайся, старик! Признай свои грехи! — закричал Юрий, вскакивая на ноги.

И тут он замер. Крики застряли в горле, когда он огляделся. Окружение было… вызывающе нормальным. Никаких рек кипящей смолы, ни воплей грешников на колах, ни предсмертного смрада. Место казалось одновременно чужим и до боли родным — старые залы королевского дворца, какими он их помнил в детстве. И ни одного демона вокруг, который бы издевался над их падением.

— Ваше Высочество, с вами всё в порядке? — раздался тихий, заботливый голос Эны, служанки, что оберегала его все эти годы.

— Ваше Величество, при всем уважении, рукоприкладство — не лучший метод воспитания, — с усталым вздохом добавил Бернард, его старый наставник по фехтованию.

— Юрий, ты цел? Не сильно ушибся?

Этот голос принадлежал Седрику. Его старший брат — воплощение чистоты и благородства. Юрий застыл: если кто и заслуживал места в раю, так это Седрик. Его присутствие в аду было математически невозможным.

И только в этот миг до Юрия дошло: есть и другое объяснение. Единственное, которое пугало сильнее, чем вечные муки.

— …Не может быть…

Он обвел взглядом четыре пары глаз, устремленных на него с тревогой и недоумением. Реальность, обрушившаяся на него всем своим весом, оказалась слишком тяжелой.

Тьма снова сомкнулась над ним, и Юрий потерял сознание.

***

Сначала Юрий был уверен: это предсмертный бред, затянувшаяся галлюцинация угасающего мозга. Но сколько бы он ни ждал, тьма не поглощала его, а мир вокруг отказывался рассыпаться прахом. Напротив, из глубин памяти, словно призраки, начали всплывать давно забытые образы.

Правда ударила наотмашь: он вернулся. Назад во времени. В ту самую весну, когда ему едва исполнилось тринадцать.

— Ваше Высочество… Ваше Высочество! — Эна настойчиво трясла его за плечо, пытаясь вырвать из плена одеяла.

— Чего тебе… — пробормотал он, голос звучал непривычно тонко.

— Пора на тренировку по фехтованию!

— Не пойду. Сдалась мне эта чепуха, — буркнул Юрий, по привычке отворачиваясь к стене.

— Его Величество будет в ярости.

— Я и без упражнений справлюсь. Отстань.

— Хватит нести чепуху, даже если вы еще не проснулись!

Юрий попытался отмахнуться, но внезапно вскочил, тяжело дыша. Холодный пот градом катился по спине.

«Неужели я всерьез поверил, что само возвращение в прошлое всё исправит?» — пронеслась горькая мысль.

Люди не меняются по щелчку пальцев. Тело тринадцатилетнего мальчишки словно диктовало свои условия: по инерции привычек он снова превращался в того самого заносчивого и ленивого принца, каким был когда-то. Куда делся тот Юрий, что задыхался под гнетом вины? Неужели вместе с возрастом откатился и его разум?

Время не стерло его грехи. Оно сделало наказание изощреннее. Совершить ошибку один раз — это трагедия. Повторить её во второй раз, зная финал, — непростительное преступление.

— Сколько я провалялся в беспамятстве, пока нес этот бред про ад? — резко спросил он.

— Три дня, — Эна лишь пожала плечами, привыкшая к капризам своего подопечного.

— Три дня?! — Юрий схватился за голову.

Он посмотрел на девушку. В её глазах не было ничего, кроме доброты и невинного участия. Он слишком хорошо помнил, какая участь ждала эту мягкую, верную душу в том будущем, которое он сам же и разрушил.

Юрий крепко зажмурился, чувствуя, как внутри закипает решимость, смешанная с отчаянием.

— Ударь меня.

— …Прошу прощения? — Эна замерла.

— Ударь. Сильно. Три раза!

Глаза служанки расширились от ужаса.

— Ваше Высочество… вы толкаете меня на государственную измену?

— Если это мой приказ — это не измена. Бей!

— Вы просто хотите найти повод избавиться от меня? — в её голосе задрожали слезы.

— Вовсе нет!

— Значит, вы ударите меня в ответ, как только я коснусь вас?

— Ни в коем случае! Клянусь!

По её лицу было ясно: она не верит ни единому слову. И кто бы мог её винить? С самого детства Юрий был несносным сорванцом, чьи выходки выжигали в людях любую веру в его порядочность. Острый ум и врожденный талант позволяли ему годами плевать на учебу и дисциплину, оставаясь безнаказанным.

Он был ленив. Он бездарно спустил свою жизнь в сточную канаву.

Но больше этого не случится. Кто бы ни подарил ему этот шанс — бог, дьявол или само провидение — Юрий поклялся: он не повторит путь позора.

— Эна, слушай меня очень внимательно, — Юрий старался придать голосу максимальную важность, несмотря на то что сидел в ночной рубашке.

— Слушаю, — отозвалась та, склонив голову.

— Я, Юрий Бриоль, клянусь: что бы ни случилось, я не трону тебя пальцем после пощечины.

— Вы это серьезно?

— Принц Бриоля всегда держат слово.

— То есть… мне правда можно вас ударить?

— Разумеется…

Хлёст!

Голова Юрия резко мотнулась в сторону. В ушах зазвенело. В ударе Эны не было ни тени сомнения, ни капли придворного подобострастия. И хотя он сам напросился на это экзекуцию, внутри предательски шевельнулась обида.

«Неужели она так сильно меня ненавидела?»

— Осталось две, — бодро констатировала служанка.

Она начала разминать плечи, и на её губах промелькнула едва заметная, почти хищная улыбка. В этот момент память Юрия подкинула неприятный факт, который он умудрился забыть за годы войны: Эна была чемпионкой дворца по бегу и легко укладывала стражников в армрестлинге. Под этой хрупкой внешностью скрывались стальные мускулы.

Эна прищурилась, прицеливаясь.

— Ваше Высочество, сожмите зубы покрепче. — П-подожди, давай обсудим… — Если промахнусь, можете остаться без зуба. А вы ведь так любите стейки с кровью.

— Эна, послушай—

— Вы дали слово принца, — перебила она, в её глазах заплясали бесовские огоньки. — Я вовсе не хочу этого делать, поверьте… Но ради спасения вашей чести я обязана нанести эти удары, даже если мое сердце будет обливаться кровью.

— Эна, нет!

— Эна — да!

Шлёп! Шлёп!

Две звонкие, идеально выверенные пощечины эхом разнеслись по спальне.

Спустя полчаса Юрий покидал свои покои. Щеки горели и стремительно распухали, превращая его лицо в подобие спелого томата. Эна, внезапно вернувшаяся к образу заботливой горничной, пыталась навязать ему мазь, но принц лишь гордо хлопнул дверью, проигнорировав предложение.

Самым обидным оказалось то, что окружающих ничуть не смутил его вид.

— Доброе утро, Ваше Высочество! — мимо прошел гвардеец.

— Судя по физиономии, очередная пакость не удалась?

— Приветствуем, принц! — хохотнул придворный чиновник. — Как всегда, в своем репертуаре. Кого довели до белого каления на этот раз?

— Ваше Высочество, сегодня партия в карты? Лорд Эрнанд уже ждет, когда вы его обчистите!

Юрий шел молча, глядя строго перед собой. Каждый встречный напоминал ему о том, каким ничтожеством он был. Его репутация была настолько прогнившей, что распухшее лицо принца воспринималось всеми как закономерный итог его собственного дебоша.

Не останавливаясь, он направился прямиком к тренировочной площадке.

— Пришли всё-таки, Ваше Высочество, — раздался густой голос.

Бернард, наставник по фехтованию, отложил тренировочный меч. Его взгляд на мгновение зацепился за багровые щеки Юрия, но старый рыцарь лишь невозмутимо отвел глаза в сторону, словно не заметив ничего необычного. Видимо, он тоже решил, что принц получил по заслугам в какой-нибудь кухонной потасовке.

— Начнем, — коротко бросил Бернард.

Юрий едва успел перехватить деревянный меч, брошенный наставником. Пальцы привычно сжались на рукояти, ощущая знакомую тяжесть. Юрий выразительно ткнул пальцем в свою пылающую, распухшую щеку, надеясь на хоть каплю сочувствия, но Бернард даже не повел бровью.

Горечь снова подступила к горлу. Значит, это не сон. Это действительно его прошлое — реальность, в которой он сам выстроил стену отчуждения между собой и миром. Каким же ничтожеством он был, если даже в тринадцать лет его вид вызывал лишь равнодушие?

— Нападай, — скомандовал Бернард.

— Прямо сейчас?

— Да.

С тринадцати лет тренировки превратились в бесконечную череду спаррингов. Бернард забросил теорию и скучные стойки, осознав, что Юрий схватывает всё на лету, но совершенно лишен дисциплины.

«Будь Его Высочество хоть немного усерднее, он стал бы истинным благословением Бриоля», — сказал когда-то наставник королю.

Услышав это, прошлый Юрий лишь презрительно усмехнулся и стал лениться с удвоенной силой.

Теперь от этих воспоминаний хотелось пойти на плаху.

— Бернард, — Юрий вскинул голову, глядя учителю прямо в глаза.

— Слушаю.

— Пообещай мне одну вещь. С сегодняшнего дня... — Он медленно поднял учебный меч, выстраивая стойку, которая была ему не по возрасту. — Учите меня по-настоящему. Без скидок на титул и возраст.

В холодном взгляде Бернарда впервые за долгое время мелькнуло нечто похожее на искру удивления.

Юрий слабо улыбнулся — спокойно и твердо:

— Я, Юрий Бриоль, отныне буду жить всерьёз.

Бернард промолчал, лишь слегка склонив голову, будто взвешивая искренность этих слов. Юрия это не задело. Прошлая жизнь, полная предательств и боли, научила его главному: слова — это пустота. Язык — инструмент лжи, а человеческое сердце слишком переменчиво. Настоящая истина рождается только в действии.

— Ваше Высочество... не знаю, какая муха вас укусила, но... — Бернард едва заметно кивнул. — Хорошо. Будь по-вашему.

Воздух вокруг наставника мгновенно сгустился. Расслабленная поза исчезла, сменившись ледяной сосредоточенностью хищника. Перед Юрием предстал настоящий Бернард — легендарный «Демон Меча», воин, чьи руки были по локоть в крови врагов и которого смог одолеть лишь сам король.

Это означало лишь одно: для тринадцатилетнего мальчишки спарринг превращался в прогулку по краю бездны. Но Юрий лишь крепче сжал меч.

Впервые за две жизни он чувствовал себя на своем месте.

Юрий не успел прикусить язык — крик сорвался сам собой:

— Постойте!..

Но Бернард был неумолим. Его деревянный меч превратился в размытую тень, обрушиваясь на принца со всех сторон. Это было не академическое фехтование, а живая, смертоносная пляска — словно мелькающий язык змеи. Для тринадцатилетнего Юрия, чьи каналы маны еще спали, а мышцы были по-детски мягкими, угнаться за этим темпом было невозможно.

Тогда он… просто присел, уходя от горизонтального взмаха. Бровь Бернарда удивленно взлетела вверх:

— О?..

В своей прошлой жизни Юрий был не изнеженным принцем, а тертым наемником. Он глотал пыль на бесконечных полях сражений, где меч служил лишь одной цели — забирать жизни. Он давно вытравил из себя все лишнее: красивые стойки, пафосные выкрики, игру на публику. Против превосходящей силы он использовал единственный эффективный метод: жесткую минимизацию урона.

То, что нельзя было заблокировать — он игнорировал, подставляя под удар нелетальные зоны. Отбивал лишь то, что могло стать фатальным.

— И это всё, Бернард? — прохрипел он, сплевывая кровь. — Ты точно Демон Меча, а не Демон Бухла?

Юрий сознательно шел на провокацию. Грязный прием, но в бою — беспроигрышный. Стоит пошатнуть ледяное спокойствие мастера, заставить его разум закипеть — и в безупречной защите обязательно возникнет брешь. Он терпеливо ждал того единственного шанса, который Бернард, поддавшись гневу, должен был ему предоставить.

— Пытаетесь вывести меня из равновесия, Ваше Высочество? — голос наставника остался ровным, но в нем прорезался металл.

Бернард кивнул самому себе, и удары стали еще яростнее.

— П-постойте… Бернард!

Юрий переоценил свои силы. Детское тело предавало его: окна для контратаки открывались на доли секунды, но он просто не успевал в них втиснуться. А тактика «игнорирования ударов» обернулась тем, что его маленькое тело превратилось в один сплошной кровоподтек.

— Остановитесь!

— Да, Ваше Высочество? Что-то не так?

— Я… кажется, немного перегнул палку, — Юрий едва держался на ногах.

— Осознали это только сейчас?

— Как принц Бриоля, я приношу свои глубочайшие извинения! Я забираю слова назад! Я всегда преклонялся перед славой Демона Ме…

— Я вас не слышу, — отрезал Бернард.

И в следующее мгновение наставник применил кошмарную технику — серию ударов, поражающих десятки точек одновременно. Это перестало быть тренировкой. Это было методичное, профессиональное избиение. Пять минут спарринга растянулись для Юрия в вечность.

— Хх… хф… — Юрий рухнул на колени, ловя ртом воздух.

Болело всё. Каждая кость, каждый мускул вопили от муки. Но… как же это было приятно. Эта физическая боль странным образом вымывала из него гниль прошлой жизни, словно катарсис через страдание.

Перед тем как тьма окончательно застлала глаза, Юрий поднял голову. Над ним раскинулось бескрайнее, ослепительно чистое небо. После гибели семьи он годами ходил, сгорбившись и глядя лишь себе под ноги, придавленный весом своих ошибок.

Новая жизнь.

Шанс переписать историю с чистого листа. Только сейчас, чувствуя вкус собственной крови и глядя в эту синеву, он по-настоящему осознал: он вернулся.

— Я жив… — прошептал он одними губами и провалился в обморок.

Бернард стоял над лежащим без чувств принцем, опираясь на деревянный меч. Его лицо оставалось маской, в которой невозможно было прочесть ни тени эмоций, но в тишине площадки его взгляд задержался на Юрии чуть дольше, чем обычно.

***

Прошла неделя с тех пор, как Юрий совершил прыжок в собственное прошлое. Дворцовые коридоры, всегда жадные до сплетен, зашумели: третий принц изменился. Больше не было слышно беспричинных криков из его покоев, а слуги всё реже заставали его за праздным бездельем. Но острее всех эти перемены чувствовала Эна.

— Ваше Высочество, — позвала она, протягивая Юрию полотенце после изнурительной утренней пробежки.

— М-м? — отозвался он, вытирая пот со лба.

— Я горжусь вами.

Юрий едва не поперхнулся воздухом:

— Вот уж неожиданно. С чего бы такая щедрость на похвалу?

— Это вообще-то первый раз в жизни, когда я произнесла подобное в ваш адрес, — Эна сложила руки на груди. — Так что цените момент.

— Не переживай. Скоро я заставлю тебя повторять это так часто, что у тебя язык заболит.

— Сомневаюсь.

Юрий усмехнулся:

— И всё же, будь добра, уточни: за какой именно подвиг мне полагается твоя гордость?

Эна на мгновение замялась, а затем её губы тронула мягкая улыбка:

— Дошли слухи, что вчера вы устроили настоящую резню за карточным столом.

— Ах, это… Слухи в этом дворце бегут быстрее гончих.

Используя психологические приемы и холодную выдержку, отточенную за годы наемничества, Юрий буквально раздавил придворных игроков.

— Говорят, лорд Эрнанд побледнел, как полотно, когда вы вскрылись, — продолжала Эна.

— Я выгреб его тайную заначку до последней монеты. За карточный стол этот индюк сядет еще нескоро.

— Впечатляет.

— Фу-фу-фу… — Юрий довольно зажмурился.

— Раз так, может, Его Высочество вознаградит свою верную служанку небольшой премией из этого выигрыша?

— Отказано.

— Это еще почему?

— На эти деньги у меня есть планы посерьезнее, чем твой новый гардероб.

— Всё. Беру свои слова назад. Я больше вами не горжусь!

— Лгунья, — Юрий подмигнул ей, принимая чистую одежду.

Эна тяжело вздохнула, возвращаясь к деловому тону:

— И еще. Его Величество требует вас к себе.

Юрий невольно вздрогнул. Неужели старик пронюхал про его игорные успехи? Было бы чертовски несправедливо получить нагоняй от человека, который сам обожал переодеваться в простолюдина и спускать казну в столичных притонах. Ходили слухи, что однажды, крупно проигравшись, король в ярости объявил «облаву на незаконные заведения», просто чтобы не отдавать долг.

— Меня… поймали? — осторожно уточнил Юрий.

— Нет. Дело в гостях. Граф Иоганнес прибыл с официальным визитом. И он привез с собой сына.

Юрий замер.

— Граф Иоганнес? Тот самый павлин в белоснежных шелках?

— Я сделаю вид, что не слышала этого эпитета, — сухо ответила Эна.

— Который ржет на весь замок, как сумасшедшая кобыла?

— И этого тоже.

— А его сын… такой же…

Юрий осекся. Имя графа — Твоссен Бакбар — в истории Бриоля осталось пятном, но сам он был скорее нелепым, чем злым. Достойный рыцарь, но никудышный отец.

— Где этот сопляк? — голос Юрия внезапно стал ледяным.

Готт Бакбар.

Старший сын графа.

Предатель, который в прошлой жизни продал Бриоль за пригоршню имперского золота и лично распахнул ворота столицы перед врагом.