Баллада о Героях V - VI

V

На земле порча там, где птица пожиратель смерти не показывает своего лика.

Это была поговорка о бесплодных землях, покинутых даже птицами, которые питаются мертвыми. Хотя большинство презирало птиц пожирателей смерти как предвестников кончины, в отдаленной деревне на окраине Империи Асвельт дела обстояли несколько иначе. Для них жизнь и смерть были двумя сторонами одной медали, и поэтому они почитали птиц пожирателей смерти как символ возрождения.

У этой деревни был уникальный обычай. Когда житель деревни подходил к концу своей жизни, вся деревня устраивала грандиозный праздник. В конце торжеств они возлагали тело на высокий алтарь на деревенской площади как подношение птицам пожирателям смерти. Считалось, что те, кого поедают птицы пожиратели смерти, благословлены и будут перерождены в этом мире. В обществе, где обычным обычаем было хоронить своих мертвецов, эти верования, без сомнения, были неортодоксальны, но, с другой стороны, существует много обычаев, недоступных пониманию простых людей.

Имперская Армия, Лагерь Розмари

“Что-то странно…” Розмари прекрасно проводила время, когда к ней пришло смутное чувство чего-то неправильного. В тот момент её Багровые Рыцари и Рыцари Гелиоса усердно работали, превращая в фарш солдат Королевской Армии, которые бросились на них.

Я нигде не вижу птицы пожирателя смерти. Должно быть, это кажется странным… Когда она подумала об этом, старое воспоминание вернулось к ней. Она щелкнула языком.

“Леди Розмари, что-то случилось?”

“Мне все это не нравится”, — пробормотала она, не глядя на Захариаса.

“Прошу прощения? Миледи, наши силы доминируют над врагом…” — сказал он, не понимая её. Розмари проигнорировала его и уставилась в небо.

Я не верю в глупые суеверия и тому подобное, но поле битвы — это колыбель смерти. Чтобы птицы пожиратели смерти исчезли здесь, что-то определенно ненормально.

Пока Захариас с любопытством смотрел на неё, она оглядела поле боя, но не нашла ничего подозрительного. Затем она наконец встретилась взглядом с Захариасом.

“Ты что-нибудь чувствуешь?” — спросила она.

Он замолчал. “Прошу прощения, миледи, но что вы имеете в виду?” Розмари посмотрела на небо и дернула подбородком вверх. Озадаченный, Захариас посмотрел вверх, затем на поле боя. “Ну, как я и сказал, наши силы, похоже, имеют подавляющее преимущество”.

“Любой с глазами мог бы это увидеть. Я спрашиваю, чувствуешь ли ты что-нибудь ещё”.

“Что-то ещё? Я не…” — заикаясь, сказал Захариас, его замешательство только углублялось. Он снова посмотрел на поле боя, затем замолчал.

Розмари громко вздохнула. “Зачем ты вообще здесь? Я тебя не звала”.

“Я здесь для вашей защиты, леди Розмари…”

“Ты не нужен. Я могу позаботиться о себе”.

“Но я не могу просто…”

“Не заставляй меня повторяться”. Розмари махнула рукой, как будто отгоняя муху, отгоняя Захариаса от себя. Стрелы спорадически летели в неё, и она отправляла их обратно, откуда они пришли, но её мысли становились все более озабоченными птицами пожирателями смерти.

Мне это не нравится

Через два часа после окончания пьесы Оскар получил любопытный доклад.

“Большое количество крыс?” Он подумал, что это какая-то метафора, но быстро понял, что ошибался. Согласно офицеру, они не видели земли из-за огромного потока крыс, бегущих на запад. И не только крысы — там были серые белки, серые кролики и всевозможные другие грызуны.

Неужели приближается стихийное бедствие?

Говорили, что у животных есть способности чувствовать вещи, которые люди давно утратили. Существуют древние тексты, которые рассказывают о великом землетрясении, обрушившемся на Дуведирику и изменившем форму самой земли. За два дня до землетрясения, говорится в этих текстах, звери повсюду обезумели. Также есть сообщения о семицветной вспышке света в небе за полдня до бедствия. Небо, которое видел Оскар, однако, было цвета свинца. Он не видел даже проблеска семицветного света.

“Это тревожит некоторых солдат”.

“Если вы хотите, чтобы я помог им…” Оскар был уверен, что если он прервет веселье Розмари, чтобы рассказать ей о странном поведении мелких животных, единственный ответ, который он ожидал получить, это: Ну и что? Возможно, если бы времена были другими, но сейчас они были в разгаре битвы.

Тем не менее, это определенно необычный знак… подумал он. Я просто расследую это. Он только что решил отправить несколько отрядов для расследования, когда пришло известие о том, что гонец прибыл с огромной скоростью из имперской столицы. Страхи о том, что Лазурные Рыцари были разбиты, немедленно наполнили его разум.

“Призовите их сюда немедленно”, — приказал он, борясь с нетерпением. Вопрос об аномальном поведении животных был выброшен из его головы. Женщина в эбонитово-черных доспехах предстала перед ним, за ней последовала группа, вся одетая в черные шинели, их лица были скрыты за серебряными масками.

Судя по этим доспехам, она должна быть из той личной армии канцлера Дармеса, о которой я слышал слухи… Женщина совсем не производила впечатления солдата. От их тревожного вида до мрачной атмосферы, висевшей над ней и её свитой, они больше походили на людей, которые зарабатывают на жизнь незаконными средствами.

Женщина отдала честь Оскару. “Я майор Мартина Рей, из прямых сил”.

“Генерал-майор Оскар Ремнанд”, — сказал Оскар. Он не терял времени, требуя ответа. “Лазурные Рыцари не разбиты?”

“Разбиты?” — бесстрастно сказала Мартина. “Нет, Лазурные Рыцари стали предателями”.

Наступила долгая пауза, затем- “Что?!”

Это было слишком невероятно, чтобы он мог это осмыслить, и его мозг изо всех сил пытался уловить. Поэтому Оскар мог только смотреть на женщину, как дурак. Тем временем Мартина продолжала говорить. К тому времени, как она закончила, Оскар был в состоянии пустого изумления.

“Вы говорите мне, что император Рамза отрекся от престола, после чего канцлер Дармес сменил его в качестве нашего нового императора. Лорд Феликс был недоволен этим и поэтому возглавил Лазурных Рыцарей в восстании. Я правильно понял?”

“Все правильно”, — подтвердила Мартина. Она говорила так, будто все это не имело к ней никакого отношения. Оскар становился все более встревоженным тем, как она, казалось, ничего не чувствовала. “Одна вещь, — предостерегла она. — Лазурные Рыцари — мятежники. Я бы проявила осторожность, прежде чем давать титулы их главарю”.

“Д-действительно…”

“Я сейчас передам указ Его Императорского Величества”.

Оскар опустился на колено, готовый принять слова императора, и Мартина кивнула. “Именем Его Императорского Величества императора Дармеса Гаски Империи Асвельт вам приказано истребить мятежных Лазурных Рыцарей”.

“Воля императора — наш приказ…” Оскар замолчал. “Но мы сражаемся с Королевской Армией, — продолжил он, его голос естественным образом становился сильнее. — Что Его Императорское Величество говорит об этом?” Приказывать им преследовать Лазурных Рыцарей при таких обстоятельствах можно было назвать только нелепым.

“Королевская Армия скоро узнает, что их операция провалилась. Как только это произойдет, Его Императорское Величество считает, что они отступят”.

Когда Оскар слушал, он задавался вопросом, все ли будет так просто. Казалось, что после того, как им не удастся захватить имперскую столицу, они вместо этого могут нацелиться на возвращение Крепости Кир. Однако он едва ли мог противоречить слову императора, поэтому мог выразить это только косвенно.

“Было бы идеально, если бы Королевская Армия тихо отступила, да…”

“Нет причин для беспокойства. Возможности, которых вы опасаетесь, естественно, были приняты во внимание. Император послал могучую армию в качестве подкрепления”.

“Могучую армию?”

“Да, это не займет много времени…” Мартина замолчала. “Я полагаю, они прибыли”, — сказала она, глядя на восток, как раз в тот момент, когда бледнолицый солдат в доспехах Рыцарей Гелиоса ворвался в комнату.

“Генерал-майор Оскар! Гули…! Здесь гули…!!!”

Искусственное выражение лица женщины и слово “гуль”, казалось, бесшовно слились воедино. Прежде чем он понял, что делает, ноги Оскара понесли его туда, куда указывал солдат.

“Какого черта?!.” Они не преувеличивали. Беспорядочная орда гротескных существ тяжелой походкой направлялась к флангу Королевской Армии, издавая стоны, которые холодили кровь.

“Как невежливы ваши солдаты. Называть ‘гулями’ солдат, посланных самим Его Императорским Величеством…” Оскар понял, что Мартина стоит рядом с ним.

Вопреки её словам, её лицо было совершенно пустым. Это делало её только ещё более тревожной.

“Эт… это люди?”

“Когда-то. Теперь они клянутся в своей неугасимой лояльности нашему славному императору. Будьте уверены, что, в отличие от некоторого рыцарского ордена, эти не предадут нас”. Несоответствие между её неизменным выражением и возбуждением в голосе было тем, что наконец заставило Оскара начать бояться Мартины. “Теперь я должна заниматься своими обязанностями. Прошу прощения”.

Мартина ушла, и фигуры в серебряных масках, которые стояли там, как привидения, все это время не проронив ни слова, последовали за ней. Оскар смотрел им вслед, как одержимый.

“У тебя есть дела поважнее, чем стоять и пялиться, Оскар Ремнанд”, — сказал он себе. Его взгляд устремился к сцене, возвышавшейся позади него.

“...какого черта это?” Розмари вела непрерывный поток стрел, когда, возникнув из ниоткуда на востоке, она увидела гротескную орду, обрушившуюся на Королевскую Армию. Она смотрела, как хаос охватил обе армии в мгновение ока, вскоре за которым последовал звук бешеных шагов, поднимающихся по лестнице.

“Эй, что…”

“Это имперские солдаты!”

Розмари моргнула, затем пристально посмотрела на Оскара, чьи плечи вздымались от тяжелого дыхания.

“Эти твари с имперской армией? Это шутка какая-то?”

Оскар посмотрел на поле боя, громко кашлянул, затем сказал: “Я вас уверяю, это не шутка, миледи. Ни один из них не поднял руку на наших союзников”. Он продолжил объяснять, что это подкрепление, отправленное из имперской столицы.

“‘Подкрепление’? Я не просила подкрепления, и если имперская армия держит таких гулей в качестве домашних животных, для меня это новость”.

Даже если принять, что они из имперской армии, ради аргумента, было бы совершенно неестественно, чтобы она, одна из Трех Генералов империи, не слышала о таком военном вопросе. Однако все её сомнения развеялись тем, что Оскар сказал дальше.

“Они были посланы к нам Его Императорским Величеством, недавно взошедшим на престол императором Дармесом”.

“Чего?!.”

“Я объясню, миледи”.

История, которая начала выливаться из уст Оскара, только ещё больше дезориентировала Розмари. Наконец, когда они дошли до части о предательстве Лазурных Рыцарей, она подняла руку, чтобы прервать его.

“Подожди минутку. Я перевариваю”.

Пока Оскар кивал, она начала с разбора того, что он сказал.

Для начала, смена императора… подумала она. Первое, что приходит на ум, это болезнь, но я никогда не слышала даже шепота о том, что Его Императорское Величество болен. Даже если бы это держалось в секрете, неестественно, что до меня не дошло даже намека. Бывший император действительно подхватил неопознанную болезнь и умер молодым, когда ему было чуть за сорок. Не исключено, что он передал риск своему сыну…*

Проблема была в том, что у Рамзы не было наследника. Империя Асвельт была, без исключения, наследственной монархией, но, насколько знала Розмари, Рамза всегда говорил о том, что императорский трон должен перейти к человеку, у которого действительно есть задатки императора. Разумеется, эта его точка зрения была верхом еретического мышления и совершенно неприемлема для его подданных. Большинство из них, естественно, желали, чтобы он взял в императорскую семью императрицу и произвел на свет сына, который унаследовал бы трон. Но Рамза всегда говорил, что это только породит конфликт, и упрямо отказывался слушать. Империя Асвельт наслаждалась правлением поколений хороших императоров, но это не значит, что в долгой истории империи никогда не вспыхивали конфликты из-за престолонаследия.

Tempus Fugit 888. Попытка убийства третьего принца породила конфликт, ныне обычно называемый Лабиринтом Ночного Тумана, который менее чем за месяц перерос в гражданскую войну, раздиравшую империю на части. Через несколько лет третий принц разбил силы первого принца, взойдя на трон как император Рамза X. Как гласит Хроника Империи Асвельт, пролилось неслыханное количество крови, и не пощадили ни дворян, ни простолюдинов. Если бы иностранное государство выбрало этот период для вторжения, Империя Асвельт пережила бы свой темнейший час со дня основания. Но, казалось, такой атаки не последовало. В ту мрачную эпоху ветры войны разрывали весь континент. По мнению Розмари, все они были слишком заняты, чтобы утруждать себя вторжением в регион, не имеющий ресурсов.

В империи было много хороших императоров, но легко вкладывать смысл в прошлое. Тот, кто думает, что у нас будут хорошие императоры вечно и вечно, либо большой дурак, либо величайший оптимист в мире.

Достаточно взглянуть на нынешнее состояние Фернеста, чтобы узнать судьбу страны, управляемой тупицей. И Розмари, на личном уровне, не была таким уж патриотом, как Феликс или покойный Гладден. Тем не менее, именно потому, что она воочию видела, как Рамза, движимый страхом за будущее империи, посвятил себя делам царства, она поклялась ему в своей безоговорочной лояльности. Это был поступок, совсем на неё не похожий.

Затем следующее — предательство Феликса и Лазурных Рыцарей. Это имеет ещё меньше смысла, чем новый император…

Абсолютная лояльность Феликса к Рамзе была очевидна, но сама по себе это не причина поднимать восстание против империи. Если всему, что сказал ей Оскар, можно было верить, то это была прямая линия от отказа признать Дармеса императором до отказа признать слово самого Рамзы. Лазурные Рыцари не последовали бы за ним так далеко, чтобы заклеймить себя предателями, не говоря уже о том, что Феликс никогда бы не занимал своё положение среди Трех Генералов империи, если бы был таким недальновидным.

Должна быть причина, по которой Лазурные Рыцари решили последовать за восстанием Феликса. Как бы мне ни казалось, что быстрее всего было бы получить историю от самого человека… Что ж, в любом случае, я уверена, что права насчет императора.

Но когда она выдвинула свою теорию о том, что смерть Рамзы была вызвана болезнью, Оскар сразу же отверг её.

“Что? Тогда это не болезнь?”

“Нет, миледи”.

“Тогда какой-то внезапный несчастный случай?”

“Тоже нет. Мне сказали, что Его Императорское Высочество сам объявил о своем намерении отречься от престола и назвал канцлера Дармеса преемником трона”.

“Мне трудно во все это поверить”, — наконец пробормотала Розмари. Все знали, как глубоко Рамза доверял Дармесу. Но, если не считать болезни или непредвиденного несчастного случая, отречение от престола, когда они все ещё были в разгаре войны, было совершенно и полностью неестественно. Нынешний конфликт начался, когда Рамза объявил о своем намерении объединить Дуведирику. Говоря прямо, отречься от престола, не доведя до конца войну, которую он сам инициировал, было невыносимо эгоистично.

“Я думаю так же, как и вы, миледи. Но с тех пор как церемония отречения прошла, а коронация последовала за ней в короткий срок, отмахнуться от этой истории как от выдумки может оказаться трудным”.

“И тогда Феликсу это показалось ещё более невероятным, чем мне, поэтому он поднял восстание против нашего нового императора Дармеса. Так дело было?”

“Угадывать мысли лорда Феликса выше моего скудного ума, но, похоже, Лазурные Рыцари действительно столкнулись с прямыми силами императора в ранней стычке на окраинах столицы”.

“Прямые силы?” Розмари потребовалось мгновение. “О, армия под командованием той жуткой женщины”.

Однажды, когда представляли Дармеса, она обменялась парой слов с генерал-лейтенантом Флорой Рей, которая командовала его прямыми силами. Розмари запомнила её бледной, как труп, и говорящей так, будто она оставила свои эмоции где-то. Казалось, изначально она возглавляла разведывательный отдел, который Дармес создал независимо от мерцаний. Это было только то, что Розмари случайно подслушала, поэтому насколько это правда, она не знала, но что было ясно в любом случае, так это то, что женщина не произвела на неё хорошего впечатления.

“Мне сказали, что фактическая битва закончилась серией разрозненных стычек…” Оскар говорил уклончиво, что было не свойственно ему. Розмари дернула подбородком вверх, указывая, чтобы он продолжал.

“По-видимому, пока происходили эти стычки, лорд Феликс пробрался в замок Листелейн…” Он замолчал. “Ну, если вы позволите мне перейти к сути, похоже, он похитил Его Императорское Высочество, бывшего императора Рамзу”.

Розмари позабавило, как это её даже не шокировало. Для Феликса провернуть это, вероятно, было легкой прогулкой.

“Но зачем лорду Феликсу рисковать, сбегая с Его Императорским Высочеством?” — спросил Оскар.

“Откуда мне знать? Это его ты хочешь спросить…” Розмари замолчала. “Подожди, Лазурные Рыцари должны были сражаться с Восьмым Легионом. Чем это закончилось?”

Против обычной черни победа Лазурных Рыцарей была бы обеспечена без тени сомнения. Но они столкнулись с армией во главе с её заклятым врагом, Богом Смерти Оливией. Хотя её силы были намного слабее, насколько слышала Розмари, в своей первой кампании они обвели вокруг пальца армию Северной Персиллы, когда та вторглась в Фернест. Она сомневалась, что даже Лазурные Рыцари нашли бы их легкой добычей.

“Посланница говорит, что даже она не знает, что там произошло. Это не более чем моё собственное мнение, но я не вижу, чтобы Лазурные Рыцари проиграли, пока они были в состоянии сражаться. Я предполагаю, что прежде чем битва достигла своего завершения, они объявили перемирие”.

“Перемирие…” — задумалась Розмари. “Это не невозможно, полагаю, учитывая, что Феликс сбежал с бывшим императором… Итак, что наш новый император хочет, чтобы я сделала?”

Оскар выглядел ошеломленным, затем сказал с неохотой: “Миледи, ваш приказ — взять Багровых Рыцарей и Рыцарей Гелиоса и уничтожить мятежных Лазурных Рыцарей”.

“Понятно. Вот почему император Дармес послал нам подкрепление в виде этой орды ни рыбы ни мясо. Не стало ли это интересным?” Розмари поднесла руку к подбородку и издала низкий смешок. Выражение лица Оскара стало чрезвычайно мрачным.

“Уверен, мне не нужно напоминать вам, миледи, что это императорский указ. Это не та вещь, которую можно игнорировать, даже если вы одна из Трех Генералов”.

“Императорский указ…” — пробормотала Розмари. “Императорский указ…” Она подняла упавшую стрелу, наложила её на тетиву, затем выпустила в гуля, который как раз собирался наброситься на солдата Королевской Армии. Стрела выбила сердце гуля, появившись вновь, облаченная в алое, но существо вонзило зубы в голову солдата, как ни в чем не бывало.

“Миледи!” — крикнул Оскар. Розмари пожала плечами.

“Ой, промахнулась. Должна отдать должное имперским солдатам в наши дни, однако — даже потеря сердца их не смущает”.

“Миледи, пожалуйста, — медленно сказал Оскар, с ноткой отчаяния в глазах. — Пожалуйста, только не делайте ничего опрометчивого. Если мы ослушаемся императора, мы покойники”.

“Ты говоришь, но Феликс же восстал, не так ли?”

“Как я уже говорил ранее, не мне гадать о чувствах лорда Феликса”.

“Я тоже ни черта не понимаю, что у него на уме, — ответила Розмари. — Но он не из тех, кто действует не подумав”. Сначала драма с императорским престолонаследием и предательство Лазурных Рыцарей, теперь гули, которых Дармес прислал под видом подкрепления? “В империи в настоящее время что-то гнилое, в этом нет ошибки. Если мы хотим понять, что лежит в основе этого, — объяснила Розмари, — мы не можем позволить себе делать необдуманные шаги”.

“Другими словами, вы собираетесь проигнорировать императорский указ Его Императорского Величества?” Голос Оскара дрожал.

“Я не говорила ничего подобного”.

“Мне так показалось, миледи”. На лице Оскара заметно выступил пот, и его дыхание стало прерывистым. Розмари достала из кармана вышитый платок и бросила его в него.

“Будет плохим примером для солдат, если их уважаемый начальник штаба будет строить такое лицо”.

Оскар посмотрел на платок в своей руке, затем на Розмари, и обратно, прежде чем пробормотать извинение. Розмари отмахнулась от него, как бы в раздражении. “Прежде чем у тебя появятся какие-то идеи, тебе не нужно возвращать это. Мне не нужен платок, пропитанный твоим потом”. Уголки её губ изогнулись вверх. Уголки губ Оскара опустились вниз.

“Вы жестоки со мной, миледи”, — упрекнул он её.

Розмари загоготала, дружески похлопав его по плечу. “О, хватит беспокоиться. Пока я солдат имперской армии, я не собираюсь игнорировать указ императора. В конце концов, я все ещё несу ответственность за жизни таких, как ты”.

“Это ещё больше углубило бы преданность солдат вам, если бы они это услышали”, — легко сказал Оскар, его лицо прояснилось от нескрываемого облегчения.

“Поскольку наше подкрепление сдерживает Королевскую Армию, наша работа здесь сделана. Мы оставим подразделение для наблюдения и вернемся в Крепость Кир”.

“Понял!”

Слушая звук сапог Оскара, спускающихся по лестнице, Розмари смотрела на поле боя. Даже когда она смотрела, гули, повинуясь своим инстинктам, бросались на солдат Королевской Армии, бегущих в беспорядке.

Ты называешь этих тварей имперскими солдатами? Не смеши меня!

Твари роились вокруг падающих с криками и воплями солдат, разрывая им животы и сражаясь друг с другом, чтобы первыми набить глотки обнаженными внутренностями. Розмари перевела взгляд и увидела другого гуля, который схватил солдата за волосы и вонзил зубы ему в шею, отрывая и пережевывая куски плоти среди фонтана крови. Внизу не было ничего похожего на тактику поля боя. Теперь это была не что иное, как бойня. Розмари поняла, что её руки, сжатые в кулаки, трясутся от ярости.

Вы приходите и разрушаете мою игру… С этим она взбежала на сцену.

Отвратительные голоса, доносившиеся к ней на ветру, только усиливали её гнев.

VI

Гонец Трэвиса пришел с известием о том, что они столкнулись с армией гулей, несущей имперские знамена. Корнелиус не стал задавать вопросов о правдивости сообщения. Он отправил отряд на помощь им, затем, не колеблясь, отдал приказ всем силам отступить и сформировать оборонительный строй со всей поспешностью против гулей, атакующих с востока, сосредоточившись вокруг генерал-лейтенанта Германа, который преуспевал в обороне. Корнелиус объявил свой приказ быстро и точно. Но они были почти бессильны против гулей, которые хлынули, как вода, выпущенная из-под земли. Их сила сопротивления истощалась с каждым проходящим мгновением.

Первый Союзный Легион, Лагерь Ламберта

Поле боя вокруг него воняло кровью и разложением. Ламберт размахивал мечом изо всех сил, но конца и краю не было видно. По мере того как его отряд снова и снова отступал, их загоняли в угол.

“Если бы не быстрое решение лорда-маршала, я не сомневаюсь, что мы уже давно прошли бы через врата в страну мертвых”, — сказал Грелл. Ламберт согласился с каждым словом. Если бы Корнелиус приказал им сражаться до последнего против гулей, появившихся из ниоткуда, лучшее, на что они могли надеяться, это потерять половину своего отряда — в худшем случае это могло означать полное уничтожение. Та небольшая подготовка, которую им удалось провести, была всем, что предотвратило кровавую баню. И все же…

“Тем не менее, — пробормотал про себя Ламберт, — это может быть лишь вопросом времени”.

“Ну, это не годится”, — раздался упрек Грелла из-за его спины. “Малодушие нашего командира? Я не потерплю от вас больше бездумных комментариев”. Грелл ударил своим маленьким щитом в гуля, который бежал на него слева, затем вонзил своё длинное копье глубоко в другого, который шел спереди. Это, похоже, не обеспокоило гуля, однако. Все ещё пронзенный копьем, он наступал, его порочная пасть широко раскрыта. Ламберт обогнул гуля справа, затем, собрав последние капли сил, обрушил на него свой меч.

“Ты не должен быть слишком безрассудным”, — сказал он Греллу.

Наконец, старик сказал: “Это ужасный враг”. Ламберт был ошеломлен. Это было правдой, что гули, которые, казалось, не чувствовали боли, когда атаковали, были ужасными тварями. Но он никогда не думал, что настанет день, когда он услышит эти слова из уст Грелла. Не подумав, он сказал ему об этом. Брови Грелла нахмурились.

“Не из-за того, как они выглядят, и не из-за того, что им все равно, когда на них нападают. Битва — это благородная вещь, где ты противопоставляешь свой разум и тело противнику. Я учил вас этому, милорд, много лет назад. Но в этих тварях этого нет. Внутри них вообще ничего нет. Вот что меня пугает”.

Ламберт серьезно кивнул. “В любом случае, единственный вариант, который у нас есть, — это бегство”.

Равнины, простиравшиеся вокруг них без ничего, что могло бы загородить линию обзора, не подходили для обороны. Но если они продолжат отступать на восток, они доберутся до ущелья, известного как один из самых опасных перевалов Фернеста. Судя по тому, как гули двигались до сих пор, Ламберт не думал, что они способны тонко настраивать свои движения, как человек. Он мог только удивляться, как Корнелиус немедленно определил восток как направление их отступления.

Неужели эти твари никогда не устают?! Сколько бы времени ни прошло, свирепость гулей не ослабевала. Отряд Ламберта погружался в пучину истощения и отчаяния. Единственной причиной, по которой они могли поддерживать какое-то подобие организованного отступления, было не что иное, как мастерское командование Ламберта. И все же…

“Грааааууу…” Сокрушительное численное превосходство было за пределами того, что они могли компенсировать мастерством. Гуль волочился по земле, чтобы вонзить зубы в бедро Ламберта. Когда его подвижность, его единственное преимущество над этими тварями, была отнята, все, что ему оставалось, это безмолвный зов смерти.

Я всегда надеялся умереть на поле боя. Похоже, моё желание исполнится, хотя я бы не выбрал гулей в качестве последнего врага, подумал Ламберт. Даже боги наслаждаются своими жестокими шутками.

Он издал вздох, такой же глубокий, как самые глубокие места земли, затем поднял меч высоко над головой. В тот же миг кто-то сзади сильно схватил его за плечо. Ламберт обернулся и увидел перед собой раздраженные глаза Грелла.

“Какого черта?!”

“Ничего подобного. Я никогда не учил тебя умирать, не выполнив свой долг”.

“Я никуда не могу убежать на этих ногах. Я решил умереть здесь, так что оставь меня”. Ламберт повернулся к Греллу спиной, затем снова поднял меч.

“Это глупо. Если ноги отказывают, ползи отсюда”.

“Я генерал! Как будто я опозорюсь так! Грелл, ты убирайся отсюда!”

Грелл помолчал мгновение. “Вы не побежите, сэр?”

“Сколько раз мне это повторять?!”

“Тогда так тому и быть”. В то же время, когда он воспринял эти последние слова Грелла, острая боль пронзила шею Ламберта.

“…Грелл, ты… ублюдок…” Когда его зрение померкло до белого, последнее, что увидел Ламберт, было лицо Грелла, твердое, как железо.

“У ученика нет права умирать раньше своего учителя”, — пробормотал Грелл. Он подозвал нескольких солдат, стоявших поблизости, и приказал им взять Ламберта и бежать. Затем он повернулся к гулям, длинное копье в руке. Солдатам позади себя он крикнул: “Отсюда дорога одна — в страну мертвых. Все ли у вас улажено?”

“Как будто тебе нужно спрашивать, — усмехнулся старый солдат. — Я давно все уладил”.

“Я ждал этого дня, — сказал другой, крутя клинок, который нес его по континенту, с ловкостью акробата. — Теперь, наконец, я могу выпить чашу с нашими товарищами, которые ушли раньше нас”.

Каким-то чудом, солдаты, которых Грелл привел с собой в бой, были все там, и ни одного лица не отсутствовало.

Грелл посмотрел на них с бесстрашной усмешкой. “Идите. До самого конца жизни”.

Банда старых воинов, числом не достигавшая и двадцати, отправилась в путь, сначала шагом, затем постепенно набирая скорость, пока в конце концов они не устремились вперед, как лесной пожар. Их боевой клич заглушил даже ужасные стоны вокруг них, прозвенев в темноте поля боя.

Первый Союзный Легион, Лагерь Найнхардта

“Не обманывайте себя, думая, что сможете справиться с гулями! Просто сосредоточьтесь на бегстве!” Даже в пасти смерти меч Найнхардта не переставал двигаться, пока он выкрикивал приказы. Катерина подошла к нему, её меч был покрыт грязью, а дыхание было тяжелым. Её выражение было мучительным.

“Генерал, отряд подполковника Табиты отрезан. Она просит помощи”.

“Как бы мне ни хотелось ей помочь, у меня нет лишних солдат. У нас самих полно дел…” Он фактически говорил Катерине бросить отряд Табиты, но Катерина ничего не сказала в ответ. Из шести тысяч солдат, служивших под началом Найнхардта, осталось только четыре тысячи. Когда дело доходило до выживания в бою, ничто не имело большего значения, чем опыт. Но даже самые проницательные умы и искусные фехтовальщики среди них могли быть не более чем беспомощными младенцами перед лицом такого странного врага, как гули.

Торговля жизнью и смертью продолжалась без остановки.

“Черт!” Рой гулей врезался в Найнхардта, сбив с ног и его, и его лошадь. Он поджал конечности, чтобы перекатиться, убедившись, что его ноги запутались в ногах гуля, который налетел на него, чтобы повалить и его. Он снова был на ногах, только чтобы увидеть, как отряд, составлявший ядро их обороны, исчезает под волной гулей. Отвратительная рука потянулась к спине Катерины. Найнхардт снес её восходящим ударом меча, затем взял поводья лошади, которая забилась поблизости, и вскочил на неё. Он протянул перепачканную грязью руку Катерине.

“Но наши союзники, они все ещё…”

Найнхардт едва заметно покачал головой. “Извини, что тебе достался такой никудышный командир”.

“Это не…”

“Возьми мою руку”. Катерина протянула дрожащую руку. Найнхардт крепко сжал её, затем подтянул к себе на лошадь сзади. “Держись крепче и смотри не упади”.

“Да, сэр…” Катерина обвила руками его талию. Они казались ещё тоньше, чем выглядели, и даже через доспехи он мог сказать, как сильно она трясется.

“Поехали!” Найнхардт сжал бока лошади и дернул поводья, и лошадь подчинилась своему новому хозяину, уносясь прочь от пропасти смерти. Лошадь неслась быстрым галопом, и вскоре они оставили какофонию криков позади. Возможно, это была работа какого-то животного инстинкта выживания.

Ледяной нож ветра безжалостно вонзался в тело и сердце Найнхардта. Струйки крови капали с его рук, сжимавших поводья, добавляя к постоянно растущему красному пятну на спине его лошади.

Первый Союзный Легион, Главный Штаб

“Отряд генерал-лейтенанта Трэвиса выбрался благополучно?”

“Да, сэр. Кажется, он смог успешно отойти”.

“А что насчет отрядов генерала Ламберта и генерал-майора Найнхардта?”

“Оба понесли тяжелые потери, но, насколько я слышу, это не помешало их отступлению”.

“Спасибо”.

“Сэр! Я оставлю вас здесь, лорд-маршал!” Гонец выбежал из лагеря. Корнелиус смотрел, испытывая внутреннее облегчение. Затем сзади раздался голос, спокойный и собранный. Это был адъютант Пола, бригадный генерал Отто.

“Лорд-маршал, отряд генерал-лейтенанта Германа, кажется, едва держится”.

Корнелиус поднял подзорную трубу. Бушующая масса гулей приближалась к Герману и его солдатам, оттесняя их. Корнелиус быстро принял решение.

“Немедленно отправьте к нему полковника Сахиэля”.

“Это ослабит вашу защиту, милорд”, — без колебаний ответил Отто, сделав шаг вперед.

“Отряд генерал-лейтенанта Германа — ключевой элемент нашей обороны. Если он сломается, это будет первым звеном в цепи, которая приведет к нашему уничтожению. Я знаю, что вы знаете это, бригадный генерал”.

Отто замолчал. “Я немедленно отправлю его, сэр”, — наконец сказал он.

Сахиэль и его батальон из двух тысяч тяжелых пехотинцев поспешно отправились на подкрепление. С этим единственными силами, остававшимися вокруг главного лагеря, были батальон из двух тысяч легкой пехоты под прямым командованием Пола, личная гвардия Корнелиуса и трое из Десяти Мечей Фернеста, которые были там для его защиты.

“Немного маловато людей, чтобы заботиться о вас, вы не находите?” — криво сказал Пол сбоку от Корнелиуса.

“Я ещё не настолько дряхл, чтобы мне была нужна сиделка”, — парировал Корнелиус, поглаживая свою густую белую бороду с преувеличенным хмурым видом. Пол просто подшучивал, потому что беспокоился о Корнелиусе, а Корнелиус отвечал так театрально, потому что знал это. В то же время младшие офицеры, которые знали их только как старшего и подчиненного, выглядели напряженными.

Здесь все решится. Корнелиус достал карманные часы с выгравированным листом леды — гербом дома Гренинг — и открыл их, чтобы проверить время.

“Что ж. Еще несколько часов, тогда…” — пробормотал он. “Есть вести от Восьмого Легиона?”

“Никаких, сэр. Вероятно, они все ещё сражаются с Лазурными Рыцарями”.

“Понятно. Возможно, это так”.

Противником Восьмого Легиона был самый могущественный рыцарский орден империи. У них была Оливия, но даже тогда он не ожидал, что победа придет легко. Конечно, то, что случилось с нами, могло случиться и с ними…

Все, что он видел в докладах Клавдии, доказывало, что Оливия также обладает сильным даром командования. Она будет знать, когда пора отступать.

“Вам не о чем беспокоиться, когда речь идет о генерал-лейтенанте Оливии, лорд-маршал”, — сказал Пол голосом, полным уверенности. Корнелиус не мог не нахмуриться.

“Ты опять ведешь себя как заботливый старый дурак”.

“Вы тоже, - ответил Пол. - В любом случае, единственное утешение в том, что Багровые Рыцари и Рыцари Гелиоса не вмешались”.

“Может быть, они не столько не вмешались, сколько не смогли”.

“И вам так кажется, лорд-маршал?”

“Эти гули, предположительно, на их стороне, но они были явно потрясены”.

Пол тоже подозревал об этом. Если бы гули были частью более крупного тактического плана, дела для Первого Союзного Легиона могли бы легко стать ужасными. Причина, по которой они все ещё только сдерживали тварей, была, конечно, отчасти результатом руководства Корнелиуса, но, что более важно, отсутствием какого-либо порядка в атаках. Несмотря на то, что им предоставилась эта прекрасная возможность, Розмари и её солдаты немедленно оставили свою игру и отступили обратно в Крепость Кир — что имело смысл только в том случае, если имперские силы, размещенные в крепости, не знали о существовании гулей.

“Гули или нет, невозможно не видеть, что когда-то они были людьми. Как вы думаете, империя работала в секрете над разработкой этого богооставленного зверства?”

“Технологические инновации империи продвинуты, но даже тогда я сомневаюсь, что они способны на это. Однако, если взглянуть с другой стороны, можно понять, что существует сила, известная нам с давних времен, которая могла это вызвать”.

“Вы имеете в виду магов…” — наконец сказал Пол, его лицо омрачилось. Корнелиус серьезно кивнул.

Среди окружающих их поднялось взволнованное бормотание.

В эпоху военачальников Пол сражался с магом из малого государства, который мог манипулировать комьями земли. После изнурительной битвы он отбил их, но до сих пор носит на спине большой шрам от той схватки.

“Я согласен, так называемые руки богов — реальная возможность, — продолжил Пол. — Только это означало бы, что могущественный маг объединился с империей”.

“Будет время должным образом обдумать этот вопрос, когда мы выберемся из этого”.

“Если мы выберемся…” Пол посмотрел туда, где сражались силы Германа, повторяя те же слова в своем сердце.

Первый Союзный Легион, Лагерь Германа

Когда главный лагерь был наполовину в руинах после того, как его захлестнули гули, он больше не мог функционировать как центр управления.

“Отряд Альмы из полутора тысяч человек уничтожен. Мы больше не можем удерживать передовую. Генерал Герман, по крайней мере, вам… следовало бы бежать…” Солдат упал лицом в грязь, уже мертвый. Герман, тяжело дыша, ничего не мог ответить. Его внимание было сосредоточено на том, чтобы вонзить свой меч в правую сторону груди атакующих гулей. Он уклонялся, иногда делая шаг вперед. В ходе того, как он пронзил столько гулей, что затупил лезвие своего меча, его подозрение переросло в уверенность.

Я знал это. Он сильно тряхнул, чтобы сбросить охристую жидкость, которая прилипала к его лезвию, как дурная обида, затем, не останавливаясь, чтобы перевести дух, он посмотрел на Льюиса. “Их слабое место…” Прямо перед его глазами гуль вырвал горло Льюиса, повалив его на землю в огромном фонтане крови.

“Гене… я не… хочу… умирать…” Гули карабкались друг на друга, чтобы наброситься на Льюиса. Выскальзывая между их отвратительными стонами, Герман мог слышать смесь криков и рыданий. Но Льюис был теперь вне его помощи. Никто не может избежать своей участи, когда она предрешена.

“Будь все проклято!” С остатками предсмертных криков Льюиса, все ещё звучавшими в его ушах, Герман на мгновение оказался прикованным к месту.

“Нг… га!” Боль пронзила его, как молния. Он посмотрел вниз и увидел гуля, от которого остался только торс, с зубами, впившимися в его левую лодыжку.

“К черту тебя!” Он изменил хватку на мече, затем вонзил его прямо в правую сторону груди гуля. Тут же другой прыгнул ему на спину. Он бросился назад, вдавив его в землю под собой. Раздался неприятный липкий звук, за которым через несколько секунд последовало зловоние, от которого у него перевернулся желудок. Герман перекатился по земле, пока не добрался до того, что осталось от Льюиса после того, как зубы гулей разорвали его на части и сожрали. Затем он вздрогнул. Как будто желая воспользоваться его минутным открытием, гуль, его разинутая пасть растягивалась ещё шире, побежал к нему на четвереньках с невероятной скоростью. Герман заревел во весь голос — затем, даже не дотянувшись до меча, он вонзил сжатый кулак в открытую пасть гуля.

“Получай!” — прорычал он. Звук ломающейся кости раздался в его ушах, когда его кулак врезался в землю. Не останавливаясь, чтобы перевести дух, он вытащил нож и вонзил его в грудь твари. Убедившись, что она не двигается, он медленно вытащил кулак, затем тяжело опустился. Не думал, что меня снова застанут врасплох… подумал он. Похоже, для меня это конец пути. Простите, маршал Корнелиус, генерал Пол, что сдался здесь.

Его сознание угасало, когда молодой солдат подбежал и взвалил его на ноги.

“Генерал Герман! Залезайте ко мне на спину!”

“Не беспокойся…” — пробормотал Герман. “Остатки моей жизни вот-вот сгорят… и у меня есть важные приказы… Твое ухо…”

“Но, сэр…”

“Быст… рее…”

Солдат замолчал, затем прижал ухо ко рту Германа. Через мгновение он сказал: “Понял, сэр. Я прослежу, чтобы это дошло до лорда-маршала”. Но Герман больше не мог ему ответить.

Герман Хак, решивший остаться простолюдином до конца, был непреклонен в своем отказе унаследовать имя знатного дома. Даже много лет спустя, в деревне, где, как говорят, он вырос, до сих пор стоит его великолепная бронзовая статуя.

Первый Союзный Легион, Главный Лагерь

Силы Германа сражались, как львы, пока, когда около половины солдат успешно отступили, отряды не распались. Каждый из них балансировал на грани, и когда один рухнул, другие последовали один за другим. В разгар этого один из солдат генерал-лейтенанта Германа появился в главном лагере.

“Генерал-лейтенант Герман пал в бою”. Со словами солдата казалось, что огромная ледяная тень упала на лагерь. “Он поручил мне передать последнее послание”.

“Его последнее…” Корнелиус замолчал. “Скажи мне”.

“Да, сэр. Слабое место гулей — в правой стороне груди. Ударьте их туда, и они перестанут двигаться”.

“Вот как…” — задумчиво сказал Корнелиус. “Ты хорошо сделал, что принес это мне”.

Отто немедленно заговорил. “Я возглавлю арьергард. Вы двое…”

“Что, мы должны бежать?” — Пол закончил за него предложение.

Следующие слова Отто застряли у него в горле, но он быстро пришел в себя. “Война не заканчивается этой битвой, — возразил он. — Я имел в виду, что мы не можем позволить себе потерять вас”.

“Поэтому мы должны вытащить отсюда как можно больше солдат живыми”.

“Да, и я говорю вам, что я возьму на себя эту обязанность!” Отто кричал — редкое зрелище. Уголки рта Пола дернулись.

“Давно я не видел тебя таким, Отто. Напоминает мне о твоих ссорах с генерал-лейтенантом Оливией”.

“Как вы можете шутить в такой ситуации?!” — воскликнул Отто. Пол положил руку ему на плечо.

“Эти гули представляют собой угрозу большую, чем любая другая. Если это действительно работа мага, то Королевскую Армию ждут впереди ещё более жестокие битвы”. Пол замолчал и тепло улыбнулся Отто. “Но я нисколько не волнуюсь. Потому что я знаю, что, несмотря на все это, те, кто поведет следующее поколение, выросли сильными”.

“При всем уважении, сэр, именно из-за угрозы, которую представляют гули, и из-за суровых сражений, которые ждут впереди, сейчас, более чем когда-либо, мы не можем позволить себе потерять ни одного из вас. Я умоляю вас, сэр. Пожалуйста! Пожалуйста, доверьте мне командование арьергардом!”

Выражение лица Пола стало суровым, и он крепче сжал плечо Отто. “В каждую эпоху именно молодые прокладывают новые пути в будущее. Старикам здесь не место”. Отто скрипнул зубами, его лицо было мучительным. Пол дважды похлопал его по плечу, затем повернулся к другому старому генералу, который спокойно наблюдал за их обменом. “Я прав, сэр?”

Корнелиус, как будто не в силах больше сдерживаться, разразился смехом. “Пол, ты вытащил все слова прямо из моего рта. Полагаю, на том и порешим. Я ожидаю увидеть Бога Поля Битвы во всей его славе”.

“Как пожелаете”.

“Я надеюсь, вы не забыли о нас, лорд-маршал”. Голос принадлежал Солиду Юнгу, отцу Клавдии, говорившему от лица Десяти Мечей Фернеста. Выражение лица Корнелиуса изменилось, его глаза стали жесткими.

“Вы вернетесь в столицу. У вас есть долг защищать короля Альфонса”.

“Действуя по велению Его Величества, я вынужден смиренно отказаться”.

“Я говорю тебе снова, ты вернешься в столицу. Если бы Его Величество знал о текущей ситуации, можешь быть уверен, он сказал бы тебе то же самое. Я знаю его природу лучше, чем кто-либо”.

Взгляд Солида стал острым, и хитрая улыбка расползлась по его лицу.

“Действительно, вы, возможно, правы. Но в конце концов, все, что вы говорите, не более чем предположения. Не желая проявлять неуважение, лорд-маршал, но я не убежден”. Когда Корнелиус только молча уставился на него, он добавил: “Ну же, нет нужды быть жестоким. Я знаю, что я грубоват и не великий талант, но, по крайней мере, позвольте мне быть вашим щитом, милорд”. Он прижал левую руку к груди в рыцарском салюте. Двое других с ним воткнули свои мечи в землю. Помимо Солида, Десять Мечей Фернеста не были рыцарями. Они были мастерами клинка. Этот жест означал, что они намерены оставаться верными до конца.

Корнелиус смотрел на них со смесью эмоций на лице. “Вы невозможны, все до одного…” — беспомощно сказал он. “Делайте как хотите”.

“Да, милорд. С вашего позволения, мы так и сделаем”.

Затем Корнелиус развернул свои силы в кольцевой строй, затем нацелил их на самый большой разрыв и тихо отдал приказ наступать. Полчища гулей устремились к арьергарду, как мотыльки на пламя.

Клинок Корнелиуса двигался, как вода, сквозь гулей на его пути. Он был настоящим воином, каким был в свои лучшие дни. Гули атаковали со всех сторон, но Корнелиус двигался с легкой грацией кошки, пригибаясь к земле, затем резко вращаясь, как волчок, чтобы нанести удар своим драгоценным клинком Лемурией. Синяя полоса сверкнула, и гуль покатился по земле с отрубленными ногами. Корнелиус быстро вонзил Лемурию в правую сторону его груди, и существо, которое извивалось, как насекомое, замерло.

Знание, за которое генерал-лейтенант Герман умер, не пропадет даром. Его меч снова был наготове. Пол окликнул его сзади.

“Ах, это напоминает мне о том, как мы были молодыми людьми, размахивая мечами бок о бок”.

“Да. Хотелось бы, чтобы мы нашли время выпить и вспомнить те старые добрые времена. Но как-то так и не получилось”.

“Без сомнения”.

“Но посмотри-ка, Пол. Огонь сегодня разгорается немного медленно, не так ли?”

“Такие суровые слова, сэр. Хотя и с опозданием, я наконец-то начинаю разогреваться. Я считаю, что готов оправдать ожидания вашей светлости”.

Пол повернулся к ближайшему из надвигающихся на них гулей, затем обрушил свой клинок с треском, подобным молнии. Тем же движением он опустил стойку, столкнулся с новыми гулями, появившимися в промежутке между рассеченными половинками последнего, затем использовал Быстрый Шаг Громовых Раскатов. Для каждого гуля, мимо которого он проносился, была вспышка стали. Твари беспомощно рухнули на землю, с дырами, пронзившими правые стороны их грудей. Его ноги вырыли канавку в земле, когда он остановился, дюжина неподвижных гулей была разбросана на его пути. Что-то вроде пара поднималось от его тела, сворачиваясь в форму, которая странно напоминала фигуру какого-то свирепого бога.

“Бог Поля Боя все ещё жив”, — сказал Корнелиус. Искусство, которое он использовал, было противоположностью Быстрому Шагу Пола — искусством иллюзий. Он двинулся, чтобы слегка прижаться спиной к спине Пола, на его лице была непоколебимая улыбка.

“Я только начинаю. Настоящая битва начинается сейчас”. Но, несмотря на его слова, Пол начинал терять терпение. Гули были такими же безмозглыми, как и предполагал их интеллект, но их одушевляло нечто вроде животного инстинкта.

Проблема была в том, что в то время как животные знают, когда сдаться, у гулей не было такого инстинкта. Пока слабое место в их груди оставалось нетронутым, им было безразлично даже то, что их разрывают на части. В небольшом количестве они не представляли бы угрозы, но более десяти тысяч из них — это совсем другое дело. Лазурные Рыцари, самые элитные солдаты империи, были бы намного более легким противником.

Но это не самое худшее… Пол чувствовал, как пот безудержно льется из каждой его поры. Бесполезно было сравнивать, но все же на пике своих сил он уничтожил бы вдвое больше своей последней атакой. Остро осознавая упадок своего тела, он посмотрел на членов Десяти Мечей, защищающих Корнелиуса. Их оборона была твердой, как скала, и они прикрывали пробелы, оставленные личной гвардией Корнелиуса. Они живут в соответствии со своей репутацией. На время он должен быть в безопасности. Чтобы вывести все свои силы, потребуется время. Пол сжал меч сильнее. Просто продержись для меня, пока отступление не будет завершено…

Гуль проскользнул мимо линии гвардейцев, войдя в зону досягаемости удара. Пол одним взмахом отправил его хватающие руки в воздух, затем вернул клинок, чтобы пронзить его грудь. Мгновением позже он освободил свой меч и снова использовал Быстрый Шаг Громовых Раскатов. Пол оскалился в свирепом рыке, когда бросился в массу гулей.

Даже с силой, текущей по каждому волокну моего тела, это не делает бремя лет менее сокрушительным.

Техника иллюзий Корнелиуса заключалась в том, как он двигал ногами. Он обманывал глаза противников, заставляя их дать ему открыться. Тот факт, что это достаточно хорошо работало на гулях, показывало, что, как и люди, они используют глаза, чтобы идентифицировать свои цели. С другой стороны, некоторые гули потеряли глаза, в то время как у других не было даже голов. На данный момент их реакции были существенно медленнее, чем у более целых гулей, но не было сомнений, что они определили местоположение его и остальных. Зрение могло быть их основным методом идентификации целей, но не единственным. Корнелиус решил, что они, вероятно, обнаруживают чувство присутствия, которое люди бессознательно излучают. Это было причиной тяжелого вздоха, который сейчас вырвался у него.

Вероятно, мы окажемся в весьма затруднительном положении… Ему не пришлось долго ждать, пока его дурное предчувствие стало реальностью. Повсюду начали появляться гули, на которых иллюзия не действовала. Хуже того, он изо всех сил пытался поддерживать технику, которая, как и Быстрый Шаг Пола, сжигала его силы, как лесной пожар.

Ничего не остается, кроме как сражаться по старинке.

Корнелиус отбросил свои иллюзии, одновременно пригибаясь, чтобы избежать кулака большого гуля, который размахивал им. Порыв воздуха ударил его по затылку, когда он вонзил свой меч между ног существа.

“Грааа!”

Лемурия идеально рассекла его по средней линии, когда Корнелиус разорвал тварь пополам.

“Следующий”.

Гули наваливались друг на друга с инерцией, чтобы расплющить Корнелиуса в лепешку. Он сделал несколько коротких вдохов, затем рассек воздух. Оставляя за собой синюю полосу, серповидный клинок изрубил гулей на куски. Это был настоящий завершающий удар, и такой, который мог быть осуществлен только Корнелиусом и Лемурией вместе.

“Как ни радостно было на это смотреть, милорд, я думаю, вы слишком сильно рискуете”. Солид разбил правую грудь другого гуля, затем плавно переместился, чтобы встать в слепую зону Корнелиуса.

Корнелиус глубоко вздохнул полной грудью. “Если не сейчас, то когда?” Он заставил себя подавить кровь, подступившую к горлу, затем поднял Лемурию и вонзил её в следующую волну гулей.

Черное пятно распространялось по земле, проникая все дальше и дальше по мере того, как солнце клонилось к западу. Подобно концентрации всех зол мира, оно пожирало великие имена, могучие воли и даже человеческое достоинство в своем всепоглощающем продвижении.

“Хрнгх…” — прокряхтел Корнелиус.

“Лорд-маршал! Отступайте, сэр!” Голос Солида резко прозвучал в его ушах.

Мир Корнелиуса исказился вокруг него, когда он посмотрел вниз на то место, где его правая нога была сожрана в клочья.

“Прямо сейчас у тебя ещё может быть шанс… Ты должен… убегать. Это время я могу тебе купить”.

“Простите, если я не в настроении для шуток, милорд”.

“Слушай. Я во власти смертельной болезни. Что бы ни случилось, моё время… коротко…” Это открылось ещё на центральном фронте, вскоре после того, как они отбросили Рыцарей Гелиоса. Узнав в тот момент, что ему осталось недолго жить, Корнелиус поставил все на Львов Близнецов на Рассвете в попытке переломить ход войны.

“Но сейчас вы живи. Пока вы живи, я намерен служить тебе щитом”.

“Ты проклятый дурак…” Он поднял Лемурию оставшейся рукой, используя меч как трость, чтобы подняться на ноги. Пока Солид маневрировал, чтобы прикрыть его, Корнелиус в своем сердце молча поблагодарил его.

Прошло некоторое время. Наблюдая, как Солид погружается в бушующую массу гулей, Корнелиус собрал последние силы в своей руке.

“Р-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!” Рев вырвался из него, когда он разрубал гулей перед собой одного за другим, дуга его клинка сверкала синим на мимолетное мгновение, прежде чем исчезнуть. Он не собирался ронять Лемурию, но клинок выпал из его руки, ударившись о землю с глухим звоном. Гули надвигались в свирепом наступлении. У него больше не было сил сопротивляться. И все же каждая черта лица Корнелиуса выражала только спокойствие.

“Это была улыбка, с которой ты отправила меня на войну, Сабрина, которая заставила меня сражаться до конца. Мне посчастливилось иметь лучшую из жен”. Он замолчал на мгновение. “Спасибо”.

Корнелиус подумал о своей жене, весело пекущей хлеб, и медленно закрыл глаза…

Корнелиус умер в возрасте семидесяти двух лет. Никто из грядущих поколений не узнает его последних слов. Но великие дела Корнелиуса-героя превратятся в песни и эпосы, и его продолжат любить многие.

“Простите, лорд Пол, что я не смог быть рядом с вами до конца…” Капитан гвардии, последний из оставшихся в живых, испустил последний вздох. Пол посмотрел туда, где был Корнелиус, но место, где когда-то стоял человек, уже кишело гулями.

Ты ушел вперед, да?.. Пол вспомнил то, что сказал, полусерьезно, ещё в Крепости Галия. Корнелиус, похоже, действительно почтил это. Может ли быть что-то более похожее на вас, милорд? “Я скоро буду” ?!. Внезапно он увидел перед собой кого-то, кто давно должен был покинуть это место. Дурак! выругался он, переходя в Быстрый Шаг Громовых Раскатов. Пронзив грудь гуля, как раз когда тот собирался наброситься на другого мужчину, Пол прорычал: “Какого черта ты здесь делашь?!”

“Гули разделили нас, сэр”. Отто повернулся назад, его голос был спокоен, когда он стряхнул осколок черепа с лезвия. “Я отстал”.

Не зря Пол держал Отто рядом с собой двадцать лет. Он сразу понял, что это полная выдумка. В то же время Отто знал, что Пол знает. “Способные солдаты понадобятся в будущем. Ты прекрасно это понимаешь, но…” Он замолчал, затем выпалил: “Невыносимый идиот!” Группа гулей набросилась на него, но Пол сразил их яростным ударом.

“Я, способный? Слышу об этом впервые”. Отто вонзил копье в грудь последнего гуля.

Была ли это какая-то гульская прихоть? Их внимание, если оно у них было, казалось, сосредоточилось на трупах, разбросанных по земле. Пол и Отто воспользовались моментом, чтобы увеличить расстояние между ними.

Отдышавшись, Отто продолжил. “Я не знаю, как обстоят дела со Вторым Легионом, но какие бы трудности ни ждали впереди, генерал Блад — и генерал-лейтенант Оливия — преодолеют их. Короче говоря, милорд, я просто верю в то, что вы мне сказали”.

Пол усмехнулся. “Подумать только, настанет день, когда я услышу эти слова из твоих уст. Блад — это одно, но представь шок девочки, если бы она услышала тебя сейчас”. Он представил лицо Оливии, широко раскрытые глаза от удивления, и улыбнулся, несмотря на себя.

“Хотя она сильно меня испытывала, её успехи превзошли все мои ожидания. Оглядываясь назад, я задаюсь вопросом, не был ли я немного завистлив к этой девушке, которая шла своим путем, не будучи связанной авторитетом или обычаями… Нет, я знаю, что был”. Лицо человека, за глаза прозванного Человеком в Железной Маске, сейчас озарилось незнакомой, мягкой улыбкой. Это было свежее зрелище даже для Пола.

“Тогда ты должен сказать ей об этом сам”. Он понимал, что это бессмысленно, однако всё равно задал вопрос, не предлагая Отто изменить своё решение. Как и ожидалось, другой мужчина ответил кривой улыбкой и покачал головой.

“А вы, милорд? Я думаю, что генерал-лейтенант Оливия обещала вам торт, не так ли?”

“Я всегда восхищаюсь тем, что эти твои уши улавливают…” — пробормотал Пол. “В любом случае, я буду довольствоваться ожиданием, пока она не доживет до конца своих дней и сама не постучит в врата страны мертвых”.

“Я надеюсь, когда это время настанет, я смогу присоединиться к вам”.

Пол кивнул, затем сказал торжественно: “Отто Штайнер, вам приказано сопровождать вашего генерала, Пола фон Бальцу, в страну мертвых”.

“Сэр!” — рявкнул Отто. “Я никогда и не намеревался делать ничего другого”. Он усмехнулся, и Пол ответил ему тем же.

“Дерзок до мозга костей, да? Это тот Отто, которого я знаю”.

Прихоть гулей прошла. Они возобновили своё буйство среди живых. Отто и Пол обменялись безмолвным кивком, затем повернулись к потоку смерти и бросились в атаку.

Спустя долгое время Дом Бальца, о котором говорили, что он обладал силами воинов-богов, оставался окутанным тайной. Многие источники говорили о глубокой привязанности, которую Пол питал к Оливии, но одна теория предполагала, что это произошло потому, что сила, которой обладала Оливия — сила бога смерти — в некотором роде напоминала его собственную силу. Однако достоверность этого так и не была установлена. Что было ясно, так это согласие ученых в том, что если бы Пол не оказал Оливии того доверия, которое он оказал, несмотря на её вопиющее пренебрежение нормами, её собственная героическая песнь никогда бы не родилась. Если рассматривать это наряду с его собственной боевой историей, не было сомнений, что он был одним из величайших людей той эпохи.

Симфония, задуманная в глубинах проклятых, затихла, и кроваво-красное солнце опустилось за горизонт, оставив лишь слабое свечение. Черная грязь, простиравшаяся по земле, потемнела ещё больше, и слуги ада приостановили свою работу.

Год был Tempus Fugit 1000. Операция Львы Близнецы на Рассвете, великое контрнаступление Королевства Фернест, закончилась неудачей. Семь из каждых десяти солдат Первого Легиона покинули то поле боя, но цена, которую они заплатили, была невообразимо огромна. Надвигалась буря, сильнее, чем когда-либо прежде, готовая обрушить разрушения на Фернест.

**

Шуточки переводчика

Это была какая-то гульская прихоть?

Переводчик: Бегите! Я их задержу.

**

Пол: В любом случае, я буду довольствоваться ожиданием, пока она не доживет до конца своих дней и сама не постучит в врата страны мертвых.

Оливия: Как бы сказать...

**

Корнелиус: Оставим будущее молодым.

Пол: Да, мы проложили путь для тех, кто придёт после нас.

Отто: Не хочу вас расстраивать, но...

Эштон: Бутербродик? У меня горчицы на всех хватит.

**

Розмари негодует:

**

Автор после того, как убил половину персонажей из армии Фернеста: