Объявление Войны

I

В разведывательном отделе одной страны был гражданский чиновник, который был чрезвычайно уверен в своих способностях и всегда предлагал свои мнения вышестоящим.

В этой стране, однако, способности ценились меньше, чем кровь, а человек происходил из самого низшего слоя низшего дворянства. Найти воду в бескрайней пустыне, было бы легче, чем найти начальника, готового его выслушать . Действительно, его начальник не был исключением — просто ещё один из многих.

“...итак, главный секретарь, если мы претворим моё предложение в жизнь, это значительно улучшит нашу обработку информации. Я надеюсь, вы дадите ему серьезное рассмотрение”.

Даже не взглянув на стопку бумаг, положенных на его стол, главный секретарь уставился на человека уничтожающим взглядом.

“Я говорил тебе, — сказал он медленно и выразительно. — Сколько раз мне нужно повторять, прежде чем ты перестанешь тратить время впустую?”

“Пожалуйста, просмотрите бумаги”.

“Я, — ответил главный секретарь, — чрезвычайно занятой человек. Прямо сейчас я должен идти патрулировать улицы”.

“Главный секретарь! Мы просим разрешения сопровождать вас в вашем обходе. Надеясь путем пристального наблюдения за вами в ходе ваших обязанностей применить себя к нашей работе с ещё большей самоотдачей!”

“Какие же вы никчемные, — снисходительно ответил секретарь. — Полагаю, сегодня я могу сделать исключение”.

Его усмешку встретили самодовольные улыбки его других подчиненных, когда они хором выразили свою благодарность.

“Но, главный, мои бумаги…”

Увы, у человека не было возможности заставить насмешливую толпу слушать его. Они исчезли в городе в сумерках в прекрасном расположении духа. Сжимая свою стопку бумаг, его окликнул кто-то. Это был коллега, происходивший из того же низкого дворянского сословия, что и он сам.

“Перестань уже биться головой о стену. Этот мерзавец никогда не будет слушать. Даже если бы тебе каким-то образом удалось заставить его принять твою идею, он бы просто украл заслугу, не моргнув глазом. Нам никогда не подняться по служебной лестнице, как бы мы ни старались. Мы должны просто заткнуться и выполнять порученную работу”.

Это был здравый совет. Если бы только человек преуспел в военном искусстве, перед ним, возможно, открылось бы множество возможностей. Но с телосложением, которое даже благожелательный наблюдатель назвал бы тощим, он никогда бы не выдержал такой жизни.

После этого коллега человека продолжал при каждом удобном случае делать ему замечания, но он закрывал на все это уши. В конце концов коллега перестал пытаться говорить с ним, и, чему способствовал тот факт, что он изначально никогда не был разговорчив, человек становился все более и более изолированным. Он только бормотал и улыбался про себя.

“...не в обиду будь сказано, главный, но это правда? Сама мысль о том, что вы когда-то работали с Его Императорским Величеством…”

“Невероятно, не так ли?” — сказал главный секретарь с кривой улыбкой.

“Конечно, я знаю, что вы никогда не стали бы выдумывать такие истории”, — быстро сказал младший чиновник. “Но я не понимаю. Как гражданский в разведывательном отделе смог возвыситься до императора?.. Пожалуйста, если у вас есть какие-то соображения, я хотел бы их услышать!”

В некотором смысле, было ожидаемо, что у молодого чиновника, стремящегося подняться по служебной лестнице, появятся вопросы. Человек, который когда-то был коллегой императора, а теперь стал главным секретарем, единственный, кто что-либо знал об этом деле, посмотрел на юношу с совершенно безжизненным выражением лица.

“Если ты хочешь успеха, тебе следует беспокоиться о том, чтобы работать усерднее. В отличие от старых времен, даже у низших дворян есть много возможностей для успеха, если они компетентны. Это все, что я могу тебе сказать. О, и ты не должен повторять эту историю. И даже не думай выпытывать дальше. Я уверен, ты предпочел бы не стать неопознанным трупом в таком юном возрасте?” С этими словами главный секретарь оставил остолбеневшего молодого чиновника там и, волоча ноги, как смертельно уставший человек, вышел из комнаты.

Рабочий Кабинет Императора в Замке Листелейн, Империя Асвельт

Дармес Гаски, выставив Рамзу в качестве приманки, видел, как его украл Феликс, и позволил последнему ускользнуть у него между пальцев. Учитывая, что в конце концов это лишь ненадолго отсрочит их смерть, однако, он продолжал выполнять свои обязанности нового императора Империи Асвельт без каких-либо особых признаков беспокойства.

“Вы установили местонахождение Лазурных Рыцарей?”

“Прошу прощения, Ваше Императорское Величество. Мои люди ищут изо всех сил, но Лазурные Рыцари продолжают ускользать от нас”.

“Это не охота на одного человека. Я не понимаю, как это может занимать так много времени”.

“Конечно, я приношу извинения…”

Маркиз Шварц фон Хермит, назначенный новым министром внутренних дел в рамках перестановок чиновников в центре управления страной, вытирал лоб и щеки влажным носовым платком на протяжении всего своего доклада новому императору. После нескольких мелких стычек с армией Дармеса на окраинах столицы Лазурные Рыцари отступили, а затем исчезли. Поскольку бывшие защитники города теперь превратились в стаю предателей, личная армия Дармеса с тех пор взяла на себя их роль. Обычным решением было бы отправить их в погоню за Лазурными Рыцарями, но с угрозой вторжения Королевской Армии, все ещё висящей над головой, Дармес отказался от этого, что, в свою очередь, привело их сюда.

“Но что, интересно, лорд Зигер намеревается делать после того, как сбежал с Его Императорским Высочеством?”

Предательство Феликса и Лазурных Рыцарей потрясло народ империи даже больше, чем восшествие их нового императора. Поскольку Дармес публично объявил о том, как Феликс пробрался в замок Листелейн глубокой ночью и похитил Рамзу, слухи о нем стали не чем иным, как общественным одержимостью. Теперь дико раздутые истории летали по всей столице, в том числе и в залах замка Листелейн.

“Возможно, он был под несправедливым подозрением, что я подвергну Его Императорское Высочество жестокому обращению. В конце концов, Феликс, кажется, был удивительно привязан к бывшему императору”.

“Если это правда, его можно назвать только недальновидным”, — сказал Шварц. Однако внутри он думал, что в этом есть что-то чрезвычайно неладное. Их отношения были полностью профессиональными, но даже так, он довольно хорошо знал Феликса. Именно это заставило его, когда он впервые услышал о предательстве Лазурных Рыцарей, отмахнуться от этого как от шутки с плохим вкусом. По крайней мере, Феликс, которого знал Шварц, был замечательным человеком, добившимся многих великих дел, несмотря на свою молодость, и наделенным как храбростью, так и умом. Он также знал, как благоволил к нему Рамза.

Но в реальности все сложилось именно так… Шварц не мог даже начать догадываться о мыслительном процессе Феликса. Тем временем Дармес был назван преемником престола самим Рамзой, квалификация, которой никто другой не мог похвастаться. Все высокопоставленные дворяне, которые были вызваны, собственными глазами видели, как Рамза возложил корону на голову Дармеса. Поэтому, если восстание Феликса было осуждено как своекорыстное издевательство над волей Рамзы, с этим ничего нельзя было поделать.

Дармес глубоко вздохнул. “Всего за долю той лояльности, которую он клялся нашему бывшему императору, я бы оказывал Феликсу благосклонность, превосходящую ту, которой он пользовался раньше”.

Это проявление скорби со стороны Дармеса, который продолжал писать пером в руке, показалось Шварцу откровенно ложным. Чтобы не выдать свои чувства, он намеренно сохранял ровный тон, заявляя: “Я буду продолжать прилагать все усилия к поискам Лазурных Рыцарей”.

“Относительно этого, — ответил Дармес, — я подумал, что мы могли бы поручить Розмари провести поиски — и подавить их восстание, пока она этим занимается”.

“Э? Леди Берлиетта?”

“Что, позвольте спросить, кажется вам в этой идее таким странным?”

Лазурные Рыцари славились как самые сильные солдаты имперской армии. Сам Шварц был настолько далек от военного человека, насколько это было возможно, но он знал, что никакая обычная армия не сравнится с ними. Поскольку Розмари теперь как командовала Багровыми Рыцарями, так и была временным командиром Рыцарей Гелиоса, она была естественным выбором для задачи их подавления.

Шварц не возражал против этого, но…

“Вы забыли, Ваше Величество? Леди Берлиетта в настоящее время участвует в битве с Королевской Армией у Крепости Кир”.

На долю секунды рука Дармеса замерла. Затем он заговорил, его перо уже снова двигалось.

“Верно. Так и есть. В таком случае, пожалуйста, передайте ей весть о том, что я теперь император, и что она должна как можно скорее закончить там дела”.

Шварц почувствовал медленное скручивание в животе, когда понял, что Дармес ничуть не изменил своего мнения.

“Простите, великий император, но я должен возразить. Конечно, я позабочусь о том, чтобы леди Берлиетта была проинформирована о том, что коронация состоялась. Но, как я уже сказал, она в данный момент находится в разгаре битвы. Я осмелюсь предположить, что даже если мы скажем ей закончить, она едва ли сможет заняться подавлением Лазурных Рыцарей, пока Королевская Армия не отступит”.

При этом Дармес впервые поднял глаза и встретился взглядом со Шварцем. “Осада Крепости Кир была не более чем фарсом, призванным отвлечь наши глаза от вторжения в империю. Теперь, когда попытка Королевской Армии захватить Ольстед закончилась неудачей, я полагаю, они скоро отступят”.

“Вот как все было…” — ответил Шварц. “Хорошо. Я включу это в своё послание леди Берлиетте”.

“В этом не будет необходимости”, — пренебрежительно сказал Дармес. Опровержение было таким обыденным, что на мгновение Шварц подумал, что ослышался.

“Прошу прощения, Ваше Величество, но почему?”

“Такую вещь Розмари и сама как-нибудь поймет”. Дармес погладил свою нездорово впалую щеку. “Но, с другой стороны, нельзя исключать возможность того, что они изменят курс и попытаются захватить крепость…” — задумался он.

“Возможно, лучше послать подкрепление, на всякий случай. Шварц, вы должны сделать это своим главным приоритетом”.

Шварц взял документ, который протянул ему Дармес. Написанное там заставило его отпрянуть.

“Что-то не так?” Вопрос Дармеса был подобен ледяной воде, стекающей по его позвоночнику. Он начал вытирать пот со лба ещё чаще.

“Нет, ничего. Я позабочусь об этом немедленно, Ваше Величество”.

Высшие дворяне, сначала удивленные наследованием Дармесом трона императора Рамзы, по прошествии дней начали высказывать различные жалобы. Что вызвало эти жалобы, так это происхождение Дармеса как дворянина низкого ранга. Более чем немногие питали недовольство во время его пребывания на посту канцлера, но из-за абсолютного доверия, которое император питал к нему, никто никогда не говорил об этом публично.

Но разница в власти, которой обладал канцлер, и той, которой обладал император, была огромной. Когда дома Людис и Титан публично выразили своё недовольство, то, что было тлеющими углями, полностью вспыхнуло пламенем. Даже император не мог игнорировать два великих дома, которые заложили фундамент для основания их нации, и все ещё надеяться эффективно управлять. Все дворянство смотрело, ожидая, как будет действовать император Дармес…

Его Императорское Величество ни секунды не колебался. Он приказал арестовать глав обоих домов за государственную измену так, будто делал это каждый день. Увидев, как их жен и детей убивают у них на глазах, эта парочка сошла с ума и умерла. Я никогда не знал ничего столь ужасного.

Смерти обоих лордов были немедленно объявлены. Чрезвычайная суровость правосудия их нового императора привела дворян в ужас, и публичные выражения недовольства быстро прекратились. Документ, который Шварц сейчас держал в руках, был заключительным словом Дармеса о его великой чистке.

Но, с другой стороны, возможно, те, кто умер в неведении, были везунчиками. Одно лишь воспоминание об этом ужасе заставляет меня дрожать… В горле у Шварца пересохло, но он был слишком поглощен, чтобы даже сглотнуть.

“Кстати, был ли ответ от Сазерленда?”

“Был, Ваше Величество, только…” — Шварц замолчал.

“Тогда не нужны предисловия”. Голос Дармеса был совершенно ровным. “Скажите мне их ответ и будьте кратки”.

“Хорошо. Они не намерены соглашаться на наши требования. Кроме того, они говорят, что если империя намеревается в одностороннем порядке нарушить пакт о ненападении, они не будут колебаться и начнут войну”.

Дармес усмехнулся. “Даже это стадо овец без пастуха все ещё дорожит своей гордостью как великая нация, полагаю”.

“Расчеты нашего аналитического отдела показывают, что они могут выставить армию более чем в двести тысяч солдат”.

“Да, ну, они нейтральны только по названию. Силы такого размера и следовало ожидать”.

“Я не эксперт в военных вопросах, но это отнюдь не кажется числом, над которым стоит смеяться…”

“Да, если бы кто-то основывал свои аргументы исключительно на разнице в численности войск, я полагаю, наша имперская армия оказалась бы в невыгодном положении”, — ответил Дармес. Но даже когда он говорил это, по играющей на его потрескавшихся губах улыбке было ясно, что он нисколько не обеспокоен. Он буквально излучал уверенность, и Шварц знал почему.

Даже сейчас жуткие, леденящие душу вопли и гротескные фигуры были неизгладимо выжжены в его сознании. Когда Дармес впервые показал ему этих солдат, похожих на вестников самого ада, он был так напуган, что обмочился. Воспоминание было таким же свежим, как будто это произошло вчера. Как Дармес управляет своей армией ада, Шварц до сих пор не смог спросить.

“Вы намереваетесь отправить их против Сазерленда, Ваше Величество?”

“О, да. В конце концов, они нам ничего не стоят, и они одержат для империи чудовищные победы на поле боя. Интересно, не передумают ли они после того, как мы уничтожим, скажем, город”. Глаза Дармеса сузились, когда из его горла вырвался низкий смех. Шварц никогда раньше не видел безумия, которое он сейчас так сильно ощущал в Дармесе. Он ничего не мог сделать для Сазерленда, вот-вот будет уничтожен армией ада, кроме как пожалеть их от всего сердца.

“Знаете, я все думал, — заметил Дармес. — Неужели сегодня так жарко? Мне, наоборот, холод пробирает до костей”. Он усмехнулся. Шварц сжал свой носовой платок, настолько пропитанный потом, что он изменил цвет, и заставил себя улыбнуться. Все то время, пока он торопился выйти из комнаты, улыбка Дармеса не дрогнула.

II

В Шестом Городе Руэ Шалла Объединенных Городов-Государств Сазерленда был старый форт по имени Дагон. Это был самый северный из всех их военных объектов, построенный в эпоху военачальников, чтобы сдерживать Фернест. Спустя столетие Форт Дагон продолжал выполнять ту же цель — но с упадком Фернеста никто теперь не верил, что они вторгнутся в Сазерленд. Соответственно, солдат, размещенных в форте, было так мало, что они были не более чем досадной мелочью.

Стены Форта Дагон

Никто никогда бы не подумал, что Форт Дагон лежит на границе с вражеской нацией, настолько расслаблены были солдаты, защищавшие его стены. В тот день, как и во все остальные, они трудились, пытаясь побороть скуку. Стражи у ворот, по крайней мере, все ещё держали свои копья на боку, когда дремали; на стене многие сменили копья на игральные карты, беззаботно болтая.

“Еще один день безделья, да…” — Шела, человек щуплого телосложения, широко зевнул, раздавая карты. Третий сын из крошечной фермерской деревни, он стал солдатом по простой причине: он полагал, что всегда будет что поесть.

“Слишком много безделья, и заржавеешь. Солдату время от времени нужно кого-нибудь зарубить, иначе он потеряет форму”. Донга, который был вдвое больше Шелы, встал и начал имитировать взмахи мечом своими картами. Шела смотрел, не впечатленный, как у другого мужчины отвисший живот и подбородок тряслись при каждом выпаде.

“Опять? Ты неисправим. Как насчет того, чтобы избавиться от этого отвратительного живота, прежде чем открывать рот? Ты никого так не убедишь”.

Донга, по-видимому, не обеспокоенный этим, издал тоскливый вздох. “Если бы только Фернест вторгся, тогда бы вы увидели, что легенда о великом герое Донге правдива!”

Донга, который, по сравнению с Шелой, происходил из более крупного города, якобы был известным фехтовальщиком. Не проходило и дня, чтобы он не рассказывал им о тех больших надеждах, которые другие горожане возлагали на него. Если бы он был таким человеком, можно было бы подумать, что его отправят в более важное укрепление, чем почти заброшенный форт, но почему-то Донга год за годом устанавливал рекорд как самый долго служащий солдат в Форте Дагон.

“Он все ещё говорит. Мне всегда казалось странным — вам не кажется, что это звучит немного фальшиво?”

“Даже не начинай. У этого цветы растут там, где должен быть мозг. Все в одно ухо — ха! Посмотри-ка на это, я снова выиграл. Все идет как по маслу у Хахато сегодня!” Хахато, человек лысый, как яйцо, с шиком разложил перед ними свои карты. На трех из пяти была изображена богиня Стреция.

“Ну же, не бывает такой удачи…” — проворчал Шела. “Лучше бы ты не жульничал” Он вытащил из кармана две медные монеты и небрежно бросил их в Хахато, который ловко выхватил их из воздуха, прежде чем весело сунуть в свой карман.

“Я выхожу”. Донга бросил свои карты, затем медленно посмотрел на небо. “Вот, я не прошу о своей собственной Стреции. Но если бы у меня была только девушка, это вдохнуло бы немного жизни в это однообразное существование”.

“Я тебе говорил, ты можешь думать об этом после того, как избавишься от живота”.

“Мой живот? А он-то что?”

“Он имеет все значение. Если ты не дворянин, большинство людей судят о книге по обложке. Вот, достаточно ясно выразился, чтобы даже самопровозглашенный мастер меча уловил мою мысль?”

“Ха! Давай проясним кое-что. Женщины любят сильного мужчину. Всегда любили и всегда будут любить”.

Шела фыркнул. “Ах да? Где же твоя девушка?”

“В твоей теории дыра!” — добавил Хахато, и парочка повалилась со смеху. Донга смотрел на них обиженно.

Трое продолжали развлекаться за картами, пока голос не крикнул: “Эй”. Все трое одновременно оглянулись и увидели Энью, который определенно громко храпел ещё минуту назад, теперь смотрящего в небо. Автоматически трое обменялись взглядами — Энья никогда не просыпался по своей воле.

“Энья сам проснулся, а? Как думаешь, будет буря или что-то?” — пошутил Шела. Он подошел и встал рядом с Эньей, но глаза другого мужчины оставались прикованы к небу. Шела проследил за его взглядом. “Эй, там что-то есть?”

“Ты не заметил, Шела?”

“А? Что?”

“Их нет. Птиц пожирателей смерти, которые всегда пролетают в это время дня”.

“Птиц пожирателей смерти?” Шела снова посмотрел на небо и увидел, что действительно, птиц пожирателей смерти не было видно. Он не понимал, какое это имеет значение.

“Скорее всего, они нашли новое место кормления, нет? Я имею в виду, их называют уборщиками земли. Они должны быть в состоянии учуять это”. Он снова посмотрел на Энью, наполовину с досадой, что его позвали из-за такой ерунды, только чтобы встретить взгляд ещё более сильной досады.

“Как только птицы пожиратели смерти заявляют свою территорию, они почти никогда её не покидают. Это всем известно”.

“Я никогда этого не слышал. Ну, тогда они сделали исключение и переехали, потому что здесь нет еды. Человек или птица, без еды не проживешь. Территория тут ни при чем, не так ли?”

“Ты что, тупой? Мы окружены лесом, и ты думаешь, что птицы пожиратели смерти не могут найти здесь пропитание? Если ты действительно так думаешь, тебе стоит, чтобы лекарь проверил твои мозги”.

В окрестностях Форта Дагон не было ни городов, ни деревень. Земля, которую можно было увидеть со стен, была покрыта лесом. Им, смертельно скучающим здесь, в глуши, оставалось только ждать небольших удовольствий от торговцев, посещавших форт раз в месяц.

Это, сказал себе Шела, было нелепо, когда он начал раздражаться из-за того, как Энья ходил вокруг да около.

“Ладно, куда делись птицы пожиратели смерти?”

“Откуда мне знать?” Поначалу строя из себя знатока птиц пожирателей смерти и среды их обитания, Энья с такой уверенностью заявил о своем невежестве, что у Шелы пошла кругом голова.

“Тогда перестань говорить так многозначительно. Птицы пожиратели смерти важны не больше, чем задница серой крысы”. Хахато и Донга жестами показали ему, чтобы он поторопился и возвращался на своё место. Ему не особенно хотелось продолжать карточную игру, но это было чертовски лучше, чем продолжать этот глупый разговор.

“Что ж, наслаждайся наблюдением за птицами”. Он сделал только один шаг к Донге, когда чья-то рука сильно схватила его за плечо.

“...какого черта?!” Шела дал волю своему раздражению в яростном взгляде, но Энья не обратил на это никакого внимания, немо указывая на северо-восток. “Эй, какого черта?!” — повторил Шела. Проклиная под нос, он проследил за вытянутым пальцем Эньи и увидел пепельных ворон, взлетающих в небо с пронзительным карканьем. На самом деле, они взлетали по линии, которая вела к форту. Даже Шела должен был признать, что это тревожно.

Энья пристально смотрел на пепельных ворон, его выражение становилось все более серьезным.

“Что-то явно их пугает. Это единственная причина, по которой они все издают такие предупреждающие крики”.

“Даже я это вижу. Но что, черт возьми, это?” Подзорная труба Шелы, как и его оружие, давно перестала быть чем-то большим, чем украшение. Теперь, однако, он навел её на ворон. Только среди тех, кого он мог видеть, значительное количество сталкивались друг с другом в воздухе. Было ясно, что они впали в ужасную панику.

“Даже чернокоготного орла недостаточно, чтобы так их напугать, а они естественные враги, — пробормотал Энья. — Что-то очень не так”.

“Что там, черт возьми, происходит?..” Шела продолжал смотреть в подзорную трубу ещё некоторое время, пока, прежде чем он понял это, он не уставился прямо на источник ужаса ворон. Он забился, опрокинувшись на спину, в то время как Энья рядом с ним сделал то же самое.

“Эй, сколько нам ещё ждать, а? Давай, заканчивай игру, пока моя удача не кончилась!” Хахато подошел к ним, глупо усмехаясь. Шела попытался сказать ему, что происходит, но все, что он смог, это отчаянно открывать и закрывать рот без звука. Ему потребовалось все, что у него было, просто чтобы поднять руку в сторону того, что он увидел.

“Это новое развлечение, да?” Хахато выглянул за стену. “Пепельные вороны сегодня подняли настоящий шум”.

“Я бы тоже хотел уметь летать…” — добавил Донга. Ни один не был менее беззаботен. Отчаянно жестикулируя, Шела попытался объяснить им, чтобы они посмотрели вниз. Они обменялись озадаченными взглядами.

“Он говорит, чтобы мы навели подзорные трубы туда, вниз?”

“Что на него нашло, а?” Выглядя так, будто им действительно не хотелось этого делать, они достали свои подзорные трубы. Мгновением позже они тоже повалились на спины.

“Г-г-гули?! Что это?!” — завопил Хахато, его лицо было маской чистого страха.

Шела с трудом обрел голос. “Откуда, черт возьми, мне знать?!”

Фигуры были похожи на людей — за исключением того, что ни один человек не продолжал бы идти без головы. Энья снова встал на ноги, дрожащей рукой поднимая подзорную трубу.

“С первого взгляда, их должно быть тысяч пятьдесят…”

“Пятьдесят тысяч…?!”

Хахато издал пустой смех. “В-время твоего триумфа, Д-Донга”, — сказал он с застывшей улыбкой, когда все его тело тряслось. Донга так сильно тряхнул головой, что чуть не заработал себе сотрясение. Это было признанием того, что все его истории были пустым хвастовством, но сейчас у Шелы не было духу выкрикивать это.

Дыхание Эньи было прерывистым, его подзорная труба все ещё была прижата к глазу. “Они медленные, но нет сомнений — они направляются к форту! Что нам делать?!”

“Де?..” — бессмысленно повторил Шела. “М-мы должны сказать командиру! Как можно скорее!”

“Ему?!” — рявкнул Хахато. “Что эта кляча собирается делать?! Он годится только для того, чтобы спать и жрать!”

“Мне нужно, чтобы ты мне это говорил?! Но если мы побежим без командира, вот что нас ждет!” Шела провел большим пальцем по шее, высунув язык.

“Я не хочу, чтобы меня обезглавили!” Голос Донги был скулежом, его лицо было бледнее, чем когда-либо, когда он сильно трясся.

“Нет времени. Нам нужно двигаться”, — сказал Шела. Остальные трое кивнули, затем все побежали к жилью командира. Голоса, похожие на вопли и стоны, доносились до них на ветру, только ещё больше разжигая их страхи.

Был как раз после обеда, и через окно проникал приятный ветерок. Клерик-майор Ашин откинулся в своем любимом плетеном кресле-качалке, когда дверь с грохотом распахнулась. Он вскочил на ноги.

“К-к-какого черта это значит?!” — выпалил он, когда ворвавшиеся солдаты схватили его. Прежде чем он успел вытереть слюну с подбородка, они вытащили его на крепостные стены. И на этом испытания не закончились — затем они сунули ему в руки подзорную трубу.

“Что, черт возьми, здесь происходит?!”

“Заткнитесь и посмотрите вниз, сэр!” — ещё громче крикнул в ответ Шела.

Невольно оробев, Ашин сделал, как ему велели. Сцена, появившаяся через линзу, была такой, будто сам ад явился на землю.

“Что… что это?..” — пролепетал он.

“Не спрашивайте нас! Сейчас нам нужны ваши приказы, сэр!”

Окруженный хаосом и перед лицом толпы солдат, надвигающихся на него с отчаянием в глазах, которого он никогда раньше не видел, все, что Ашин мог придумать, это яростно закричать: “Какого черта ты имеешь в виду, ‘приказы’?!”

“Как вы думаете?! Прикажите нам бежать, сэр!”

Его солдаты не стоили той еды, которую ели, но, по-видимому, их умы были не совсем пусты. Любой солдат, бежавший без явного приказа от него, столкнулся бы с плахой, без исключений. С трепетом Ашин снова поднял подзорную трубу.

Я всего лишь командир захолустного форта! Я не могу справиться с этим! Весь лес кишел гулями. Тем временем гарнизон Форта Дагон насчитывал всего двести солдат. Будь то вопрос о том, стоять им и сражаться или нет, даже не стоял.

“Клерик-майор! Отдайте приказ об отступлении!”

“Заткнитесь! Мне нужна тишина, пока я думаю!”

“Думать? О чем тут думать, кроме как о бегстве?!”

“Я командир Форта Дагон! А не такой рядовой никто, как вы! Мне нужно думать о самых разных вещах!”

В конце концов они побегут. Это не обсуждалось. Но он должен был как можно скорее сообщить о ситуации леди города, поэтому, чтобы выиграть время, им нужно было оказать некоторое сопротивление. Конечно, это было не желание защищать свою страну, которое заставляло Ашина думать таким образом.

Если я проявлю здесь стойкость, мой героизм может даже выдвинуть меня на Карденала. Вот была бы жизнь… Ладно!

Лелея свои быстро растущие амбиции, Ашин только что решил, что они будут сохранять позицию, когда на ветру раздался крик, пробирающий его, как ледяной клинок, пронзающий сердце. Он издал бессвязное хныканье. Это, конечно, был один из гулей, и в тот момент желание убраться из этого места прямо сейчас легко одержало верх над его амбициями. Ужас охватил его, и он повернулся на каблуках.

“Мне жаль это говорить, но с этого момента я объявляю Форт Дагон покинутым! Теперь бегите, бегите, пока пятки не начнут кровоточить!!!”

“Так точно, сэр!” Когда солдаты крикнули в ответ, это был первый раз, когда они и Ашин почувствовали себя едиными как никогда.

III

Шестой Город Руэ Шалла разрушен!

Шокирующая новость достигла Третьего Города Бэй Гранд, доставленная не разведчиками из Волчьей Стаи, а горсткой солдат, бежавших вместе с госпожой Шестого Города — самой Лусианой Хартли.

Рабочий Кабинет Леона в Замке Райзен

“...и вот что привело нас к вам. Я леди Шестого Города, но даже я… даже я была беспомощна…” Лусиана ни разу не прикоснулась к чашке перед собой. Слезы текли по её щекам и пропитывали платье, превращая фиолетовую ткань в черную.

Леон достал из кармана носовой платок и протянул его ей, но Лусиана только поблагодарила и не пошевелилась, чтобы взять его. Он взглянул на Джулиуса, стоявшего рядом с ним, и другой мужчина отсалютовал, прежде чем выйти из комнаты.

Согласно стражнику у ворот, который первым заговорил с Лусианой, её лицо было перепачкано, а одежда была настолько грязной, что невозможно было узнать её первоначальный цвет. Если бы остальные не были одеты в характерные мантии армии Руэ Шаллы, стражник сказал, что их бы приняли за нищих и прогнали.

“Теперь, эти гули…” При слове “гули” Лусиана отпрянула в ужасе. Проклиная свою бестактность, Леон прочистил горло, чтобы замаскировать промах. “Эти, ах, силы остановились?”

Её губы оставались плотно сжатыми, а глаза опущенными, но Лусиана кивнула. Леон молча созерцал её, подавляя тяжелый вздох.

Я, конечно, не ожидал этого как раз накануне войны с империей. Шестой Город Руэ Шалла был расположен к северу от Третьего Города Бэй Гранд. Другими словами, были высоки шансы, что если армия гулей снова выступит, Бэй Гранд окажется прямо на линии огня. Поскольку они не были людьми, он не мог догадаться, почему они остановились, а объем информации, которую ему удалось получить, был исчезающе мал по сравнению с обширным масштабом разрушений, которые оставила после себя эта скверная сила.

Что они знали сейчас, так это то, что первые сообщения очевидцев поступили от солдат из форта на северной окраине Руэ Шаллы и что гули охотились на живых. Леон, услышав, что Лусиана не хочет ждать, чтобы рассказать о том, что с ней случилось, поспешно организовал встречу, но теперь он решил, что её психическое состояние не выдержит большего.

Смягчив выражение лица, он сказал: “В любом случае, я рад, что вы в безопасности, леди Лусиана. Для вас приготовлена комната. Не хотите немного отдохнуть?”

“Благодарю вас за доброту. Я…” Она замолчала. “Я не знаю, имею ли я теперь право просить вас об этом, но если кто-то из моих людей или моих солдат сбежит сюда…”

“Будьте уверены, Бэй Гранд примет их всех”.

“Спасибо. Искренне спасибо”. С легким оттенком облегчения в глазах Лусиана встала и вышла из комнаты.

Тотчас же Джулиус вернулся, чтобы занять её место. Леон переместился с дивана к своему столу, где откинулся на спинку стула и глубоко выдохнул. По ту сторону окна солнце висело низко в западном небе. Менее чем через час комната наполнится багряным светом заката.

“Ты отправил Волчью Стаю?”

“Да, милорд. С приказом поймать гуля”.

“Отличная работа, как всегда”.

“Судя по тому, что рассказала леди Лусиана, у них, по сути, нет ума. Я считаю, что Волчья Стая, с их опытом, сможет поймать одного”.

“Хороший вызов. Мы не можем начать иметь дело с противником, о котором ничего не знаем”.

“Действительно. Я также отдал приказ, чтобы все наши силы перешли в состояние боевой готовности номер один”.

Леон слегка кивнул, затем снова внимательно посмотрел на Джулиуса. “И? Что ты думаешь?”

“Леди Лусиана не лжет, в этом я уверен. В её историю трудно поверить, да, но таковы факты”.

“Согласен. Никогда не ожидал бы, что кто-то купится на историю об атаке полчища людей, которые должны быть мертвы. Это только убеждает меня в том, что это правда”.

К лучшему или к худшему, Лусиана была известна как нежная душа. Из тринадцати лордов и леди Сазерленда она была наименее склонна к насилию и амбициям, что также придавало достоверности её рассказу.

“Я не ожидал, что прежде чем сражаться с империей, мы обнаружим, что сражаемся с нечеловеческими созданиями”.

“Что это, Джулиус? Ты думаешь о битве с этими тварями? Я сам откажусь”.

“Когда вы даже не верите, что они останутся в Руэ Шалле”, — проницательно сказал Джулиус.

“Ах, ну, — вздохнул Леон. — Если ситуация потребует, я всегда могу использовать это. У меня даже были смешанные чувства по поводу использования этого против людей, но если мы называем их бывшими людьми, я могу действовать без угрызений совести”.

“Вы уверены, что это правильный ход?”

“Это не правильно, — с ноткой негодования ответил Леон. — Это средство, как я живу и дышу, с помощью которого я собираюсь объединить не только Сазерленд, но и весь континент”.

Джулиус усмехнулся. “Вот это, лорд Леон, почему я последовал бы за вами до конца всего”. Он посмотрел на Леона с таким взглядом, который говорил: Я все знаю. Чувствуя себя несколько неловко, Леон развернул стул, чтобы повернуться спиной к другому мужчине. Город по ту сторону окна был полон жизни, как всегда.

“В следующий раз я пойду навестить её”.

“Вы думаете, что гули связаны с магом?”

“Ты действительно должен спрашивать?” Ходячие трупы были аномалией; то, как эти существа атаковали и питались людьми, было грубым отступлением от естественного порядка вещей. И по мнению Леона, большинство неестественных явлений было связано с магами — магами, этими людьми, которые преодолели границы того, что значит быть человеком.

“Тогда могу ли я сопровождать вас?”

“Как хочешь”. Снова повернув стул, Леон встал, и они с Джулиусом отправились в недра замка.

Под Замком Райзен

“Что это?”

“Кто знает…” — нервно улыбнулся Джулиус. Леон повернулся к двери, на которой была приклеена бумажная табличка с надписью НЕ ОТКРЫВАТЬ. ОПАСНО, и небрежно толкнул её. Там, сидя перед гигантским устройством, её руки были размыты в движении, сидела женщина. Прежде чем Леон успел окликнуть её, её руки перестали двигаться, и её плечи начали трястись от смеха.

“Люди никогда не могут удержаться, чтобы не открыть то, что им запрещено открывать”, — усмехнулась она. “И мальчики, которые смеются в лицо опасности, как ты, малыш Лео, — хуже всех”. Женщина повернулась к ним лицом. На ней были огромные очки в черной оправе, которые уменьшали её маленькое лицо, и белый халат, который был ей так же великоват, его рукава болтались поверх её рук. Женщину звали Хейвен Меркьюри, и, насколько знал Леон, она была единственным магом Объединенных Городов-Государств Сазерленда.

“Ты такая же непостижимая, как всегда, я вижу”, — сказал Леон.

“А ты такой же слюнявый, как всегда, малыш Лео. Ммм-ммм”. Хейвен медленно окинула его взглядом, затем сделала вид, что вытирает рот, издав грязный смешок. Леон был уверен, что она на самом деле не пускает слюни, пока не увидел пятно на её рукаве, которое было определенно более темного цвета. Он вздрогнул.

“Но что тебя сюда привело? — спросила она. — Я только сегодня сказала лорду Джулиусу, что ещё не закончила”.

“Конечно, я получил твой отчет. Сегодня я здесь по другому делу. Прежде чем я перейду к нему, почему он ‘лорд’, а я ‘малыш Лео’? Как это понимать?”

Он знал, что Хейвен слишком ненормальна, чтобы иметь вескую причину, поэтому не ожидал прямого ответа. Тем не менее, он спросил, цепляясь за проблеск надежды.

“Почему, потому что ты малыш Лео, а лорд Джулиус — лорд Джулиус. Ты задаешь страннейшие вопросы”. Хейвен уставилась на него так, будто он полностью её озадачил. Как бы он ни хотел спросить, кого она называет странным, он слишком хорошо знал, какую пользу это принесет; то есть никакую.

Я идиот, раз посмел надеяться на настоящий ответ, подумал он. Взглянув на Джулиуса, который стоял спиной к Леону, закрыв рот рукой, все его тело тряслось от подавляемого смеха, Леон перешел прямо к делу.

“Можно ли использовать волшебство для управления трупами?” — спросил он.

“Волшебство для управления трупами?” Тут же лицо Хейвен приняло вид холодного интеллекта, заставив её выглядеть совершенно другим человеком. Леону показалось, что он увидел, как её очки сверкнули, но это, конечно, была игра света. “Волшебство — это то, ради чего я живу, — продолжила она предостерегающе. — Я не потерплю, чтобы кто-то насмехался над ним — даже ты, малыш Лео”.

“Мне это и в голову не приходило. Но если ты так себя чувствуешь, пусть будет так. Для мага, если бы она была склонна, убить меня было бы легче легкого”. Леон широко раскинул руки и усмехнулся.

Хейвен одарила его испытующим взглядом. “Честно говоря, я никогда не слышала о таком фантастическом волшебстве. Такое волшебство — если это действительно волшебство — должно быть делом рук уникального мага, такого как я…” Она замолчала. “Если ты не насмехаешься, почему вдруг такой интерес?”

Леон рассказал ей все, что смог узнать. В одно мгновение Хейвен бросилась в его объятия. Они с Джулиусом стояли, застыв от удивления, когда она уткнулась лицом ему в грудь.

Затем её голова поднялась, и она сказала: “Я хочу посмотреть”. Её лицо засияло от восторга, которого Леон никогда раньше не видел.

“Ты что? Ты имеешь в виду гулей?”

“Очевидно! Больше нет ничего, что я могла бы подразумевать, это так очевидно!” Она оттолкнула Леона, как будто внезапно разозлившись на него, затем начала ходить взад-вперед, издавая поток мрачного бормотания.

Весь день уйдет на то, чтобы он тихо ждал, пока Хейвен что-нибудь сделает. Леон не мог этого допустить.

“Значит, гули определенно дело рук мага?” — спросил он. Хейвен резко остановилась. “Возможно…” — наконец сказала она.

“‘Возможно’? Что значит ‘возможно’?”

“Как ты, думаю, знаешь, чтобы использовать волшебство, нужен источник энергии — иными словами, мана. Мана вырабатывается внутри тела, но способность к её использованию фиксируется при рождении. В настоящее время все ещё нет установленного метода для приобретения большего запаса маны”.

“Ты как-то говорила мне, что просто наличие глубоких резервов маны делает кого-то необычайно одаренным”.

Хейвен кивнула, затем возобновила своё беспокойное хождение. Время от времени она также дергала себя за волосы, из-за чего выглядела как сумасшедшая.

“Я могла бы заставить несколько трупов двигаться, но управлять пятьюдесятью тысячами одновременно абсолютно невозможно по законам волшебства”.

“Ты хочешь сказать, что маны было бы катастрофически недостаточно?”

“Катастрофически? Попытка полностью недостаточна. Ты видишь, как усердно я работаю, не так ли, малыш Лео?”

Немного раздраженный её покровительственным тоном, Леон тем не менее посмотрел мимо неё на огромный прозрачный чан, который возвышался надо всем остальным в комнате. Он был заполнен почти на девяносто процентов желтовато-зеленой жидкостью, которая тускло светилась.

“И поэтому ты не можешь сказать наверняка, что замешан маг…”

“Именно. Может быть, если бы существовал кто-то ещё более могущественный, чем маг, но насколько мне известно, такого человека не существует и никогда не существовало”. Волосы Хейвен были теперь безнадежно спутаны.

Полагаю, единственное, что остается, это ждать, пока Волчья Стая не вернется с… подумал он, затем остановился, когда память вернулась к нему. Подождите. В его обширной личной библиотеке был том, в котором рассказывалось о существе, почитаемом как священный зверь, которое могло использовать волшебство. В то время он отмахнулся от этого как от фантазии, но теперь, когда границы между фантазией и реальностью становились все менее определенными, он обнаружил, что не может так легко отбросить это.

“Хейвен, ты знаешь о священном звере?” — спросил он. Хейвен снова перестала ходить.

“Священный зверь… — пробормотала она. — Да, возможно, со священным зверем…”

“Ты знаешь о нем?”

“Если что, я потрясена, что ты знаешь о нем, малыш Лео. Хотя я слышала, что в наши дни его называют ‘Катастрофической Пастью, опасным зверем третьего класса’”.

Леон слышал о Пасти. Но ему никогда не приходило в голову, что священный зверь и Пасть могут быть одним и тем же.

“Возможно, нам стоит рассмотреть возможность того, что священный зверь дергает за ниточки за кулисами”, — сказал он, высказывая идею по мере того, как она приходила ему в голову.

Выражение лица Хейвен омрачилось. “Ладно, — сказала она, — предположим, ты прав и священный зверь это сделал, какова была бы его цель?”

“Откуда мне знать, как работает разум зверя?”

“Когда не знаешь, лучше не делать поспешных выводов. Ты только ещё больше отдалишься от истины. В связи с этим, — продолжила Хейвен, — организуй нам поездку, чтобы увидеть этих ходячих трупов”.

“Нет”.

“Что значит ‘нет’?!”

“Я только что сказал, что гули уничтожили Шестой Город. Ты можешь быть магом, но я не вижу, чтобы ты справилась с десятками тысяч этих тварей. Как я могу дать разрешение, когда знаю, что твоя жизнь будет в опасности?”

Помимо ошеломляющей суммы золота, которое он вложил в Хейвен, у Леона не было ни малейшего намерения давать гулям ещё больше пищи — тем более редкого мага.

Джулиус тоже попытался убедить Хейвен, но она не уступала.

“Не то чтобы я хотела умереть, не когда я ещё такая молодая и бодрая, не говоря уже о том, что я восхитительна и великолепна. Клянусь, я не буду делать ничего опасного. К тому же, если я увижу их вживую, я смогу определить, действительно ли это маг ими управляет. Видишь, малыш Лео, тебе это тоже выгодно”.

Леон задумался на мгновение. “Правда, это так, — признал он. — Но тебе придется немного подождать. В данный момент…”

“Почему я должна ждать?! - закричала Хейвен, агрессивно оборачиваясь к нему. - Я хочу их видеть! Я хочу видеть их прямо сейчас! Если ты скажешь нет, я пойду сама!”

Леону надоело. “Дай мне закончить. В данный момент у меня есть Волчья Стая, которая осматривает место. Я также отдал им приказ поймать мне гуля, пока они там, так что, если все пойдет хорошо, ты сможешь познакомиться с ним в ближайшие несколько дней”.

“Ты серьезно?!” — воскликнула Хейвен, внезапно сияя. Затем она просунула свою руку под его локоть. Леон несколько силой высвободился от неё.

“Я знаю, что бесполезно тебе лгать, — сказал он. — Так что жди”.

“О, да, конечно. Я подожду, пока твоя Волчья Стая не вернется. Но если им не удастся поймать гуля, я сама пойду и поймаю одного, и ты меня не остановишь”.

“Да, ладно. Меня устраивает”.

“Отлично!”

“После того, как мы поймаем гуля, нам нужно будет провести тесты. Ты сможешь подготовиться к тому времени?”

“Предоставь это мне. Я действительно выложусь по полной”.

“Я ценю это. Сосуд тоже скоро будет готов”.

Хейвен сорвала с себя белый халат и отбросила его в сторону, затем снова повернулась к устройству, облизывая губы. Джулиус отвел взгляд, выглядя смущенным, когда её маленькая, но все же сладострастная фигура предстала перед ним во всей красе.

Все ещё такая невинная, подумал Леон, крикнув вслед Хейвен: “Я рассчитываю на тебя”. Она небрежно помахала ему, затем, повернувшись лицом к устройству перед собой, начала нараспев произносить что-то на неизвестном языке.

“Никто не может до неё достучаться, когда она в таком настроении”.

“Пока она посвящает себя работе, это все, что имеет значение. Остальное должно подождать до возвращения Волчьей Стаи”.

“Я полагаю, Совет Тринадцати Звезд будет созван немедленно, не так ли?”

“Это огромное неудобство — но я едва ли могу отказаться после того, как Руэ Шалла был разрушен”.

Прошло два дня. Волчья Стая добилась успеха, благополучно вернувшись домой с несколькими захваченными гулями. Но доклад, который они принесли ему, поверг Леона в шок. Ибо они узнали, что гули несли знамена имперской армии.

IV

Второй Союзный Легион продвигался к Форту Астора. Когда авангард приблизился к проходу, ведущему к Форту Белганна, пришло известие от генерал-лейтенанта Адама, командовавшего отрядом, замыкающим колонну, что они столкнулись с отрядом имперских солдат в черных доспехах.

“Я не ожидал контратаки, учитывая ситуацию…” — Блад устало потер затылок.

“Их, кажется, около пятнадцати* тысяч”.

“Пятнадцать тысяч?”

“Да, сэр. На данный время не было никаких признаков засады”.

“В какую игру они играют…” У этой имперской силы не было даже четверти численности Второго Союзного Легиона, ни местность вокруг места расположения отряда Адама не давала им какого-либо особого преимущества. Бладу нужно было только отдать приказ перейти в наступление, и он оказался бы в подавляюще выгодном положении. Поэтому он не мог понять, что пытается сделать имперская армия.

“Генерал-лейтенант Адам предлагает вам продолжить движение к Форту Астора, сэр”.

“И оставить его отряд разбираться с ними в одиночку?”

“Я считаю, что это его намерение”.

“Вот как…” Сражения следует избегать — таково было невысказанное послание Адама. Блад прекрасно понимал, что это значит. Адам решил, что, даже имея численное преимущество, более мудрым курсом здесь было бы не вступать в бой. Адам пережил много сражений в качестве командира Второго Легиона, и его боевые инстинкты были хороши. Поэтому он, возможно, почувствовал угрозу от имперских солдат в их черных доспехах. Не имея причин отвергать предложение Адама, Блад повернулся к Лизе, сидевшей верхом рядом с ним.

“Я бы добавила свою поддержку генерал-лейтенанту Адаму. Армия имперских солдат, вся в черном, вызывает у меня беспокойство…”

“Решено. Я оставляю их генерал-лейтенанту Адаму”.

Если бы это оказались ходячие мертвецы, о которых ходили слухи, ему пришлось бы проигнорировать Адама и выставить против них всю армию. Тот факт, что все они были в одинаковых доспехах, позволял предположить появление неизвестного четвертого рыцарского ордена, но Блад думал, что просто уйти от преследования должно быть вполне возможно.

“Выступаем!” По приказу Лизе Второй Союзный Легион снова начал марш к Форту Астора.

Прошло почти четыре дня с тех пор, как Второй Союзный Легион отправился в Форт Астора, получив донесение подполковника Эштона.

Блад натянул поводья, чтобы остановить свою галопирующую лошадь, почувствовав слабое присутствие, доносящееся из рощицы слева от него. Его личная гвардия быстро рассредоточилась, чтобы защитить его, обнажая мечи. Воздух сгустился от напряжения, но оно быстро рассеялось.

“Неужели это…” — пробормотала Лизе, прищурившись. Пробиваясь сквозь подлесок, появилась женщина, чье лицо Блад знал. В его памяти промелькнуло воспоминание о женщине, стоящей высоко и гордо с знаменами Валедшторм за спиной. Цвет её волос был другим, но это была Эллис Кроуфорд, чье выступление в роли двойника Оливии спасло Второй Легион на грани поражения.

За ней начала появляться вереница солдат в доспехах Королевской Армии. Доспехи каждого из них были пропитаны алым. Блад, увидев, что один из самых крупных несет на спине белокурого юношу, почесал затылок.

Эта работа становится дееействительно невыносимой… Юноша, с совершенно бескровным лицом, был безошибочно юным тактиком Восьмого Легиона: Эштоном Сенефелдером.

“Не может быть?..!” — маленькое восклицание Лизе было почти хныканьем.

Эллис пробилась сквозь стражников Блада, расталкивая их. Оказавшись перед Бладом, она щелкнула каблуками и объявила: “Младший лейтенант Эллис Кроуфорд докладывает, сэр. С вашего позволения, генерал Блад, я хотела бы спросить, почему это мы находим вас здесь?”

Её рука была поднята в салюте. Её этикет и манеры были в полном порядке. И все же каждое произнесенное ею слово переполняла ярость — ярость, которая, как знал Блад с уверенностью, была направлена на него самого. Ему сразу стало ясно, что с Восьмым Легионом что-то пошло не так.

“Возьмите себя в руки, младший лейтенант. Мы здесь были совершенно не в курсе”.

“Я спокойна, сэр. Но со всем уважением к вам, генерал, мы — это те, кто был не в курсе”.

“Эл… младший лейтенант!” Молодой солдат, черты лица которого имели сильное сходство с чертами Эллис, подбежал, чтобы отозвать её, но напоролся на безупречный удар локтем в солнечное сплетение. Он опустился на колени, стеная. Эллис, как будто не было никакого прерывания, холодно улыбнулась Бладу.

“Подполковник Эштон остался в Форте Тецкаполис по вашему приказу, генерал Блад. Теперь вот результат. Поэтому я спрошу снова — что вы делаете здесь, вместо того чтобы направляться в Форт Тецкаполис?”

Лизе выглядела так, будто собиралась вмешаться, не в силах больше смотреть, но Блад остановил её. Он начинал понимать, как бы смутно ни было, что случилось с Эллис и остальными.

“Прежде всего. Я не приказывал подполковнику Эштону оставаться в Форте Тецкаполис. Мои приказы были для него как можно скорее направиться в Форт Астора”.

Эллис уставилась на него. “Что? Какого черта ты несешь? Ты меня запутал”. Исчезли все попытки обращаться к нему как к старшему офицеру.

“Как ты смеешь!” — выпалил один из стражников. “Кто ты…” Блад жестом остановил его, затем приказал им взять тело Эштона под стражу. Все солдаты перед ними были серыми от истощения, но тот, кто нес Эштона, в частности, выглядел так, будто мог рухнуть в любой момент.

“Не трогайте его!” Когда стражник попытался взять Эштона, Эллис схватила его, как разъяренная волчица. Но её рука так и не достигла цели. Вместо этого стражники схватили её и прижали к земле.

“Вы, ублюдки! Отпустите меня! Отпустите меня!” — завопила она.

“Ты что, с ума сошла?!” Капитан стражников выглядел так, будто мог бы проткнуть её череп мечом прямо здесь и сейчас.

“Оставьте её”, — сказал ей Блад.

“Но, сэр!” Капитан начал протестовать, затем остановился. “Понял”.

Оставив его сверлить взглядом Эллис, Блад повернулся к остальным троим. “Кто-нибудь, способный говорить связно, хочет заменить её?”

“Я… я расскажу вам, что случилось, сэр”.

“Имя?”

“Эвансон… Капитан Эвансон Кроуфорд, сэр”.

“Младший брат, а? Это был чистый удар локтем, который она тебе влепила. Ты в порядке?”

“Я в порядке, сэр”, — сказал Эвансон, шатко поднимаясь на ноги. Затем он начал рассказывать о том, что произошло в Форте Тецкаполис. Он рассказал, как, выслушав гонца, Эштон остался в Форте Тецкаполис с пятьюстами солдатами. Как засада имперской армии обрушилась на них с необъяснимой своевременностью. И как стало ясно, их целью была смерть Эштона.

“Мы сделали все, что могли, чтобы позволить ему бежать, но…” Лицо Эвансона исказилось от агонии, и он замолчал, его кулаки тряслись.

“Спасибо, солдат, — сказал ему Блад. — Как я уже говорил, от меня не было приказа оставаться в Форте Тецкаполис. Что оставляет только одно правдоподобное объяснение — гонец передал подполковнику Эштону неверные приказы”. Он быстро объяснил, что действия гонца были преднамеренными.

Эвансон был видимо потрясен. “Преднамеренными?! Командир Блад, вы хотите сказать, что гонец Восьмого Легиона предал нас? Это абсолютно невозможно. Гонец, которому было доверено письмо, был заслуживающим доверия. Вот почему подполковник Эштон доверил его ему”.

“Ничто не абсолютно. Ты живешь в этом мире. Неужели ты не знаешь этого достаточно хорошо?”

“Но…”

“Подожди, дай мне закончить. Тот гонец — он назвался рядовым Эдвардсом, кажется. Ну, я сам с ним разговаривал, и я определенно не чувствовал никаких признаков предательства — по крайней мере, пока он был здесь”.

“Вы хотите сказать, командир Блад, что он передумал в дороге?”

“Это подсказывают факты”.

“Это абсолютно невозможно!”

“Что я только что говорил об абсолютах? Но в этот раз вполне возможно, что это не было преднамеренным с его стороны”.

“Теперь это было не преднамеренным? Что это значит, сэр?”

“Я имею в виду, что кто-то другой мог манипулировать его разумом”.

“Манипулировать? Но это слишком… слишком фантастично, чтобы быть правдой”. Но, несмотря на протесты Эвансона, Блад ясно видел, что он рассматривает эту возможность. Его непредубежденность говорила Бладу, что это способный молодой человек.

“Было ли что-то неладное в рядовом Эдвардсе, когда вы его видели?”

“Я был с подполковником Эштоном, когда слушал его доклад, но я не заметил ничего особенно…” По лицу Эвансона, когда он говорил, пробежала тень. Блад не упустил этого.

“Значит, что-то было”.

“Не то чтобы что-то…” Эвансон замолчал. “Я помню, он был необычно бледен. Тогда я списал это на усталость от долгой поездки, хотя подполковник Эштон, казалось, был немного встревожен. Но это было все”.

“Что ж, это действительно может показаться пустяком. Но теперь, когда из всех нелепых вещей сами мертвые восстали, нам нужно рассмотреть каждую возможность, не так ли?”

“Я понимаю вашу мысль, сэр”, — наконец сказал Эвансон.

“Ты говоришь так, будто понимаешь, но ты не убежден”. Эвансон хранил молчание, ни соглашаясь, ни возражая, что, по сути, красноречиво доказывало правоту Блада. “Но, — продолжил он, — убежден ты или нет, подполковник Эштон все равно будет мертв”.

Эвансон ахнул. “Не стоит так говорить, сэр!”

“Может, мне пролить пару слезинок? Это тебя убедит, капитан?” — сказал Блад, уставившись на Эвансона свирепым взглядом. Более молодой мужчина отвел взгляд, пристыженный. “Мы на войне. Я не могу позволить себе терять сон из-за каждой смерти, чьей бы она ни была, и если ты собираешься носить этот капитанский значок, тебе лучше перестать себя обманывать”.

Внезапно Блад услышал низкий смех. Он повернулся, и его глаза встретились с глазами Эллис, смотревшей на него из своего лица, перепачканного грязью.

“Как и следовало ожидать от главнокомандующего Второго Союзного Легиона. Ни капли милосердия. Можете считать Эллис Кроуфорд весьма впечатленной”. Даже прижатая к земле, она говорила с тяжелым сарказмом. Блад одарил её кривой улыбкой.

“Если мы здесь закончили, можешь присоединиться к арьергарду”.

“Не волнуйтесь, я с радостью уйду с ваших глаз”, — парировала она. Затем, обращаясь к стражникам, рявкнула: “Слезьте с меня уже!”

Стражники Блада отпустили Эллис, которая ушла с остальными мужчинами, следуя за ней, со сложной смесью чувств на лицах. Блад издал маленький вздох и принялся рыться в карманах. Пока он это делал, Лизе повернулась к нему с озабоченным видом.

“То, как вы с ними обошлись, было очень… по-вашему, сэр, — сказала она, — но вы уверены, что это был правильный способ?”

“Эта компания злится на себя за то, что не смогла защитить подполковника Эштона. Они тоже это знают. Я просто надеюсь, что, накричав на них, мне удалось немного их отвлечь”. Он зажег поникшую сигарету.

“Я не знаю”. Лизе покачала головой. “Вот почему я не могу оставить вас одного”.

“Хм? Я не слышу, когда ты бормочешь”.

Лизе повернулась к нему в профиль и прочистила горло. “В любом случае, — сказала она, — смерть подполковника Эштона — ужасная трагедия. Хуже всего, когда узнают остальные двое…”

Бладу не нужно было спрашивать, кем были другие двое, о которых говорила Лизе.

“Полковник Клавдия — такая же ключевая фигура в Восьмом Легионе, как и подполковник Эштон. Теперь, когда мы потеряли его, мы не можем позволить себе потерять и её”. Психическое и физическое тесно связаны. Даже если бы Клавдия была в отличной физической форме, нарушение её психического состояния могло бы сделать её совершенно неспособной выполнять свои обязанности офицера.

“У Клавдии сильное сердце. Я знаю это лучше, чем кто-либо. Даже так, я могла бы представить, как её охватит печаль. В таком случае, сэр, могу ли я получить ваше разрешение ненадолго пойти к ней, чтобы утешить её в её горе?”

Блад помолчал мгновение. “Я должен спросить тебя. Ты уверена?”

“Предоставьте это мне, сэр. Это мой долг как старой подруги”, — с гордостью сказала Лизе, только легкая грусть в её улыбке. Что бы я ни делал, я никогда не буду так хорош, как она, криво подумал Блад.

“Остается только Лив…” Он уставился на дым, поднимающийся от его сигары в небо, думая об Оливии. Наблюдая за ней день за днем, можно было обмануться, думая, что она даже не знает, что такое грусть. Но, возможно, это только потому, что настоящей грусти она ещё не испытала. Даже с её неизмеримой силой, даже если имперская армия назвала её Богом Смерти, она все ещё была шестнадцатилетней девушкой.

В самом деле, лучше всего было бы, если бы полковник Клавдия, как её адъютант, сообщила ей об этом, но в этот раз это не сработает. Я даже не могу догадаться, чем она занимается в имперской столице с Лазурными Рыцарями, но когда она вернется, полагаю, мне придется сказать ей самому… Его сигара почти полностью превратилась в пепел. Лизе смотрела на него с беспокойством на лице. Пытаясь скрыть странную неловкость, которую он чувствовал, Блад театрально пожал плечами.

“Мне здорово не повезло, а?”

“Я вам сочувствую, сэр”.

Второй Союзный Легион трижды менял курс по пути в Форт Астора.

“Снег…” — пробормотала Лизе ни к кому конкретно, глядя в небо. Он падал хлопьями из густых облаков, лишая их не только тепла, но даже духа. Рядом с ней, хотя он и так был поднят, насколько это было необходимо, Блад натянул воротник своего военного плаща повыше.

V

После того как Феликс и остальные ушли, Лассара потратила неделю на тщательное обследование всех трупов. Добравшись до последнего тела, она издала невольный стон.

“Это неправильно. Это было поднято не с помощью волшебства…” Там, где было замешано волшебство, оно всегда оставляло следы своих составляющих частиц, известных как крупицы заклинаний. Это был неписаный закон волшебства. Но Лассара не могла найти крупиц заклинаний на трупах. Феликс однажды сказал ей, что может использовать Одическую Силу для обнаружения вмешательства волшебства, но в этой области аналитические способности Лассары были значительно превосходнее. Если она не могла найти никаких крупиц заклинаний, это означало, что это не дело рук мага. Не имея другого вывода, Лассара подозвала Силки, которая крепко спала в ветвях дерева.

Силки широко зевнула. “Вы закончили, леди Лассара? Ваша покорная слуга здесь думала, что вы слишком долго этим занимаетесь…”

“Плохое расследование никогда не даст вам ничего, кроме плохих результатов. Вот почему, когда я расследую, я делаю это тщательно. Таков мой путь”, — сказала Лассара фее. Даже если вы ничего не находите, вы можете двигаться дальше, зная, что ничто не вернется, чтобы укусить вас позже. Многие годы жизни Лассары научили её, что хотя поначалу это может показаться окольным путем, это самый короткий путь к ответу.

“Итак, это был маг, миледи?”

“Нет, похоже, не маг”.

“Подождите, правда? Миледи?”

“Ты сомневаешься во мне?”

“Да, очень смиренно сомневаюсь”, — немедленно ответила Силки, усмехаясь. Лассара задрала нос.

“Тогда проверь их сама. Ты всегда хвастаешься, что феевое волшебство намного лучше человеческого. Уверена, ты можешь сама убедиться”.

“Фу, ни за что я не приближусь к этим отвратительным штукам…” — сказала Силки. “Я смиренно отказываюсь”, — добавила она на всякий случай.

“Что ж, если ты сомневаешься в себе, я не буду тебя заставлять”.

“А? Что вы сказали? Как будто я когда-нибудь!” Нацелившись на сравнительно приличный труп, Силки подошла и начала суетиться вокруг него. Мгновением позже она вернулась, с отвращением высунув язык. Не то чтобы это имело значение, но Лассара заметила, что её благовоспитанное поведение начало давать трещину.

“Ну?” — спросила она.

“Это было сууупер противно”.

“Меня не интересует это”, — пренебрежительно сказала Лассара. Силки повернулась к ней спиной. По-видимому, фея думала, что ведет себя тонко, но “Блееее!”, который она издала, был прекрасно слышен, поэтому Лассара без труда поняла, что она делает.

Силки повернулась обратно, как ни в чем не бывало, затем сказала: “Я не учуяла никакого волшебства, миледи”.

“Ты хочешь сказать, что не обнаружила никаких признаков волшебства? Что ж, если великая фея Силки Бриз может с уверенностью это заявить, больше не может быть места сомнениям”. Просто для развлечения Лассара перешла на лесть. Неожиданно, однако, Силки нахмурилась, поворачивая голову из стороны в сторону, как будто озадаченная. Обычно она была беззащитна перед такой лестью и не могла не услышать комментарий. Поэтому любопытство Лассары внезапно обострилось.

“Что-то не так?” — спросила она.

“Я не учуяла волшебства, но учуяла кое-что ещё”.

“Кое-что ещё? Ты лучше не имей в виду запах гниющей плоти”. Это же Силки, в конце концов. Вероятность того, что она дурачится, была высока.

“Вы что, на самом деле идиотка или просто прикидываетесь?” — потребовала Силки. “Конечно нет. Это больше похоже на… ну, знаете. О, вы не понимаете”. Силки провела пальцами по волосам, пиная ногами вверх-вниз. Единственное, что Лассара из этого поняла, это поразительный недостаток вербальных способностей Силки.

“Похоже, нет”, — только и сказала она.

“Интересно, почему…” — задумчиво сказала Силки. “Я думаю, даже если вы считаете себя великим магом, вы ничего особенного в конце концов”. Она бросила оскорбление обыденно, пользуясь общей неразберихой. С абсолютной уверенностью Лассара подумала, что если бы в тот момент у неё в руке была мухобойка, она бы без колебаний прихлопнула фею.

“Я никогда раньше не чувствовала такого запаха”, — продолжила Силки.

“Как он пах по сравнению с тем, как пахнет волшебство для тебя?”

“Хммм…” — задумалась Силки. “О! В нем было изящество. Ага, изящество. Как я изящна. Наконец-то способ объяснить это так, чтобы даже такая, как ты, поняла”. Она кивнула, выглядя довольной собой.

Лассара одарила её ледяным взглядом. “Кстати, отказалась от идеи быть благовоспитанной, да?”

На секунду Силки разинула рот. Затем она чинно сказала: “Я понятия не имею, что вы имеете в виду, леди Лассара”. Она прикрыла рот рукой и хихикнула.

В конце концов, все, что узнала Лассара, это то, что ни один маг не был замешан в этом инциденте с мертвецами. Тем не менее, по счастливой случайности, то, что упомянула Силки, казалось, могло содержать ключ к разгадке.

“Ну же, — сказала Силки нараспев, подпрыгивая в воздухе, — почему бы нам не покинуть это жуткое место как можно быстрее и не пойти повидаться с Феликсом?”

Не было никакой новой информации, которую можно было бы получить, задерживаясь здесь дольше. У Лассары не было причин отвергать предложение Силки. Но вместо этого она сказала: “Как я уже говорила тебе раз за разом, я не собираюсь допускать, чтобы тебя обнаружили люди”.

“Что?” — закричала Силки. “Ни за что! Ты серьезно притащила меня так далеко только для того, чтобы даже не дать мне увидеть Феликса? Даже не пытайся мне это сказать”.

“Не делай поспешных выводов. Я говорю о том, что если мы собираемся встретиться с ним, мы должны выбрать подходящее время и место”. Действительно, это было верно не только для Силки, но и для самой Лассары. Время остановилось для Лассары, когда она унаследовала магический круг Небесной Сферы в возрасте шести лет. Самое большее, на что могла надеяться маленькая девочка, появившаяся из ниоткуда, чтобы увидеть Феликса, это быть прогнанной стражниками у ворот. Даже если бы эта маленькая девочка была потрясающе хорошенькой.

“Честно говоря, не пугай меня так…” — вздохнула Силки с облегчением. Когда Лассара уставилась на неё пронизывающим взглядом, однако, она отошла с сомнением.

“Ч-что ты смотришь?”

“Где сейчас мальчишка?”

“А?”

“Я спросила, где он”.

Силки на мгновение остолбенела, затем её губы медленно изогнулись в улыбке. “Местонахождение Феликса, да? О, я могу узнать это немедленно. В конце концов, в отличие от твоих дешевых детективных заклинаний, Лассара, моё — лучшее из лучших”.

Слова феи раздражали, но она говорила правду. Заклинания обнаружения Лассары давали ей только приблизительное местоположение. Заклинания Силки, с другой стороны, могли точно определить цель. Лассара могла точно определить цель, если пометила её, прикоснувшись напрямую, но тогда ей приходилось постоянно поддерживать заклинание. Это было, другими словами, крайне неудобно.

“Не займешься ли ты этим?”

“О, вам я не могу отказать”. Силки одарила Лассару самодовольным взглядом искоса, затем, сделав из этого представление, высоко подняла левую руку. После долгой дразнящей паузы она щелкнула пальцами. Между прочим, во всем этом не было никакой цели. Лассара прекрасно знала, что это было не чем иным, как утомительным представлением. 

Когда вокруг Силки засиял бледно-голубой свет, Лассара достала из кармана карту, сложенную вшестеро. Она сделала её сама во время путешествий по континенту, чтобы заполнить свободное время, и не было другой такой карты.

“Я знаю, где Феликс!” — наконец сказала Силки. Некоторое время она пристально смотрела на карту, которую Лассара разложила на земле для удобства просмотра, затем указала на место, отмеченное как Форт Заксон. Оно было настолько далеко от того места, где Лассара ожидала найти Феликса, что она не могла не взглянуть с подозрением на торжествующую фею.

“Ты уверена?”

“Не задавай глупых вопросов! Я не потерплю никаких оскорблений в адрес моего волшебства!” Она бросилась на голову Лассары с градом ударов ногами.

Отражая их тыльной стороной ладони, Лассара сказала: “Ладно, ладно. Извини. Я просто не думала, что он будет так близко…”

“Тогда отправимся”, — весело сказала Силки, вернувшись к своему лединому голосу. Лассара снова окутала их обоих заклинанием сокрытия, затем засунула руки в карманы своего мерцающего алого пальто. Она отправилась на северо-восток, к Форту Заксон, а Силки напевала мелодию рядом с ней. Мертвые листья, опавшие с деревьев, холодно шептали, когда ветер подхватывал их и уносил в неизвестность. Дыхание Лассары затуманивалось, как и в Белом Лесу. Но ей казалось, что в нем есть какая-то мутность, и при этой мысли мрачное выражение поселилось на её лице.

VI

Форт Заксон, Имперская Территория

Порошистый снег падал сквозь темную ночь. В комнате было совершенно тихо, где Феликс то погружался в сон, то выходил из него, имея в качестве компании только Рамзу, который лежал ничком на кровати перед ним. Затем раздался крошечный скрип, и он увидел, что дверь в комнату приоткрыта наполовину.

Я никого не чувствую… подумал он. Во-первых, в этом форте никто не открыл бы дверь без стука. Феликс встал, концентрируя свой Одх. Почти в тот же миг раздался веселый голос.

“Я пришла навестить тебя!”

“Этот голос…” Он замолчал. “Не может быть, Силки Бриз?!”

“Верно, это я!” Феликс внезапно увидел перед собой фею. Его охватили удивление и замешательство, но прежде всего нужно было кое-что спросить.

“Ты пришла одна, Силки?”

“Конечно, нет”, — ответила Силки, когда Лассара появилась позади неё, оставив Феликса снова ошеломленным. Прежде чем он успел спросить, что они здесь делают, Лассара сняла своё алое пальто и стремительно подошла к кровати Рамзы.

“Кто этот спящий мужчина?”

“Его Императорское Величество император Рамза”.

“Правда?” Лассара наклонилась, чтобы пристально посмотреть на Рамзу, затем издала задумчивый звук. “У него действительно сохранился облик, это правда. Но почему император в таком месте?”

“Это долгая история. Также, у меня есть к вам просьба, леди Лассара”, — поспешно сказал Феликс. Лассара приблизилась к Феликсу и мягко погладила его по руке, успокаивая его беспокойные нервы. Её глаза были бесконечно добрыми.

“Не в твоем стиле так распускаться. Я полагаю, это из-за твоего императора вон там. А пока расскажи мне, что случилось. Ко всему остальному мы перейдем потом”.

“Вы правы”. Феликс низко поклонился. “Простите, что вы видите меня в таком жалком состоянии”.

Лассара похлопала его по плечу. “Не бойся. Я скорее расстроюсь из-за трудного ребенка”.

Силки усмехнулась над этим. “Ребенка? Скорее внука в вашем случае, если позволите заметить. Даже внука внука внука”.

“Если тебе больше нечего делать, кроме как болтать, как насчет того, чтобы наложить на эту комнату лабиринтный барьер?” — огрызнулась Лассара. “Как ты думаешь, что я делала, скрывая нас всю дорогу сюда?”

“Сделай это сама!..” — начала Силки, затем прочистила горло. “Не думаете ли вы, что было бы лучше, если бы вы это сделали, мисс Лассара?”

Феликс не был уверен, что думать о странной новой манере речи Силки, но привычная болтовня пары вызвала у него легкую улыбку и немного облегчила его сердце.

“Ты быстрее из нас”, — заметила Лассара.

“О, ну, полагаю”. Выглядя самодовольной, Силки начала светиться бледно-зеленым светом. Тем временем глаза Лассары рыскали по полу.

“Я сейчас принесу вам стул”, — сразу же сказал Феликс, прежде чем тут же вспомнить, что в комнате был только один стул, и почувствовать себя глупо. Он потянулся к стулу, которым пользовался, но Лассара отмахнулась от него. Легким щелчком пальцев она создала маленький стул из сияющего серебра.

“Теперь говори, — сказала она. — Времени, по крайней мере, у нас в избытке”. Она села на стул и сложила руки с большим достоинством.

Феликс послушно пересказал все, что произошло. За исключением случайных кивков, Лассара воспринимала все, что он говорил, без вмешательств.

“Хорошо. Понятно”, — сказала она, когда он закончил. Её взгляд переместился на императора, и, в отличие от прошлого раза, Феликсу показалось, что он увидел в её глазах жалость.

“Дармес сказал, что он не маг, но у него также нет значительного количества Одической Силы. И все же, несмотря на это, он продемонстрировал экстраординарную силу. Как вы думаете, кто он?”

“У меня не больше идей, чем у тебя. Честно говоря, я наблюдала за вашей битвой на расстоянии. Я, конечно, знаю о трупах, и я изучила, было ли это волшебство, которое ими управляло”.

Немудрено, что она не удивилась, услышав о ходячих мертвецах, подумал Феликс, и её слова теперь обрели для него смысл.

“И что же показало ваше расследование?”

“Как раз то, что ты думаешь, мальчишка”.

“Другими словами, вы не нашли следов волшебства?”

Лассара серьезно кивнула.

“Я знал это…” Благодаря Лассаре Феликс теперь знал, что Дармес говорил правду. Но на данный момент это был предел его знаний. Ему ещё многое предстояло обдумать, не в последнюю очередь источник сил Дармеса. Но сейчас его самой насущной заботой было попросить Лассару осмотреть Рамзу.

“Леди Лассара, — начал он, с нетерпением вставая со стула, — могу ли я попросить вас взглянуть на Его Императорское Величество сейчас?” Лассара долго и пристально смотрела на него, затем издала маленький вздох. “Леди Лассара?”

“Я перейду прямо к делу. Вернуть императора в прежнее состояние выше даже моих сил”.

“Что?!. Но вы даже ещё ничего не пробовали!” Помимо воли, Феликс обнаружил, что кричит.

“Мне и не нужно, — с бесконечным спокойствием ответила Лассара. — Не после того, что ты мне рассказал”. Она посмотрела на Силки, и фея тихо опустилась на Рамзу. Феликс молча наблюдал за ней, пока она не повернулась к нему с сожалением.

“Прости, Феликс. От этого человека не пахнет волшебством”.

“От него не пахнет волшебством?”

“Силки хочет сказать, что его не касалось волшебство”, — пояснила Лассара. “Это подтверждает, что Дармес не маг. Ты чувствуешь другое?” — спросила она Силки.

Фея замолчала. “Да”.

“О чем вы говорите?” — спросил Феликс.

“В таком случае, то, что поразило императора, почти наверняка является тем же искусством, которое использовалось для поднятия трупов. Если бы это было волшебство, я уверена, что смогла бы найти множество способов противостоять ему. Но против этой неизвестной силы я беспомощна. Ты догадывался, не так ли, мальчишка? Ты обратился ко мне только после того, как испробовал все, что мог, в конце концов”.

“Я…” Феликс искал слова. “Тогда Его Императорское Величество, его разум никогда не…” Чувствуя, как тени отчаяния накрывают его, он безжизненно опустился обратно на стул, закрыв лицо руками.

“Не плачь, Феликс, — сказала Силки. — Я найду способ”. Она погладила его по голове, на что Феликс не оказал сопротивления. Затем он услышал тяжелый вздох.

“Никакого терпения, как обычно. Не забегай вперед. Я не могу вернуть твоего императора в прежнее состояние, но у меня есть идея, кто мог бы знать истинную природу этой силы”.

“Правда?!” Голова Феликса дернулась вверх. Взгляд, которым встретила его Лассара, был полон досады.

“Конечно, уверена. Это твоя история подсказала мне”.

“Моя история?..” — нахмурился Феликс, не понимая. “Что вы имеете в виду?”

“Ну, мальчишка, я не знаю, почему ты так убиваешься из-за этого императора, и не хочу спрашивать, но мне ясно, что твоя голова стала тупой, как кирпич”.

Феликс попытался подумать, но ничего не пришло ему в голову, поэтому он подождал, пока Лассара продолжит. Она слегка покачала головой.

“Благо праведное. Что мне с тобой делать? Когда Дармес использовал свои искусства, чтобы говорить прямо в твой разум, разве Оливия Валедшторм не сказала, что встречала это раньше? В частности, что этот ‘Зед’ часто использовал это?”

“О…” Феликс почувствовал, как его щеки стали горячими, когда он понял, насколько глупым был. Легкая улыбка появилась на губах Лассары, но он мог сказать по теплу в её глазах, что она не насмехается.

“Велика вероятность, что Оливия Валедшторм знает природу силы Дармеса. Я не могу сказать, что ждет в будущем, но, видя, как ты намереваешься временно укрыться в Фернесте, можно предположить, что в ближайшее время ты не встретишься с ней в бою. Если бы ты объяснил ей это, она, возможно, помогла бы тебе”.

Феликс как раз думал, что Лассара подала хорошую идею, когда Силки спустилась перед его глазами, раскинув руки, как будто собираясь преградить ему путь куда-либо. Её лицо было искажено нехарактерной яростью.

“Феликс, нельзя!” — закричала она. “Ты не можешь иметь ничего общего с этой глупой коровой”.

“С кем?” — спросил Феликс. “Ты называешь Оливию ‘глупой коровой’?”

“Мне все равно, как её зовут!”

“Почему ты вдруг так себя ведешь?..”

“Ты просто не можешь!”

Феликс видел, что ничего больше до неё не достучится. Он не мог понять яростного противодействия Силки, несмотря на то, что был уверен, что у неё нет никакой связи с Оливией. Когда он озадаченно склонил голову набок, Лассара бросила на него отчаянный взгляд.

“Ты иногда меня беспокоишь, мальчишка. Итак, ты знаешь, где сейчас Оливия Валедшторм? Я хотела бы переговорить с этой девушкой. Она кажется мне интригующей личностью”.

“После того, как мы расстались в замке Листелейн, я не знаю, куда она пошла. С тех пор прошло много дней, так что она, вероятно, вернулась в свою страну”.

“Понятно. Тогда, полагаю, мы должны призвать на помощь великую фею Силки Бриз”.

“Я никогда этого не сделаю!” — с силой сказала Силки, перебивая Лассару. Затем она крутанулась, чтобы отвернуться от него, так быстро, что он почувствовал ветерок.

“Ах, так ты не можешь помочь Феликсу, да, понимаю, — сказала Лассара. — Что ж, если ты не хочешь, я не собираюсь тебя заставлять”.

Феликс видел, как лицо Силки становилось все более мучительным у него на глазах.

“Я хотела бы смиренно заметить, что я никогда, ни разу не говорила, что не могу помочь Феликсу…”

“Что? Я живу слишком долго, и это сказалось на моих ушах. Не повторишь ли это для меня громче?”

“Агх!” Силки яростно топнула ногой в воздухе.

Феликс повернулся к ней лицом. “Пожалуйста, — сказал он. — Ты поможешь мне?”

Силки беспомощно застонала. “К-Конечно, Феликс, — сказала она. — Ради тебя я сделаю все, что угодно!” Отчаянно теребя свои красивые, бледно-розовые волосы, Силки начала светиться слабым голубым светом. Через мгновение она крикнула: “Лассара, карту!”

“Не командуй мной”, — пробормотала Лассара, разворачивая карту.

Внимание Феликса сразу же привлеклось к ней. “Что это?” — спросил он.

“А? О, я просто набросала её, чтобы заполнить время. А что?”

Феликс не был картографом, но даже он мог сказать, что, что бы ни говорила Лассара, карта была составлена с захватывающей дух точностью. Даже его военные карты, те, которые не были доступны широкой публике, не шли ни в какое сравнение с её уровнем качества. Это была вещь, за которую сообразительный торговец мог бы отдать свою правую руку. Без сомнения, любой из крупных торговцев, которые торговали по всему континенту, с радостью заплатил бы за неё состояние.

“Корова здесь”. Силки с безразличным пренебрежением указала на место далеко к югу от Дуведирики, где на карте было показано озеро. Оно было окружено густыми лесами, и поблизости не было ни одного города или деревни.

“Что она делает в таком месте?..” — вслух удивился Феликс. Рядом с ним Лассара смотрела на карту с открытым ртом.

“Даже на самой быстрой лошади в мире потребовалось бы три недели, чтобы добраться от столицы до того места, где сейчас находится Оливия Валедшторм. Это не имеет смысла. Это нелогично…”

Пока они оба ломали голову над этим, Силки счастливо сказала: “Полагаю, раз она так далеко, ты не сможешь увидеть её в ближайшее время”.

“Похоже на то…” — согласился Феликс. “В любом случае, Лазурные Рыцари направятся в Фернест. Я уверен, что мы встретимся рано или поздно”. Увидев, как Силки надула щеки, Феликс нервно улыбнулся.

Хотя это было все ещё немного лучше, чем бегать за тенями, чувство, что теперь есть надежда спасти Рамзу, заставило Феликса почувствовать, будто с его груди сняли тяжесть.

“Мне интересно, Силки, — сказал он. — Почему ты так странно разговариваешь?”

“А? Почему, потому что я узнала, что ты предпочитаешь женщин, которые хорошо воспитаны”. Поглаживая волосы, Силки посмотрела на него сквозь ресницы. Феликс был потерян — насколько он мог вспомнить, он никогда ничего подобного не говорил. Он взглянул на вероятный источник этой информации как раз вовремя, чтобы увидеть, как Лассара отвернулась с видом напускной невинности на лице. Феликс тихо вздохнул, затем снова повернулся, чтобы посмотреть прямо на Силки.

“Силки, мне гораздо больше нравится настоящая ты”.

“А? Правда?”

“Правда”.

Силки разинула рот, затем мало-помалу её пальцы начали сжиматься в кулаки от ярости. Мгновением позже она бросилась на Лассару с лицом, подобным грозовой туче.

**

Примечания переводчика

Там было написано, что солдат в черной броне пятьдесят тысяч, но это как-то не очень состыкуется, поэтому изменил. Наверное ошибка.

**

Шуточки переводчика

То в художку не принимают, то на работе не ценят...

**

Шела: Птицы пожиратели смерти важны не больше, чем задница серой крысы.

Рудеус: Мне показалось, или ты быканул?

**

Virgins: Дарят цветы.

Chad Leon: Дарит гуля.

**

Силки: Я не отдам тебе моего Феликса!

Оливия: *детские звуки радости от встречи с феей*

**

**

Криминалист Силки после смены: