Глава 64.0

От внезапной догадки, пронзившей меня, мысли в голове спутались в тугой, болезненный узел, и я с неприятной ясностью осознала, что оказалась не единственной, чья жизнь покатилась под откос из-за неосторожно брошенных слов, адресованных этому подонку.

«Боже, одна беда сменяет другую, словно и не собирается останавливаться».

Когда я впервые увидела этого мерзавца в Императорском дворце, сердце едва не остановилось от ужаса, однако положение, в котором теперь оказался Ноа, казалось ничуть не менее пугающим и безысходным.

«Что же я наделала».

«Зачем я тогда выболтала тот секрет, прекрасно понимая, к чему это может привести!»

Именно из-за моей глупости всё пошло наперекосяк.

Мне некого было винить, кроме самой себя, и от этого осознания мысли лишь глубже затягивали меня в бесконечный водоворот тревоги, заставляя отчаянно искать хоть какой-то выход.

— Кроме того, прошел слух, что барон Кастилья при смерти, — голос информатора резко вырвал меня из этих размышлений. — Вполне возможно, что в ближайшее время семье придется объявить траур.

Долги не выплачены, глава семьи находится на пороге смерти, и вряд ли побочная ветвь рода упустит столь удобный шанс прибрать всё к рукам.

Скорее всего, Ноа уже сталкивается с их давлением и угрозами, и от этого понимания ситуация казалась еще более безнадежной, оставляя мне лишь тяжёлый, бессильный вздох.

— Что касается графского рода Эрландо, я навел справки, но не смог найти ничего по-настоящему значимого. Однако, изучая прошлые события, я наткнулся на одну весьма любопытную историю.

«Любопытную историю».

Я, до этого безучастно глядевшая в пустоту, наконец перевела взгляд на молодого человека, и, заметив моё внимание, он продолжил:

— Речь идет о том, что покойный граф Лиам де Эрландо, ваш предшественник, испытывал влечение к мужчинам.

«Ну что за нелепость!»

Я уже приготовилась услышать что-то действительно важное, и теперь мои ожидания с треском рухнули, оставив после себя лишь раздражение.

«Нет, этот информатор совершенно бесполезен, и если он скажет еще хоть слово в том же духе, я не удержусь и устрою ему такую сцену, о которой он еще долго будет вспоминать!»

Возможно, он почувствовал мой тяжелый, недобрый взгляд, потому что, продолжая смотреть прямо на меня с прежним спокойствием, едва заметно отвел глаза в сторону, но говорить не прекратил:

— Однако самое примечательное произошло позже. Я не знаю, кем именно был его возлюбленный, но после разрыва бывший граф Эрландо попытался свести счеты с жизнью.

«Что?»

«Попытался покончить с собой?»

Новость оказалась настолько неожиданной и резкой, что я не сумела скрыть своих эмоций, и раздражение, до этого сдерживаемое, прорвалось наружу.

— Вы действительно считаете попытку самоубийства «занятной историей». Для вас человеческая жизнь не имеет никакой ценности?

Услышав мой тон, мужчина лишь пожал плечами, словно искренне не понимал причины моего возмущения, и этот небрежный жест мгновенно разрушил созданный им образ простодушного и безобидного человека.

Как бы невинно он ни выглядел, он оставался частью теневого мира, а значит, его настоящая сущность не имела ничего общего с этой маской.

Внешность действительно бывает обманчива.

Он же, будто вовсе не придав значения моим словам, спокойно продолжил:

— Признаться, чужие жизни меня мало волнуют. И назвал я эту историю любопытной вовсе не из-за самой попытки. Позвольте мне продолжить, юная леди Эрландо. Речь ведь идет о вашем отце, не так ли?

После этих слов я уже не пыталась скрывать выражение своего лица.

Я и раньше понимала, что человек, зарабатывающий на информации, рано или поздно доберется до моей личности, но чтобы он вот так, в самый неподходящий момент, открыто заявил, что знает, кто я такая…

Он действительно не боится последствий.

Почувствовав, как резко изменилось моё настроение, Демиан молча шагнул вперед, заслоняя меня, и Оскар тут же занял позицию рядом с ним.

Оба встали в напряженную стойку, готовые в любой момент броситься в атаку, и их молчаливое давление ощутимо сжало пространство вокруг.

— Прошу прощения, я вовсе не хотел вас оскорбить или задеть, — спокойно произнес мужчина. — Я лишь надеюсь, что добытая мной информация окажется полезной для юной леди. В конце концов, я должен оправдать ту плату, что вы мне дали. Это негласное правило нашей работы, и я не имею привычки его нарушать.

— Так в чем же заключается та самая «любопытная» деталь, — холодно спросила я.

Во мне по-прежнему кипели импульсивные, разрушительные эмоции, однако я ясно понимала, что, занимая это тело, обязана хотя бы попытаться отплатить за доброту его прежних владельцев.

Поэтому я должна была выслушать всё до конца.

— Эта информация получена от одного из его ближайших доверенных лиц, так что в её достоверности можете не сомневаться, — начал он после короткой паузы. — Говорят, после той попытки граф стал совершенно другим человеком. Изменилось буквально всё, от его любимого чая до вкусов в еде. И даже… его предпочтения в личной жизни.

— Что вы имеете в виду?

— Я имею в виду, что он начал яростно отрицать свои прежние чувства к мужчине, утверждая, что всё это выдумка и не имеет к нему никакого отношения. А затем он привел в дом женщину и заявил, что либо женится на ней, либо не женится вовсе.

Слушая его, я ощутила странный, царапающий изнутри диссонанс, словно в услышанном таилась едва уловимая, но упорно не дающая покоя нестыковка, и в следующий миг в памяти всплыли слова, когда-то произнесённые Оскаром.

«Нечеловеческие сущности живут среди людей, скрываясь под их личинами» — кажется, он говорил нечто подобное?

Если он имел в виду таких существ, как Кассандра…

Или, возможно, таких, как я?

Мысли закрутились в голове с бешеной, почти невыносимой скоростью, стремительно сталкиваясь друг с другом, и я понимала, что любой другой человек на моём месте вряд ли смог бы связать все эти разрозненные факты в единую цепь.

Но я, будучи тем, кем являюсь, почти мгновенно уловила природу этого диссонанса.

Одержимость. 

Переселение души.

Да, я попала в мир веб-новеллы, однако что, если речь идёт о призраке-предке, который испокон веков обитал на этих землях и однажды просто занял чужое тело, вытеснив прежнего хозяина?

Разве это нельзя назвать тем же самым переселением души?

В одно мгновение меня с ног до головы окатило ледяным ужасом, от которого перехватило дыхание, ведь это означало, что Кассандра в любой момент может поступить точно так же и завладеть моим телом.

И кто знает, сколько ещё подобных «переселенцев» скрывается среди тех, кто окружает меня каждый день?

И последнее…

Герцог был отвергнут моим отцом, и тот, кого он любил больше собственной жизни, внезапно предстал перед ним совершенно чужим человеком, безжалостно растоптав их чувства, не оставив ни следа прежней близости…

Что он должен был испытывать в тот момент?

На сердце опустилась тяжёлая, давящая плита, а в мыслях воцарился полный, беспросветный хаос, в котором невозможно было ухватиться ни за одну ясную мысль.

Я не могла произнести ни слова, словно голос покинул меня, и мужчина, заметив моё состояние, продолжил, не давая мне ни секунды передышки.

— Поскольку я считаю, что ещё не до конца отработал свою плату, в следующий раз я подготовлю для юной леди ещё более захватывающую историю. Неужели вам не интересно узнать о семье вашей матери?

От этого вопроса у меня перехватило дыхание, ведь я никогда всерьёз не задумывалась о своей матери, о персонаже, который даже не упоминался в оригинальной новелле.

Я воспринимала её лишь как далёкую, почти не имеющую значения фигуру, как женщину, подарившую мне любовь, по отношению к которой я теперь испытывала благодарность, смешанную с глубокой виной, не более того.

— Ах да, и ещё кое-что, — добавил мужчина, и в этот момент от его прежней наивности не осталось ни следа, а в глазах вспыхнул хищный, настораживающий огонёк. — Неужели вы и впрямь верите, юная леди, что ваши родители погибли в простой случайной аварии кареты?

Я больше не могла этого выдерживать и резко вскочила с места, словно спасаясь от собственных мыслей.

Разум отчаянно твердил, что нельзя показывать слабость и смятение, однако тело уже не подчинялось этому холодному приказу.

Стул за моей спиной с грохотом опрокинулся, но моё дыхание было настолько тяжёлым и частым, что звук падающего дерева показался далёким и глухим, будто донёсся из другого мира.

— Госпожа! Вы в порядке?

— Госпожа, прикажете убить этого ублюдка?

Оскар и Демиан отреагировали мгновенно, полностью заслонив меня собой, и оба встали в боевую стойку, готовые в любую секунду разорвать информатора на куски.

— Поверьте, я приношу гораздо больше пользы живым. Умоляю, пощадите, — произнёс мужчина, примирительно подняв руки над головой.

Внешне он всё ещё выглядел совершенно безобидным, и слегка опущенные уголки бровей вместе с кротким выражением лица создавали нужное впечатление.

Однако его глаза… именно глаза выдавали его с головой. Как я могла раньше не замечать этот дикий, звериный блеск, скрытый в его взгляде?

А слова, которые он произнёс, вонзились в моё сердце, словно отравленные кинжалы, оставляя после себя тяжёлое, жгучее ощущение, и мне вдруг показалось, что кто-то уже говорил мне нечто подобное раньше…

Голову вновь пронзила резкая, пульсирующая боль, и хотя мысли путались из-за услышанного, источник этой боли лежал куда глубже, затрагивая нечто более фундаментальное и по-настоящему пугающее.

Когда я, тихо застонав, схватилась за голову, Оскар и Демиан одновременно потянулись ко мне, будто заранее ожидая, что я не выдержу.

Я уже почти теряла сознание, как это было в прошлый раз, однако жар, исходивший от их ладоней, помог удержаться на грани и не дать разуму окончательно погаснуть.

— Госпожа, нам лучше немедленно уйти отсюда.

— Да, госпожа. Давайте не будем задерживаться.

Я понимала, что они правы. Терять сознание здесь, перед этим подозрительным человеком, было недопустимо.

Похоже, я и правда стала похожа на аристократку, раз даже в таком состоянии цепляюсь за остатки самообладания и пытаюсь держаться достойно.

Но уйти, не сказав ни слова, я не могла.

— Хорошо, на этот раз я сохраню тебе жизнь, — медленно произнесла я. — Но только до тех пор, пока ты не отработаешь свою плату, как и обещал.

Теперь у меня не осталось сомнений, что запугать его такими словами не выйдет.

И в самом деле, мужчина лишь неловко улыбнулся, почти смущённо, хотя его взгляд при этом оставался слишком живым, слишком хищным.

Вот же мерзавец. Ещё немного, и я действительно плесну ему в глаза этот чёртов соус, лишь бы он перестал так смотреть…

— Что ж, желаю вам благополучного пути, — поспешно сказал он, будто почувствовав настроение.

Я не стала ни отвечать, ни даже смотреть в его сторону и просто отвернулась.

Опираясь на Оскара и Демиана, я прошла через потайную дверь за книжным шкафом. За эти несколько шагов мне удалось немного прийти в себя, и я мягко убрала их руки.

— Всё нормально.

— Госпожа, вы уверены? Вы всё ещё очень бледная, — тихо спросил Оскар, потянувшись к моему лицу.

Демиан тут же резким движением оттолкнул его руку.

— Не прикасайся к госпоже без разрешения.

— Я просто переживал, а ты опять начинаешь.

— Ты…

— Ладно, понял, не заводись, — фыркнул Оскар, встретив его мрачный взгляд.

— Оба замолчали, — сказала я, морщась от возвращающейся боли в голове.

Выйдя из книжной лавки, я ускорила шаг, желая как можно скорее добраться домой и отдохнуть, но внезапно оступилась.

Капюшон мантии едва не слетел с головы, когда чья-то рука уверенно перехватила меня за плечо, не давая упасть. Другой рукой этот человек аккуратно поправил ткань, возвращая её на место.

Мне не нужно было поднимать глаза, чтобы понять, кто это.

Этот запах. Запах Люциана, к которому я привыкла настолько, что узнала бы его где угодно.

— Брат? — невольно вырвалось у меня.

В ответ он тихо выдохнул, и этот звук был почти похож на лёгкий смешок.

— Да, Рэй.

Услышав его голос, мягкий и тягучий, я подняла голову. Он всё ещё удерживал меня за плечо и придерживал капюшон, глядя прямо в глаза с едва заметной улыбкой.

— Что ты здесь делаешь?

Книжная лавка находилась в глухом переулке, куда без причины никто не заходил. Зачем Люциану понадобилось приходить сюда?

Неужели…

— Ты тоже искал ту самую чайную? — спросила я.

На мгновение его выражение едва заметно изменилось, словно по нему прошла трещина.

Странная реакция.

Я, конечно, заметила, что в последнее время он стал живее в эмоциях, но сейчас не могла понять, что именно это значит.

Люциан коротко вдохнул и тихо сказал:

— Я пришёл за тобой.

Вот как. Значит, он просто… соскучился?

Я была рада его видеть, ещё бы, мой любимый персонаж появился здесь ради меня, однако тут же мелькнула тревожная мысль

«Разве я говорила ему, в какую именно лавку собираюсь пойти?»