Глава 70.0

Я пообедала вместе с Люцианом и, дождавшись, пока его карета окончательно скроется из виду, сразу же зашагала прочь, не желая терять ни минуты.

— Юная леди, куда вы так спешите? — с лёгким удивлением поинтересовалась Эмбер.

— Где сейчас Оскар и Демиан?

— Кажется, они совсем недавно отправились на гору за поместьем.

— Вот как…

Я рассчитывала провести свободное время, просто болтая с ними, но, услышав, что они ушли, невольно замедлила шаг.

«Подождать их здесь?»

«Или всё-таки самой сходить на гору…»

Погружённая в эти раздумья, я вышла через задние ворота особняка и остановилась, чувствуя, как окружающий воздух уже заметно изменился.

Весна, казалось, подошла к самому своему концу, и тот мягкий, освежающий ветер, к которому я успела привыкнуть, сменился более тяжёлым, влажным дыханием приближающегося лета.

— Неужели уже лето… — пробормотала я.

— Конечно, — откликнулась Эмбер. — После весеннего бала всегда проходит некоторое время, и вскоре после него ветер становится по-настоящему тёплым.

— Весна такая короткая, правда?

— Хи-хи, и не говорите.

Я откинула с лица прядь волос, растрепавшуюся от ветра, и в этот момент заметила, как из сада белых роз выходит герцогиня.

Мы не виделись уже очень давно, и я в очередной раз убедилась, что даже живя под одной крышей, можно почти не пересекаться, если хотя бы одна сторона намеренно избегает встреч.

С этой мыслью я направилась к ней.

— Мадам.

— Рэйчел, давно не виделись.

Она заметно похудела, её черты стали острее, но в то же время лицо больше не выглядело таким безжизненным, как прежде, и, к моему удивлению, она казалась спокойнее.

Это немного меня успокоило.

— Вышли на прогулку? — спросила она.

— Да, просто брожу без дела.

— В таком случае, не составишь ли мне компанию?

После столь долгого перерыва я искренне обрадовалась возможности провести с ней время и без колебаний кивнула:

— С удовольствием.

— Хорошо, тогда пойдём сюда.

Мы неспешно шли по саду белых роз, и благодаря поддерживающей магии цветы по-прежнему оставались пышными и свежими, а их лепестки, освещённые солнцем, казались почти ослепительно белыми.

— Почему ты не спрашиваешь? Тебе совсем не любопытно, что было в том завещании… и почему я его скрыла?

Её вопрос прозвучал неожиданно, нарушив затянувшееся молчание, и я на мгновение растерялась.

Любопытство, конечно, было, но поднимать такую тему первой казалось мне слишком деликатным.

— Хм… если честно, мне интересно. Но я не была уверена, имею ли право расспрашивать о делах семьи Леон, поэтому и не решалась.

— Ты ведь тоже носишь эту фамилию. Почему ты так говоришь? — спокойно заметила герцогиня.

Её лицо оставалось совершенно невозмутимым, и трудно было поверить, что когда-то в её взгляде читалась откровенная неприязнь.

Я ответила, почти не задумываясь:

— Но мы ведь не настоящая семья. Разве я не просто гостья, которой временно одолжили фамилию Леон?

Это была мысль, которую я давно держала в себе, но стоило ей прозвучать вслух, как герцогиня резко остановилась.

Я удивлённо посмотрела на неё, а она в течение нескольких мгновений молча изучала моё лицо с каким-то сложным, трудно уловимым выражением, после чего так же молча двинулась дальше.

Мне не оставалось ничего, кроме как последовать за ней.

Вокруг воцарилась тишина, настолько глубокая, что я отчётливо слышала далёкое пение птиц, приглушённые звуки работы слуг и ровные шаги Эмбер и служанки герцогини, идущих позади.

Когда мы, так и не произнеся ни слова, дошли до задних ворот, то остановились, будто не зная, как продолжить разговор.

Я смотрела на неё лишь потому, что она смотрела на меня, но было очевидно, что она хочет что-то сказать и не решается.

«Может, предложить чай…»

«Или уже поздно?»

«Люциан, наверное, скоро вернётся…»

Пока я колебалась, не зная, как поступить, герцогиня неожиданно заговорила:

— Я не считаю тебя просто гостьей. Да, у нас нет кровного родства, но это не значит, что ты для меня чужая.

Её слова прозвучали настолько внезапно, что я на мгновение потеряла дар речи.

«Вот уж действительно…»

«Эта семья умеет застать врасплох…»

— Если бы герцог услышал, что ты так говоришь, он был бы глубоко задет. Меня это не ранит, но прошу тебя, не говори подобного при нём.

— …Хорошо, мадам.

Герцогиня слегка приоткрыла рот, будто собиралась добавить что-то ещё, однако в итоге лишь отвернулась, и я уже решила, что на этом разговор завершён, как вдруг она вновь обернулась ко мне.

— Кажется, Люциан очень сильно привязан к тебе и во всём на тебя полагается. Пожалуйста, позаботься о нём.

«Ах, вот к чему ты всё это время вела…»

Увидев, что она снова собирается уйти, я поспешно окликнула её:

— Вы можете позаботиться о нём сами, мадам.

— …Что?

— Как вы только что сказали, вы не считаете меня частью семьи. Тогда как вы можете так легко перекладывать ответственность за собственного сына на плечи постороннего человека?

Эти слова давно зрели во мне, и теперь, сорвавшись с губ, уже не могли быть возвращены назад.

Конечно, даже без её просьбы я бы ни за что не оставила своего любимого персонажа без заботы и внимания.

Но то, что могла дать ему я, и то, что могла дать ему мать, — это совершенно разные вещи.

Я давно замечала её слабость, склонность отступать и избегать, и, пусть мне не хотелось её осуждать, внутри всё равно оставалось чувство, что так быть не должно.

— Не перекладывайте свои материнские обязанности на меня. Да, я люблю брата, но для меня он всего лишь старший брат. А для вас он — единственный сын, рождённый от человека, которого вы любили больше всего на свете. Как вы можете так легко опускать руки и передавать его кому-то другому?

Услышав это, герцогиня резко распахнула глаза, и на её лице отразилось неподдельное потрясение.

Её губы беззвучно двигались, но ни одного слова так и не сорвалось с них.

— И вы, и герцог — мои спасители. Вы приняли меня и вырастили, и я готова отплатить вам за это всем, на что только способна. Но мой брат Люциан находится в совершенно ином положении.

Я выпрямилась и посмотрела на неё прямо, не отводя взгляда.

— Мадам. Не сдавайтесь, думая, что уже слишком поздно. Проявите к брату свою материнскую любовь, пока ещё есть время. Если вы это сделаете, я уверена, всё изменится.

На этом я решила остановиться, хотя внутри оставалось ещё немало невысказанного.

Дальше это было уже не моё дело.

Единственным человеком, в чью жизнь я действительно хотела вмешиваться, оставался Люциан.

— …Да. Твоя правда.

Герцогиня ещё несколько раз беззвучно открыла и закрыла рот, словно пытаясь справиться с нахлынувшими чувствами, и когда ей наконец удалось произнести эти слова, её лицо было бледным, почти бескровным.

Казалось, сказанное застряло у неё в горле, мешая дышать.

— Если я позволила себе лишнее…

— Нет. Вовсе нет.

Она поспешно замахала руками и нервным движением убрала прядь волос за ухо.

— Да… так и есть.

Кивнув, будто соглашаясь с самой собой, она вновь подняла на меня взгляд, и её голубые глаза, ещё недавно полные растерянности, теперь прояснились, наполняясь тихой решимостью.

И в этот момент в её лице, по-прежнему красивом, я вдруг отчётливо увидела черты Люциана.

— Какое счастье, что ты есть у нас.

— …Благодарю вас.

Не найдя подходящих слов, я ограничилась коротким ответом, но она лишь мягко улыбнулась.

— Что ж, ступай. Не смею тебя больше задерживать.

— До свидания, мадам.

Проводив её взглядом, я жестом подозвала Эмбер.

— Да, юная леди?

— Принеси, пожалуйста, холодного чая. Я подожду ребят здесь, увижусь с ними и только потом вернусь в дом.

— Слушаюсь.

Эмбер поспешно скрылась в особняке, а я, оставшись одна, медленно опустилась на ближайшую скамейку, позволяя телу наконец расслабиться.

Слова, сказанные на эмоциях, ещё звучали у меня в голове, но стоило адреналину схлынуть, как на его место пришла неприятная дрожь, мелкая и навязчивая, расползающаяся по всему телу.

И, будто этого было мало, снова подступила мигрень.

Эти приступы преследовали меня с пугающей регулярностью, и в какой-то момент я уже начала считать их даже более изматывающими, чем издевательства Кассандры.

Я не могла вспомнить, когда именно всё началось, а привычных мне средств, способных облегчить боль, в этом мире не существовало, поэтому оставалось лишь стиснуть зубы и терпеть, надеясь, что вскоре отпустит.

— Интересно, можно ли это вылечить с помощью магии… — тихо пробормотала я, прикрывая глаза ладонью.

— И какую же магию ты имеешь в виду, госпожа?

Голос, прозвучавший прямо у самого уха, заставил меня вздрогнуть.

— А-а-а! Господи, напугал!

— Хе-хе, испугалась?

Оскар, бесшумно подкравшийся сзади, лениво свесился через спинку скамейки, ухмыляясь так, будто только что совершил нечто выдающееся.

«Вот же…»

«Зря я, наверное, дала ему новое имя…»

Он вёл себя всё так же, как и раньше, напоминая тот самый невыносимый пушистый комок по имени Мунгчи.

Я прищурилась, смерив его холодным взглядом, и только тогда он, уловив моё настроение, тут же сменил выражение лица на заискивающее.

— Я просто так давно тебя не видел, госпожа, что не удержался. Ну не злись, а?

«Ну конечно…»

Как можно быть одновременно настолько раздражающим и настолько… невозможно милым?

Я не выдержала и тихо фыркнула, окончательно отказываясь от попыток сердиться.

Пока Оскар, прищурившись, продолжал осыпать меня своей фирменной улыбкой, из-за его спины стремительно появился Демиан.

Ещё в прыжке он сменил облик, плавно опустившись передо мной уже в человеческом виде.

— Госпожа.

— Демиан, давно не виделись.

— Вы были заняты всё это время?

— Да, дел было предостаточно. Кстати, зачем вы ходили на гору?

— А, это всё я придумал! — Оскар тут же соскочил со спинки и уселся рядом, устраиваясь так, будто скамейка принадлежала ему по праву. — Я решил, что нам нужно тренироваться даже тогда, когда тебя нет рядом. Ну разве я не молодец?

Он наклонился ко мне ближе и заговорил вполголоса:

— Даже если госпожа занята, мы обязаны быть в форме. Иначе как мы сможем защитить тебя, если что-то случится? Разве я не прав?

— Какая может быть опасность, если я сижу дома?

Оскар в ответ лишь прищурился, и в его улыбке мелькнуло что-то странное, почти неуловимое.

«Мне показалось… или нет?»

— Хм, мало ли. Бережёного Бог бережёт, знаешь ли. Да, Демиан?

— В этом я полностью согласен с ним, госпожа.

— Надо же, вы двое наконец-то сошлись во мнении. Вот это действительно событие.

Находясь рядом с ними, я вдруг почувствовала, как напряжение, сковывавшее тело из-за головной боли, постепенно ослабевает, уступая место привычному спокойствию.

Я откинулась на спинку скамейки и только тогда заметила, как со стороны особняка к нам почти бегом приближается Эмбер.

«А где чай…»

С недоумением следя за её спешкой, я уже собиралась спросить, что произошло, но она подбежала раньше, чем я успела открыть рот.

— Юная леди.

— Да? А где чай?

— Дело не в чае! К нам неожиданно прибыл гость, поэтому мне пришлось вернуться без него.

— Гость?

Слово прозвучало неприятно, и в голове сразу всплыл образ одного конкретного человека.

Я нахмурилась, но Эмбер поспешила уточнить:

— Прибыл сын барона Кастильи, юная леди.

— Он точно не к брату?

— Я тоже так подумала и переспросила, но он ясно сказал, что приехал именно к вам.

«Что?..»

«Зачем брату Ноа встречаться со мной?»