Священная Война

I

Плато Сейрасс, Святая Земля Мекия

Мертвецы шли на Священный Город Эльсфера. Под командованием Софитии Хелл Мекия Крылатые Крестоносцы выстроились, чтобы встретить их в сети небольших холмов, покрывавших Плато Сейрасс. Крылатые Крестоносцы выставили сорок пять тысяч солдат. Орда мертвецов насчитывала сто тысяч. Хотя у Крылатых Крестоносцев было преимущество местности, их значительно превосходили по численности. Благословенное Крыло Лара Мира Кристал отдала приказ старшей тысячекрылой Амелии Столаст нанести первый удар по врагу. Она отправилась на своей лошади, затем, с Плато Сейрасс за спиной, спешилась на безлюдной равнине.

Для воина большая честь возглавить атаку. Спасибо, Благословенное Крыло, за ещё одну предоставленную возможность.

Пятнадцать минут прошло. Амелия стояла прямо и величаво, ожидая приближающихся мертвецов, как вдруг её взгляд уловил очертания людей. Они возникли стремительно, словно в мгновение ока, и от них понёсся запах тления, несвойственный живым. Вокруг них витала зловещая аура, которая не позволяла отнести их ни к людям, ни к животным.

Со злобными, цепенящими завываниями мертвецов в ушах Амелия облизала губы.

Прежде всего, давайте посмотрим, из чего вы сделаны. Она подняла левую руку к группе мертвецов, ковылявших к ней во главе стаи, и наложила Цепи Неподвижности. Такое волшебство, как это заклинание, которое принудительно удерживало её врага на месте, было специальностью Амелии, но она не чувствовала никакой реакции, которую должна была. И действительно, её цель не проявляла никаких изменений. Мертвецы продолжали своё тяжелое наступление.

Значит, это заклинание не действует на нежить. Это означает, что их сердца не бьются, если уж на то пошло. Если у них вообще есть такие. Она поняла, что, сама того не желая, положила правую руку на эфес меча.

По-видимому, её тело стремилось изрубить трупы в клочья. Радостная улыбка появилась на её лице. Наблюдая за движениями противников, она перешла к следующему методу. Амелия предпочитала сражаться мечом в ближнем бою, а не волшебством, но никакое количество рубящих ударов не возымело бы эффекта против такой орды — это было очевидно даже ребенку. Её задача состояла в том, чтобы быстро сократить разницу в их численности, и единственный способ добиться этого — широкомасштабное использование волшебства. Хотя она чувствовала желание рвать и терзать, пока её душа не запоет, и увидеть вблизи, как реагируют мертвецы, она прекрасно знала, что сейчас не время.

Ах. Несмотря на её колебания, её ноги бежали, неся её к мертвецам. Я действительно просто не могу удержаться.

В порыве восторга она бросилась в орду. Хаотичная масса рук хватала её со всех сторон. Амелия сражала их с божественной скоростью. Если бы они были людьми, твари вопили бы от невыносимой агонии, но мертвецы не чувствовали боли. Как бы долго она ни сражалась, эта успокаивающая мелодия не наполняла её уши.

“Нгх!” Труп, лишенный обеих рук, оскалил пожелтевшие зубы, покрытые слизью, и рванулся вперед, щелкая на неё. Это было настолько нечеловеческое поведение, что Амелия невольно вздрогнула.

Неужели эти действительно когда-то были людьми? Они просто слишком отвратительны.

Грохот в ушах заставил её ярость вспыхнуть, и она отпрыгнула назад. В то же время она рубанула, чтобы применить Тонкий Лед своим клинком, отправив три головы в полет во вспышке света. Амелия продолжала свою бойню мертвецов без остановки, пока не уничтожила более тридцати. Затем она отодвинулась далеко от них. Она ударила мечом о землю, чтобы сбросить кусок чего-то, что нельзя было назвать плотью, затем глубоко вздохнула.

Они меня не видят. К такому выводу она пришла. Конечно, у них было некоторое осознание её присутствия, иначе они не напали бы на неё, но большинство мертвецов проходили мимо неё. У Амелии все ещё оставалось более чем несколько вопросов, но в тот момент они не были важны.

“В конце концов, вы всего лишь марионетки, — сказала она. — Полагаю, я была дурой, что надеялась на большее. Пришло время закончить это”. В своем мысленном взоре она представила глубокую тьму, из которой ничто не могло выбраться. Мертвецы были медленны, но неуклонно двигались вперед. Столкнувшись с ними, Амелия протянула левую руку, теперь светящуюся синим, и провела ею перед собой. Линия света выстрелила по земле, вызвав сильную дрожь. Земля разверзлась, поднимаясь и опускаясь, так что она разинулась, как пасть какого-то огромного зверя.

Это было высокоуровневое связывающее волшебство: Адские Оковы.

Даже перед разинутой пастью мертвецы не переставали идти. Вместо этого, как будто это было само собой разумеющимся, они попадали в неё, не проявляя ни малейших признаков эмоций. Тяжелый вздох сорвался с губ Амелии. Скучно, подумала она, тупо глядя, как мертвецы продолжают повторять одно и то же действие. На сегодня, пожалуй, хватит. Пасть в земле, теперь насытившаяся трупами, сделала своё дело. Она медленно закрылась, перемалывая их в кашу.

Амелия создала ещё три пасти, затем наложила другое высокоуровневое связывающее заклинание: Мириад Зеленых Лоз. Из земли вырвались огромные лозы, чтобы схватить мертвецов, проскользнувших сквозь щели в пастях, прежде чем разорвать их в клочья.

“Не могу поверить, как это скучно”, — пробормотала про себя Амелия. Её лоб был скользким от пота.

II

Главный Штаб Крылатых Крестоносцев

“Сэр, мертвецы беспомощны перед волшебством старшей тысячекрылой Амелии”.

При хороших новостях от совы-агента напряжение, которое до сих пор всех душило, сменилось взрывом волнения среди стражей. Лара слушала, как они поют хвалу Амелии, сидя верхом на лошади, когда её глаза упали на Хисторию фон Стампид — командира Двенадцати Ангелов и адъютанта Лары.

У меня галлюцинации? Не подумав, она протерла глаза, затем рассмеялась над собственной нелепостью. Хистория была одарена многими талантами, но она процветала в праздности и не была из тех, кто это скрывает, даже на поле боя. Но не сейчас. История сидела высоко на своей лошади, выглядя такой доблестной, что никто не мог не восхищаться ею. Её серебряные глаза, которые были её самой яркой чертой, не были наполовину скрыты под опущенными веками, как обычно, а смотрели прямо вперед, на Амелию, сражающуюся на поле боя.

“Сегодня не дремлешь?” — сухо сказала Лара. Она получила почти никакой реакции от Хистории.

“С леди Амелией все будет в порядке?” Вопрос Хистории был двусмысленным, но Лара прекрасно поняла, что она имела в виду. Её тон был таким же, как всегда, но было очевидно, что она беспокоится об Амелии.

“С ней все будет в порядке”, — с уверенностью ответила Лара. При этом Хистория наконец встретила её взгляд. В её глазах была слабая тень сомнения.

“Ты уверена?”

“Я не стала бы лгать другу. Не бойся. Амелия — последний человек, который совершил бы ошибку, которая истощила бы её ману”.

Истощение маны означало смерть. Это была судьба, которая всегда подстерегала магов. Возможность смерти в результате неправильной оценки количества потраченной маны была не мала. В самом деле, говорят, что в прошлом были маги, которые действительно умирали. Но, как правило, такие маги были второстепенного или третьестепенного уровня. Волшебство, по своей сути, было искусством точной оценки своих резервов маны. Амелия, какой бы она ни была, была первоклассным магом. Она никогда бы не ошиблась в оценке.

Хистория некоторое время смотрела на Лару, затем снова уставилась прямо перед собой. “У нас противный враг”, — пробормотала она.

Простая оценка ясно обрисовала то, что было на уме у Хистории. Она уже понимала природу нежити.

Что в конечном счете делает человека человеком, так это его разум, а разум и тело тесно связаны. Оба возбуждаются храбростью и подавляются страхом. На поле боя, следовательно, необходимо сделать смерть своим спутником и сражаться с ней плечом к плечу. В окончательной армии Лары все её стражи должны были бы иметь смерть своим спутником. Теперь враг, который наполовину достиг этого — хотя и на совсем другом уровне, — маршировал на Священный Город Эльсферу.

Их враг был извращен до самой сути, но именно поэтому она не могла позволить себе недооценивать его. Недолго оставалось до того, как Амелия достигнет пределов своей маны.

Это было вскоре после первой вспышки света.

Пришло время. Хистория, зная, чего хочет Лара, искусно пришпорила лошадь, затем галопом поскакала к первой линии обороны.

По прибытии она крикнула громким и смелым голосом: “Готовьтесь ко второй битве!”

Старший стокрылый, командовавший на первой линии, подхватил этот крик. “Готовьтесь ко второй битве!” — повторили они.

С наступлением момента, которого они ждали, стражи пришли в движение. Никто из них не выглядел так, будто хотел бежать. Пятьдесят многоступенчатых баллист, новейшее оружие, рожденное в результате накопления технологий Мекии, стояли вдоль первой линии обороны, готовые перехватить орду мертвецов. Боевой дух стражей оставался высоким, даже когда их первая битва с врагом-нежитью была почти на них. Это было не благодаря их новому оружию, и не потому, что на их стороне были маги. Причина была проста: всемогущая сущность, которая присматривала за ними, находясь рядом.

Какой бы ни пришел враг, я не позволю ему прикоснуться к серафиму. Как бы отвечая на решимость Лары, в небо взметнулась вспышка синего света.

III

Знамена Крылатых Крестоносцев развевались на зимнем небе. Софития сидела в шестиколесной колеснице, слушая, как одна из сов докладывает, что битва идет хорошо.

“Амелия никогда не подводит”, — сказала Анжелика из Двенадцати Ангелов, с гордостью выпрямляясь. Рыцари Серафической Гвардии смотрели на неё с выражениями, колеблющимися между забавой и раздражением, пока она напевала придуманную мелодию.

Старший стокрылый Дольф Балленштайн, стоявший рядом с Софитией, подождал, пока сова полностью скроется из виду, прежде чем торжественно сказать: “Мы можем только надеяться, что так будет и дальше…”

“Мне сказали, что мертвецы уничтожили целый город в Объединенных Городах-Государствах Сазерленда. Это будет нелегко”.

Лоб Дольфа глубоко нахмурился. “Я тоже слышал об этом. Но если позволите говорить открыто, эта нация — всего лишь собрание мелких государств. Они не чета мощи Мекии”. Дольф был лидером старших стокрылых, и его лицо украшали различные шрамы, как большие, так и маленькие. В сочетании с его от природы свирепой внешностью, ему не составляло труда запугать любого, кто бросал на него взгляд.

“Возможно, это и так, но это не повод недооценивать нашего противника, — напутствовала Софития. — В каждой нации есть своя доля талантливых людей”.

Дольф склонил голову. “Мое замечание было необдуманным”.

Теперь уже было общеизвестно, что империя тайно сговаривалась с Объединенными Городами-Государствами, чтобы создать нехватку продовольствия в Фернесте. Софития думала, что даже если империя в конце концов обратится против Сазерленда, это произойдет не раньше, чем будет уничтожен Фернест. В реальности, однако, империя просто отбросила их, прежде чем Фернест встретил свою гибель. Предположительно, это решение было продиктовано уверенностью в армии нежити, но, тем не менее, Софитии это показалось несколько преждевременным. Если решение было основано на высокомерии, то Дармес показал пределы своих способностей, и ей не нужно было его бояться, независимо от того, сколькими трупами он мог управлять. В то же время у Дармеса был проверенный опыт работы канцлером в течение многих лет под началом самого Рамзы Доброго. Скорее всего, у него назревал замысел, который она не могла предвидеть.

Звук бегущих шагов вырвал Софитию из размышлений. Новости были нехорошими.

“Мой серафим…” Лицо Дольфа исказилось в мучении, но Софития ответила прохладной улыбкой.

“Все так, как я и предвидела. Мы будем ждать и верить”.

IV

Стены Священного Города Эльсферы

“Что ж, неудивительно…” — проворчал старший тысячекрылый Иоганн Страйдер, рассеянно глядя на пустошь, лежавшую к западу от города. Его оставили ответственным за оборону города.

Новости о том, что нежить внезапно появилась на этой пустоши и марширует на Эльсферу, в значительной степени были ответственны за ухудшение и без того мрачного настроения Иоганна.

“Мы не видели ни их, ни намека до вчерашнего дня. Откуда они, черт возьми, взялись?” У Иоганна были веские причины быть озадаченным. Помимо усиления охраны в священном городе, он также приказал старшему стокрылому Зефиру Баллшмиде, главе сов, создать широкую сеть безопасности.

Это, конечно, включало в себя ту область пустоши, которая теперь привлекла его внимание. Было немыслимо, чтобы совы, которые лучше других понимали угрозу нежити, могли пропустить это.

“Мы сражаемся с мертвыми. Не ожидайте, что с ними сработает логика, так что нет смысла беспокоиться об этом”.

“Ну, да, но…” Иоганн замолчал. “Подожди, что ты здесь вообще делаешь?” Он повернулся, чтобы подозрительно посмотреть на Жана* Алексия из Двенадцати Ангелов, который непринужденно стоял рядом с ним.

“Благословенное Крыло Лара приказало мне защищать священный город — что же ещё?” — ответил Жан, звуча возмущенно. “Вы были на военном совете, старший тысячекрылый”.

“Ага. Скажи, ты странно веселый, учитывая обстоятельства”.

В настоящее время они знали, что на них маршируют семь тысяч мертвецов. Если бы это число изменилось, то только в сторону увеличения. При всех несчастьях, которые на них обрушились, Иоганн не мог понять, как можно смотреть в лицо отвратительным рядам мертвецов и быть веселым.

“Я-я? Веселый? Не говорите глупостей”, — сказал Жан, не встречаясь с ним взглядом.

“О? Потому что мне ты кажешься человеком, который избавился от многолетней боли в шее”.

“Э-это не потому, что старшей тысячекрылой Амелии нет рядом или что-то в этом роде”.

Иоганну этого было достаточно. “Тебя слишком легко читать”.

“Я же сказал, вы ошибаетесь!” Жан несколько раз повторил свои отрицания, вытирая пот, выступивший у него на лбу.

Иоганн вернул взгляд к ужасному зрелищу перед ними и тихо сложил руки.

Никто не будет смеяться, если они вернутся домой и обнаружат, что священный город захвачен мертвецами. Ты мог бы пожертвовать своей жизнью, чтобы искупить вину, и это даже не покрыло бы этого. И хуже всего… Сияющее солнечное лицо Анжелики появилось в его мысленном взоре, и он физически съежился.

“Моя возлюбленная никогда бы меня не простила”, — пробормотал он. Жан внезапно перестал повторять оправдания и посмотрел на него влажными глазами.

“Даже в такое время вы думаете о женщине…”

Иоганн обнял его за шею и усмехнулся. “Мужчины не могут жить без женщин. В этом мире лжи и выдумок это единственная правда, на которую можно положиться”.

Жан выглядел совершенно непонимающим. “И что это значит?”

Иоганн взглянул на крестовое копье в руке Жана и сказал: “Я имею в виду, что оттачивание боевых навыков — это не все. Понимание женского сердца не менее важно. Другими словами, если ты боишься дорогой Амелии, это только потому, что ты ничего о ней не знаешь”.

“Я служу рядом с ней уже почти два года. Очевидно, я знаю кое-что…” Голос Жана становился все тише и тише, когда он пытался отрицать это.

“Люди инстинктивно осторожны с тем, чего никто не понимает. А недостаток понимания ведет к страху. Знал ли ты, например, что Амелия коллекционирует красивые платья?”

Глаза Жана широко открылись. Наступила пауза, затем его лицо стало угрюмым. “Нет, перестаньте, это ни капельки не смешно”. По-видимому, он думал, что Иоганн шутит. Иоганн намеренно затянул молчание. “Подождите. Вы же шутите, правда?”

“Что мне даст шутка?”

“Но нет, ну пожалуйста, не старшая тысячекрылая Амелия, из всех людей…”

“Тебе не кажется, что это на неё похоже?”

Жан долго ничего не говорил, затем неохотно кивнул.

“Что ж, это правда. Даже не желая того, ты теперь знаешь кое-что о женщине, которая была для тебя загадкой. Как это ощущается?”

“Не знаю…” — сказал Жан. “Это так неожиданно, что я не могу выразить свои чувства словами”.

“Суть в том, что если ты приложишь усилия, чтобы приблизиться к ней, даже дорогая Амелия может показаться тебе милой”.

Жан нервно огляделся, затем вздрогнул. “Я не вижу, чтобы это когда-нибудь случилось. Хотя теперь я понимаю, почему она кажется вам милой”. Когда Иоганн не ответил, он добавил: “Лорд Иоганн?”

“Ладно, я выйду ненадолго, — сказал он. — Подержи форт за меня”. Не успел он начать идти, как услышал шаги позади себя. Холодным взмахом руки он без слов подал знак не следовать за ним.

“Но…”

“Нет смысла нам обоим отсутствовать в городе. Не забывай об обязанностях Двенадцати Ангелов”.

“Есть, сэр”, — наконец ответил Жан. “Я защищу город”.

“Я рассчитываю на тебя”, — сказал Иоганн, затем остановился, вспомнив кое-что. “Ах, да. Не вздумай использовать то, что я тебе сказал, в разговор с Амелией. Она, вероятно, убьет тебя”.

“А?!.” Жан замер, как будто его превратили в камень. Иоганн оставил его и направился вниз по лестнице. К тому времени, когда он добрался до тяжело забаррикадированных внешних ворот, Зефир и ещё пять сов стояли вокруг него, словно охрана.

“Я не помню, чтобы звал вас”, — сказал он.

“Таков приказ серафима”.

Иоганн пожал плечами, затем оглядел сов. Они были одеты как простые люди, но тот, кто знал, на что смотреть, мог чувствовать, что эти люди не зарабатывают на жизнь честным трудом.

“Ты снова драматизируешь”.

“Это не шутки”. Выражение лица Зефира было смертельно серьезным.

Остальные с ним были одними из самых искусных воинов среди сов. Они были известны как Банда Пяти Колец. Иоганн покинул священный город вместе с ними, направляя лошадь на запад, к пустоши. Однако вскоре возникла проблема. Когда они приблизились к пустоши, их лошади замедлили шаг и не переставали ржать. В конце концов, они остановились и отказались сделать ещё шаг. Пот заливал их бока, хотя они не преодолели и половины расстояния до пустоши.

Они так сильно пугают лошадей?.. Иоганн не колебался; он спешился, затем приказал Банде Пяти Колец, которые пытались заставить своих лошадей оставаться на месте, спешиться.

“Отсюда мы побежим”, — сказал он.

“Есть, сэр!” Освобожденные лошади умчались обратно тем же путем, и через несколько мгновений скрылись из виду.

Они бежали чуть больше двух часов.

“…как сам лик ада внизу”. Иоганн и остальные стояли на краю скалы, с которой открывался вид на армию нежити. Она была пропитана зловонием хуже, чем любое поле боя, которое знал Иоганн.

Что за дурацкое волшебство позволяет оживлять мертвых? задавался он вопросом. При мысли об этом аномальном волшебстве в его мысленном взоре появилась одна девушка. Нет, конечно нет...

Пока Банда Пяти Колец пристально следила за окрестностями, Зефир сказал: “Человеческий разум не достучится до нежити. Это делает борьбу с ними чрезвычайно неприятной”.

“Ты хочешь сказать, что просто сжечь их их не остановит, полагаю?”

Зефир опустил голову. “При всем уважении, сэр”.

Он был прав. Волшебство Иоганна было сосредоточено на огне, что делало его эффективным против людей и животных, но не обязательно против нежити. Если они были такими, как сообщалось, они не перестанут идти, даже если их тела будут охвачены пламенем.

“Тогда мне просто придется продолжать, пока не останется ни кусочка плоти”, — ответил Иоганн. Он схватил левое запястье правой рукой, затем сосредоточил свою ману в магическом круге Пылающего Света. Он начал мерцать. Затем поток алого света взметнулся в небо.

Мой серафим… подумал он. Если он хотел оставаться рядом с ней, он должен был доказать, что достоин её доверия. Самым большим страхом Иоганна было то, что Софития, его правительница во всем, посмотрит на него с разочарованием в глазах. Что угодно, только не это.

Он наложил заклинание огненного волшебства высшего уровня: Пылающее Воинство Небес.

Огромный магический круг парил над марширующей нежитью. Это было волшебство того же класса, что и Вихрь Пылающего Света, но оно потребляло на порядок больше маны. Поэтому Иоганн намеренно запечатал его — это было его последнее средство.

“Пока я стою на ногах, вы, гнилые твари, никогда не ступите в священный город!” Он убедился в своей цели, затем высвободил силу, запечатанную в магическом круге. Тут же из его центра вырвался огромный столп света. Круг расширился, мгновенно превращая каждое ходячее тело, которого касался, в черный пепел. Пыль поднялась на ветру, завывавшем внутри круга, затем рассеялась без следа.

Магический круг Пылающего Света сиял яростным блеском, словно наслаждаясь превосходством Иоганна.

**

Примечания переводчика

Когда Jean Alexia впервые появился в истории, это точно был ОН. Я несколько раз проверял. Потом, когда его ненадолго упоминали в одном из следующих томов ОН превратился в НЕЁ. Я списал это на ошибку перевода, но сейчас все ещё продолжают писать her и прочее. Я уже сам запутался, пусть продолжает быть Жаном.

**

Шуточки переводчика

Хотя она чувствовала желание рвать и терзать, пока её душа не запоет:

**