Глава 67.0

Внутри лавки было не протолкнуться, словно в растревоженном улье, где каждый пытался занять хоть немного свободного пространства, и, судя по всему, всё объяснялось тем, что как раз наступило время ужина.

— Добро пожаловать. Столик на двоих? — с живой, приветливой улыбкой обратился к нам подошедший официант.

От этого места веяло чем-то до боли знакомым, почти родным, и шумная, суетливая атмосфера мгновенно напомнила мне те самые корейские забегаловки, в которых я когда-то бывала так часто, ещё до того, как очнулась в этом мире.

Ну и, конечно, этот насыщенный, щекочущий ноздри аромат острой еды не мог не радовать.

— Да, на двоих, будьте любезны, — ответила я вежливо.

Судя по тому, как рука Люциана, сжимавшая мою ладонь, на мгновение напряглась, ему явно не понравилось, что я обратилась к простолюдину на «вы», и лишь спустя секунду его хватка немного ослабла.

Я чуть приподнялась на носочки и тихо прошептала ему на ухо:

— Брат, среди простолюдинов при первой встрече принято говорить вежливо. К тому же мы ведь пришли сюда не как аристократы.

— …Хорошо.

Несмотря на его сдержанное недовольство, я сделала вид, что ничего не заметила, и последовала за официантом, который повёл нас к свободному столику.

Я попыталась осторожно высвободить руку, однако Люциан держал её слишком крепко.

— Брат, если ты не отпустишь мою руку, я не смогу сесть.

По его напряжённому лицу и плотно сжатым губам было нетрудно понять, что мои слова ему снова не понравились, и всё же, не говоря ни слова, он отодвинул для меня стул, помог сесть и лишь после этого занял место напротив.

— Вы уже готовы сделать заказ? — снова подошёл официант.

— Да. Подскажите, какое блюдо у вас самое популярное?

— О, вы у нас впервые, госпожа?

— Верно. Я так много слышала о вашем заведении, что не могла не заглянуть.

— В таком случае могу с уверенностью порекомендовать наше фирменное блюдо — острую курицу.

— Прекрасно! Тогда принесите две порции. И что вы можете предложить из напитков?

— К этому блюду отлично подойдёт фруктовое вино. Как насчёт клубничного? Сейчас как раз сезон.

— Звучит отлично. Несите.

Меня охватило приятное предвкушение, ведь курица вкусна практически в любом виде, а уж если она острая…

«Интересно, что именно нам принесут?»

С живым любопытством я принялась разглядывать интерьер. В небольшом помещении, где едва помещалось с десяток столиков, было так тесно, что новым посетителям приходилось либо разворачиваться и уходить, либо ждать снаружи.

Прикрыв рот ладонью, я тихо обратилась к Люциану:

— Брат, похоже, это место действительно очень популярно. Но скажи, ты нормально переносишь острую пищу?

«Если подумать, он ведь вряд ли когда-либо ел что-то по-настоящему острое…»

«Хотя нет, на балу он пробовал те закуски… и тогда даже не поморщился».

Спохватившись, я внимательно посмотрела на него.

— Всё в порядке, Рэй.

Похоже, его совершенно не интересовали ни еда, ни шум вокруг. Подперев подбородок рукой, он даже не оглядывался по сторонам.

Его внимание было полностью сосредоточено на мне, и даже скрытые под капюшоном глаза словно давили своим взглядом.

Чтобы немного разрядить обстановку, я в шутку легонько постучала пальцами по тыльной стороне его ладони.

Заметив этот почти детский жест, выдававший моё нетерпение, Люциан едва заметно улыбнулся, и напряжение вокруг его губ стало мягче.

Заказ принесли быстрее, чем я ожидала, и стоило мне увидеть блюдо, как я невольно замерла от удивления.

«Ничего себе… это же настоящая дакбоккымтан».

Крупные куски курицы, картофель и лук, щедро покрытые ярко-красным острым соусом, выглядели точь-в-точь как та самая тушёная острая курица.

— Ух ты…

Во рту сразу собралась слюна, а сердце откликнулось радостным волнением при мысли о том, что даже здесь я могу попробовать что-то настолько близкое к настоящей корейской еде.

Пока я с почти благоговейным вниманием разглядывала дымящиеся горшочки, подошёл официант с клубничным вином.

— Ваш заказ. Клубничное вино.

— Благодарю вас.

— Приятного аппетита. Наслаждайтесь.

— Подождите минутку.

Я незаметно достала из-под мантии серебряную монету и вложила её ему в руку в качестве чаевых.

Официант просиял от радости, поблагодарил и, наклонившись ко мне, зашептал так тихо, чтобы слышала только я:

— В следующий раз я с радостью предложу вам наше секретное меню, которого нет в основном списке. Если вы снова обратитесь ко мне…

Но договорить ему не дали. Люциан резко вытянул руку, словно ставя непреодолимую преграду между мной и официантом.

— Отойди.

— Ох, прошу прощения.

— Брат?

— Ч-что ж, приятного аппетита, господа, — торопливо выговорил официант и тут же отступил, явно не желая задерживаться ни на секунду дольше.

— И что это сейчас было? — спросила я, совершенно не понимая причины его резкости, однако Люциан не стал отвечать.

Впрочем, подобное происходило не впервые, поэтому я довольно быстро переключилась обратно на еду.

— Уверена, это будет просто потрясающе вкусно. Брат, давай чокнемся!

Стоило мне поднять бокал с искрящимся клубничным вином, как напряжение на его лице немного спало, и линии губ стали мягче.

Мы легко коснулись бокалами, и я, не раздумывая, сделала большой глоток.

— М-м-м…

Вино оказалось сладким и освежающим, его вкус прекрасно дополнял острую еду, и я в который раз убедилась, что не зря оставила чаевые.

Не теряя времени, я взяла нож и вилку, переложила кусочек курицы на свою тарелку, быстро отрезала и отправила его в рот.

— Как же это вкусно…

На вкус блюдо оказалось почти точь-в-точь таким же, как дакбоккымтан, и от удовольствия по телу пробежала лёгкая дрожь.

— Брат, это просто восхитительно.

Я увлеклась настолько, что почти не замечала ничего вокруг, механически отрезая кусочки и отправляя их в рот, и лишь спустя некоторое время, наконец оторвавшись от тарелки, подняла голову.

Он всё это время даже не притронулся к своей порции, спокойно сидя и наблюдая за мной.

— Тебе не нравится?

— Нет, дело не в этом.

— Но ты ведь даже не попробовал.

Я кивнула на его тарелку, не понимая причины, и в ответ Люциан тихо усмехнулся.

— Просто мне нравится смотреть, как ты ешь.

«Ой-ой, наш милый Люциан…»

«Значит, ты просто любовался тем, как ест твоя сестрёнка?»

«Или, может, переживал, что мне будет слишком остро?»

— Еда, конечно, острая, но очень вкусная. Хочешь, я порежу тебе кусочек?

Люциан молча кивнул, и я быстро отрезала небольшой кусочек, после чего поднесла вилку к его губам.

Он спокойно принял еду, будто ждал этого.

Я с интересом наблюдала за ним, внимательно следя за реакцией.

На самом деле назвать блюдо просто «острым» было бы преуменьшением, даже у меня во рту всё жгло, хотя мне это нравилось, и я не могла не задуматься о том, как он это воспримет.

Возможно, те закуски на балу были ещё острее?

Пока я перебирала в голове эти мысли, Люциан спокойно проглотил кусочек.

— Ну как, нормально?

Похоже, он действительно без труда переносил острую пищу.

То, что тогда на балу он ел те закуски без малейшей реакции, было не случайностью.

— Надо же, брат, а ты неплохо справляешься с острой едой!

Я искренне обрадовалась, потому что это означало, что мы сможем приходить сюда вместе и дальше.

Однако Люциан лишь слегка склонил голову, будто не понимая, о чём речь.

— А это разве острый вкус?

— Что? В смысле?

Он, всё ещё чуть наклонив голову, задумчиво проговорил:

— Такое ощущение, будто рот просто прополоскали… освежающе.

— Освежающе?

Я не могла не удивиться, ведь назвать этот жгучий соус освежающим было довольно странно.

Разве освежающим не должен быть лёгкий бульон или что-то подобное?

Люциан на мгновение задумался, словно подбирая слова, а затем продолжил:

— После него остаётся чистое, аккуратное послевкусие. Сложно объяснить иначе.

— Тебе не вкусно?

В ответ он лишь сжал губы, всем своим видом показывая, что не собирается продолжать этот разговор.

Если подумать… я ведь ни разу не слышала от него слов о том, что еда ему нравится.

Он всегда съедал всё до последнего кусочка, и я воспринимала это как знак того, что ему вкусно, но, возможно, причина была совсем в другом.

И всё же назвать пищу, от которой язык буквально немеет, «освежающей»…

«Это странно…»

«И почему у меня ощущение, будто я уже сталкивалась с чем-то подобным… совсем недавно?»

Пока это неприятное чувство медленно нарастало, Люциан вдруг протянул руку через стол и накрыл мою ладонь своей.

Он развернул её ладонью вверх и начал неторопливо сводить и разводить кончики моих пальцев, словно проверяя их движение.

Сам по себе этот жест не имел очевидного смысла, однако ощущения от него оказались настолько щекотными, что я едва могла это выносить.

— Щекотно же.

Не в силах больше терпеть это странное, навязчивое ощущение, я попыталась отдёрнуть руку, однако он оказался быстрее и не позволил мне высвободиться.

— Хорошо, больше не буду.

И всё же вместо того, чтобы отпустить, его длинные пальцы скользнули между моих и крепко переплелись с ними, лишая меня возможности нормально воспользоваться ножом.

— Брат…

«Это что, какой-то изощрённый способ протеста?»

«Или завуалированный саботаж из-за того, что я притащила его в такую забегаловку?»

Не понимая, к чему всё это, я вопросительно посмотрела на него, и в ответ Люциан слегка откинул край капюшона.

Его золотистые глаза мягко изогнулись, наполняясь тёплой, сияющей улыбкой, от которой мгновенно исчезало всякое желание спорить или требовать объяснений.

«Ну и как тут злиться…»

«И как мне теперь есть?»

Я осторожно взяла вилку свободной рукой и попыталась хоть как-то отковырнуть кусочек, неловко тыкая в мясо, однако получалось это откровенно плохо.

И в этот момент Люциан, не произнося ни слова, взял свой нож и аккуратно разрезал курицу на моей тарелке, делая это с такой точностью, словно выполнял привычное, давно отработанное действие.

«Вот оно что…»

«Так вот в чём был его план».

Нарезав мясо на ровные, аккуратные кусочки гораздо лучше, чем это делала я, он небрежно отложил нож, словно считал это чем-то само собой разумеющимся.

Я тут же наколола кусочек на вилку, отправила его в рот и, не скрывая довольства, улыбнулась ему, ощущая, как настроение становится ещё легче.

Улыбка сама собой удерживалась на губах, и я снова потянулась к тарелке, бросив на него взгляд, после чего он, будто только этого и ждал, снова взял нож и без лишних слов отрезал следующий кусок.

«Хм… интересно, это у него от фехтования такая точность?»

«Как у него получаются такие ровные срезы…»

Постепенно я втянулась в этот странный, почти молчаливый ритм, указывая вилкой на кусочки, которые хотела съесть, а Люциан каждый раз без промедления нарезал их для меня.

Так и продолжалось, пока я поочерёдно то ела сама, то кормила его, а он спокойно принимал еду с моей вилки, словно это было чем-то совершенно естественным.

В какой-то момент в памяти всплыло воспоминание о том дне, когда я впервые попыталась накормить его, и выражение его лица тогда было настолько непривычным, будто он столкнулся с чем-то совершенно невозможным.

От этой картины я невольно тихо рассмеялась, и Люциан тут же устремил на меня внимательный, вопросительный взгляд, в котором ясно читался немой вопрос.

Я прекрасно знала это выражение.

— Да так, просто вспомнила тебя в прошлом.

— И когда же?

— В тот день, когда я впервые попыталась накормить тебя с рук. Ты бы видел своё лицо… Ты тогда выглядел так смешно.

В те времена, когда он сохранял почти непроницаемое выражение лица и по нему невозможно было прочитать ни единой эмоции, его реакции на подобные вещи казались особенно яркими и даже забавными.

«Если бы ты только знал, каким ты тогда был…»

— Рэй.

— Да, брат?

Пока я смотрела на него с лёгкой улыбкой, всё ещё удерживая в памяти этот эпизод, он вдруг достал из кармана сложенный лист бумаги и протянул его мне, при этом на его лице мелькнуло едва заметное, почти неловкое выражение.

— Я собирался отдать это тебе дома, но решил, что лучше сейчас.

— Что это?

Я отложила вилку, развернула лист и сразу заметила аккуратный, безупречно ровный почерк, который невозможно было не узнать.

— Это ведь ты сам написал…

Я не смогла договорить, потому что содержимое документа заставило меня на мгновение замереть, будто слова просто исчезли.

Люциан, наблюдая за моей реакцией, улыбнулся ещё ярче и спокойно произнёс:

— Да. Это твоё новое расписание, которое я составил лично.