Девушка Прижимает Эбонитовый Клинок к Своему Сердцу

I

Северо-западный ветер дул с Эстских гор, пронизывающе холодный, принося с собой не по сезону обильный снегопад в королевскую столицу Фис.

Тронный Зал в Замке Летиция

Густой снег отбрасывал непрекращающуюся тень на витражное окно, когда король Фернеста, Альфонс сем Гальмонд, опустился на свой промерзший трон, а свита стражников заняла свои места рядом с ним. Прошло много времени с тех пор, как он в последний раз сидел на нем, и его раздражало, что он стал слегка тесноват. Подумав об этом, он посмотрел на стоящую на коленях фигуру перед собой — своего болезненного сына Сельвиа.

“Ты редко просишь аудиенции”.

Сельвиа не носил ночную рубашку, которую так часто надевал в последнее время.

Вместо этого он прилично оделся. Прежде чем быть отцом Сельвиа, Альфонс был королем, и это была тронная комната, где существовала официальная процедура, которую нужно было соблюдать — прилично одеться было само собой разумеющимся. Но это было ново все равно.

“Спасибо, что удовлетворили мою просьбу об аудиенции в такой короткий срок, Ваше Величество”.

“Не стоит. Тем не менее, в этой комнате немного прохладно; это скажется на твоем здоровье. Будь краток, а?”

“Ваше Величество”, — признал Сельвиа. Затем последовало известие о том, что Львы Близнецы на Рассвете провалились. Пока Альфонс приходил в себя, история продолжала разворачиваться, как оживший кошмар. Сельвиа оставил худшее напоследок.

“Старик, мертв?..” — заикаясь, произнес Альфонс. “Эт… это шутка?” Даже он мог отчетливо различить дрожь в своем голосе. Сельвиа ничего не сказал, только смотрел на него.

“Старик… Нет…” Его скипетр упал с помоста и с резким стуком покатился прочь по тронному залу. Еще громче Альфонс услышал звук чего-то разбивающегося. Его зрение поглотила тьма.

“Отец… отец, возьмите себя в руки”.

“Старик… не старик…”

“Отец”.

“Старик… мои уроки фехтования…”

Сколько бы раз Сельвиа ни звал его по имени, его отец-король только повторял имя Корнелиуса. В одно мгновение лицо Альфонса, казалось, постарело на двадцать лет. Он встал с трона и нетвердой походкой повернулся, чтобы покинуть тронный зал. Стражи растерянно посмотрели на Сельвиа. Он слегка кивнул им, и они поспешили за его отцом. Сельвиа медленно поднялся на ноги, белый туман его дыхания висел в воздухе зала.

Судя по его виду, возможно с ним все кончено. Сельвиа знал, что его отец полагался на Корнелиуса больше, чем на кого-либо другого. Отчаяния он ожидал, но оно приняло форму, намного, намного худшую, чем предполагал Сельвиа.

Мой отец — ученый. Это смутное время было слишком жестоко для него. Мир, возможно, не смотрел на него благосклонно, но я знаю, что он старался изо всех сил, по-своему. Сельвиа только исполнилось двадцать, и из-за его слабого здоровья он провел почти все это время в стенах замка. Его отец никогда не говорил об этом, но Сельвиа сомневался, что он планировал передать свой трон своему болезненному сыну. Король никогда ни разу не говорил с ним ни о чем, касающемся управления. Сельвиа черпал информацию исключительно из сплетен фрейлин и того, что рассказывала ему его старшая сестра Сара, когда навещала его во время его выздоровления.

Из всей королевской семьи только Сара понимала ситуацию наиболее ясно. Но я не мог позволить себе добавлять что-либо ещё к её бремени.

Это была Сара, назначенная на защиту королевской столицы, которая рассказала ему о случившемся. С добавлением сил Святой Земли Мекии к их собственным, его отец был оптимистичен в отношении победы. Поэтому было много мучительных дискуссий о том, кто пойдет сообщить ему о ситуации. Обычно они просто оставили бы эту работу Корнелиусу, но больше они никогда не могли обратиться к нему. Перекладывание бремени доставки каждой плохой новости на их героя, несомненно, было тем, что привело их в эту ситуацию.

“И поэтому, — сказала Сара с беспомощной улыбкой, — поскольку я лучше всех осведомлена об этом деле, похоже, я должна рассказать все королю”. При этом Сельвиа твердо настаивал, чтобы она не ходила, затем организовал встречу в тронном зале, чтобы самому сообщить новости. Это привело его сюда.

Но это ещё не конец. Напротив, мы погребены под проблемами. Смерть Корнелиуса оставила верховное командование армией в подвешенном состоянии. Это была серьезная проблема, но больше всего Сельвиа боялся, что, узнав о состоянии, в котором находился король, Сара попытается взять на себя роль монарха. К сожалению, Сара была четвертой принцессой — мало того, как незаконнорожденная, если бы она взяла на себя эту роль, он мог бы представить, какой эмоциональный конфликт это вызовет, в первую очередь у законной жены короля — и матери Сельвиа — Бертиль, а также у его младших сестер, первой, второй и третьей принцесс.

Я больше не могу прятаться за болезнью, притворяясь незаинтересованным. Королевская Армия потеряла одним махом и великого героя, и генерала, известного на всем континенте. Они будут в полном замешательстве. Если королевская семья сейчас погрузится в бессмысленную борьбу за власть, это, несомненно, будет означать конец Фернеста. Если я хочу предотвратить это, у меня есть только один вариант.

Приняв решение, Сельвиа покинул ставший ещё более холодным тронный зал. Над Королевством Фернест сгущались темные тучи в масштабах, больших, чем когда-либо прежде, но надежда ещё не была потеряна.

Мысли Сельвиа были о девушке, которая иногда появлялась в рассказах Сары.

Я должен встретиться с ней. С Богом Смерти, который приводит в ужас имперскую армию — девушкой по имени Оливия Валедшторм.

II

Песок времени вернулся к моментам после того, как Клавдия и Оливия разошлись.

Сбежав из замка Листелейн, Клавдия и её солдаты двинулись обратно по тайному проходу, которым пришли, пока не добрались до особняка у его входа…

“Выражение лица того старика, полковник Клавдия, было таким, будто он хотел, чтобы мы убрались из империи как можно быстрее”, — сказал её заместитель Сайзо, оглядываясь на коттедж. “Вот, он все ещё смотрит на нас. Глядя на него, я бы сказал, что он не сдвинется с места, пока не убедится, что мы ушли”.

“Что ж, наше перемирие с Лазурными Рыцарями не отменяет того факта, что мы враги империи”, — бесстрастно ответила Клавдия, не сводя глаз с дороги.

“Но Лазурные Рыцари открыто восстали против империи. Из того, как тот старик разговаривал с их командиром, было совершенно ясно, что они близки, так что я не понимаю, почему он должен был быть с нами так резок”.

“А как насчет тебя? Смог бы ты работать с Лазурными Рыцарями без всяких плохих чувств?”

“Я, ну…” — Сайзо тут же потерял дар речи.

Всего двумя днями ранее они с Лазурными Рыцарями убивали друг друга. Хотя, как все сложилось, они оказались на одной стороне, по праву такое должно было быть невыносимо. Однако, поскольку приказ исходил от Оливии, солдаты — включая саму Клавдию — подчинились без единого недовольного бормотания. Скорее всего, Лазурные Рыцари испытывали аналогичные чувства. Если рассматривать это так, в поведении старика не было ничего особенно загадочного.

“По-моему, нам стоит радоваться, что он позаботился о наших лошадях”, — сказала она. Они поехали дальше, обходя озеро против часовой стрелки, пока наконец не добрались до загона, к которому направил их старик. Каждый подошел к своему верному скакуну и вывел его из-за изгороди.

“Прости, что оставила тебя одну”, — сказала Клавдия Кагуре, когда лошадь радостно терлась о неё. Клавдия погладила её по щеке.

“Ночь наступает, сэр. Что скажете, разобьем лагерь здесь на ночь?” — предложил Сайзо. Но Клавдия, зацепившись ногой за стремя, чтобы вскочить на спину Кагуры, покачала головой.

“Мы близко к имперской столице. Наш лучший курс — убраться, пока мы не ввязались в ещё большие неприятности. И я хочу знать, что стало с Восьмым Легионом после того, как они ушли вперед. Вы не можете меня за это винить, не в такое время”. Говоря это, её мысли были об одном молодом человеке.

“Понял”. Сайзо передал инструкции, и все её солдаты сели на лошадей. “Все готово, сэр”.

“Хорошо, тогда выступаем”. По слову Клавдии они галопом помчались по лесной дороге, ведомые серебряным светом луны.

Они продолжали ехать по этой дороге некоторое время, пока Сайзо, ехавший рядом с ней, внезапно не заговорил. “Я знаю, что сейчас немного поздно, но вы действительно думаете, что генерал Оливия будет в порядке одна? Учитывая, как она выглядит, она выделяется даже в более удачные моменты…”

Клавдия поняла, к чему он клонит. Если бы её обнаружили имперские солдаты, знающие её в лицо, возникла бы паника, как если бы кто-то пнул осиное гнездо. Но она ответила: “Это не проблема. Напротив, мы бы только мешали ей”.

Клавдия решила, что именно из-за страха за их безопасность Оливия так холодно оттолкнула её. Если этот Дармес, называющий себя новым императором, действительно управлял мертвецами, то не было шанса, что она и остальные могли бы с ним справиться, даже если бы они остались. Последнее, чего она хотела, это обременять Оливию своим присутствием.

Не говоря уже о том, что это принесло нам неожиданную возможность. Оливия, вероятно, ни о чем не думала, но, идя к Дармесу, она также шла на столкновение с императором. Человек под короной мог измениться, но не изменилось то, что если они захватят императора, Королевская Армия победит. Это было само собой разумеющимся. Тот факт, что дуэль Оливии и Феликса не выявила победителя, означал в реальном выражении поражение для Восьмого Легиона, но в тот момент, когда Оливия проникла в замок Листелейн, они могли бы держать нож у горла империи. Оливия просто хотела задать Дармесу вопросы, и Клавдия ни на секунду не верила, что он тихо на это согласится.

Даже если бы он заговорил, он не был бы настолько глуп, чтобы позволить ей уйти после этого — было совершенно естественно, что он воспользуется возможностью, чтобы избавиться от своего величайшего врага. А у Оливии не было ни милосердия, ни колебаний, когда кто-то обнажал против неё сталь. Возможно, у Дармеса действительно была сила, сродни магам — так называемым рукам богов — и в таком случае его действительно следовало бы считать серьезной угрозой. Но после того, как она всегда была рядом с Оливией, Клавдия знала с уверенностью, что та не проиграет.

“Ну, я не знаю насчет того, что вы будете мешать, полковник, но вы абсолютно правы насчет остальных из нас. И это не только я — любой, кто видел, как этот сон наяву разыгрывается у них на глазах, сказал бы то же самое”. Пустой смех Сайзо разнесся в ночи, как сухие листья. До рассвета было ещё долго…

На следующий день солнце было скрыто за густыми облаками. Они прошли через каньон Эльфиэль и начали подниматься по горной дороге к Форту Тецкаполис, когда Клавдия и остальные увидели в небе большую стаю птиц пожирателей смерти. Все знали, почему птиц пожирателей смерти называют уборщиками земли. Мало кто знал, что они питаются только относительно свежим мясом.

Даже на расстоянии было ясно, что птицы кружат вокруг форта. Воздух между Клавдией и её солдатами сгустился от напряжения.

“У меня дурное предчувствие по этому поводу, сэр”, — сказал Сайзо.

“Да. Мы поспешим”.

Их лошади перешли с равномерной рыси в полноценный галоп. Они поднялись по пологому извилистому пути, пока не достигли вершины и не увидели Форт Тецкаполис.

Я знала это… Взгляд Клавдии сначала привлекла стая птиц пожирателей смерти, клюющих разбросанные трупы. Некоторые держали в клювах глазные яблоки, как трофеи победы, в то время как другие были видны то тут, то там, хлопая своими характерными пурпурными крыльями, когда они с радостью сражались за скользкие, блестящие внутренности. Это была повседневная сцена после битвы, но даже так, не часто можно было увидеть её вблизи. Даже Клавдия, которая думала, что привыкла к трупам, не могла не отвести взгляд от этого ужаса.

“Имперская армия атаковала? Сейчас?” — выдохнула она.

Сайзо с отвращением плюнул. “Настоящая резня, не так ли?..” Самый молодой солдат в их группе смотрел на птицу пожирателя смерти, сидящую на трупе. Птица издала крик, похожий на скрежет ржавых доспехов, и солдата согнуло пополам, его вырвало.

“А пока давайте избавимся от этих падальщиков”. Клавдия и остальные обнажили мечи и отогнали птиц пожирателей смерти. Затем они снова двинулись ровным шагом, лавируя между разбросанными трупами, осматривая состояние форта. Хотя стиль был очень разным, все имперские солдаты были в доспехах, которые имели заметное сходство с доспехами Оливии.

“Какой-то новый рыцарский орден?” — предположил Сайзо. Клавдия могла видеть, почему он так подумал — все рыцарские ордены империи заставляли своих солдат носить доспехи одного цвета.

“Похоже на то”, — ответила она.

“Но что-то не так. Имперская армия отбила форт, но не оставила гарнизона. Стал бы кто-то так поступать в обычных условиях?”

“В обычных условиях нет”.

“Вот именно. В обычных условиях это было бы исключено”.

“Если все было обычно…” Клавдия посмотрела на мертвого имперского солдата, чей рот был растянут в ужасной усмешке. Все остальные были в похожем состоянии. Что бы это ни было, обычным это не было. Даже в смерти она все ещё чувствовала безумие внутри них.

“Как у империи вообще могут быть дополнительные силы для контратаки?” — сказал Сайзо. Ввиду восстания Лазурных Рыцарей, не нужно было быть посвященным во внутренние дела империи, чтобы догадаться, что там неладно. Клавдия понимала недоверие Сайзо. Дело было в том, что они были слишком оптимистичны — включая её саму. Увидев это, она не могла не признать это.

Вопрос в том, почему так много наших солдат все ещё были в форте? На вид телам не больше двух-трех дней. К тому времени они уже должны были давно уйти… Приказ оставить любые форты, которые они захватили, за исключением Форта Астора, исходил от Оливии, которая была вторым командующим во Втором Союзном Легионе. Единственным, кто мог отменить её приказы, был главнокомандующий Блад. Учитывая временные рамки, весть о ситуации Восьмого Легиона должна была достичь Блада. Он мог отдать дополнительные приказы, но Клавдия не могла поверить, что он был бы настолько глуп, чтобы отменить какие-либо из них.

“Полковник Клавдия, внутри форта могут быть выжившие”, — сказал Сайзо, прося разрешения на поиск. Клавдия быстро подумала.

“Мы разделимся на две группы. Половина будет искать выживших. Будьте начеку; там могут быть и вражеские выжившие. Другая половина будет вести наблюдение по периметру. Соберемся здесь через час”.

“Есть, сэр!” — ответили её солдаты как один. Они быстро приступили к действиям. Сайзо возглавил поисковую группу, и они осторожно вошли в форт. Следующий час прошел без новых известий.

Уже пора им возвращаться… подумала Клавдия, закрывая карманные часы, подаренные ей отцом. Она уже отказалась от мысли найти выживших, когда Сайзо подбежал к ней, бледный как смерть.

“В чем дело?” — спросила она.

Сайзо несколько раз слишком много огляделся, затем прошипел: “Мне нужно кое-что сказать вам наедине”.

Клавдия была так шокирована тем, что он прошептал ей на ухо, что, прежде чем поняла, что делает, она использовала Быстрый Шаг и бросилась к форту. Она пролетела по лестнице, ведущей под землю, затем по узкому коридору. Там, под наблюдением нескольких её солдат, она увидела солдата, сидящего прислонившись к стене.

“Это правда?! Имперские силы, которые атаковали форт, охотились за подполковником Эштоном?!” Она набросилась на солдата, схватив его за плечи. Он был едва в сознании, но его веки приоткрылись наполовину.

“Полковник… Клавдия…” — пробормотал он. “Это… правда…”

Клавдия поперхнулась, затем потребовала: “А подполковник Эштон? Эштон в безопасности?!” Солдат не ответил. “Я задала вопрос!” — крикнула она.

“Полковник Клавдия”. Рука сомкнулась на её плече, и она инстинктивно обернулась. “Человек уже мертв…” Это был Сайзо, запыхавшийся. Вся сила покинула Клавдию, и она безжизненно опустилась на пол.

“Почему… почему Эштон был здесь?..”

“Сэр, давайте прекратим поиски и уберемся отсюда. Я подготовил остальных к выходу”. Клавдия подчинилась, вяло вставая. Земля под её ногами казалась такой же невесомой, как облака, когда она выбиралась обратно из форта. Кагура подошла к ней, обеспокоенно ржая.

“Это правда, — сказала Клавдия лошади. — Ты права”. Под недоуменными взглядами своих солдат она вскочила в седло. Затем она отдала приказ выдвигаться из Форта Тецкаполис. Не прошло и десяти секунд, как сзади раздался гром бешеных копыт. Когда Клавдия неслась вниз по склону, крики птиц пожирателей смерти, кружащих в небе над фортом, звучали как насмешливый смех.

“Полковник Клавдия, сбавьте скорость! Остальные не успевают! И вы загоните лошадей!” Клавдия не ответила. “Полковник!”

Она, конечно, слышала Сайзо. И по тому, как пот лил с Кагуры, как никогда раньше, лошадь была ужасно устала. Но мысль об Эштоне заставляла её отказываться сбавлять скорость. Её страхи росли безудержно, пока они не добрались до Форта Белганна, имперского форта, который они взяли после Форта Астора. Он был пуст.

Здесь они явно выполнили приказы. Так почему? Почему Эштон все ещё был в Форте Тецкаполис?! Она ударила кулаком в стену.

Сайзо, выглядя нерешительно, сказал: “Нам следует продолжить путь к Форту Астора”. Клавдия помчалась галопом. Их голоса больше не достигали её…

Форт Астора

Когда Лизе получила известие о возвращении Клавдии, она была с Бладом и несколькими другими офицерами, обсуждавшими ремонт форта. Львы Близнецы на Рассвете не достигли своей цели — вывести их из кризиса, но Форт Астора изначально был построен как укрепленный аванпост против захватчиков для Фернеста, и у него все ещё был потенциал угрожать империи. Мнение Блада было таково, что после первой потери территории с момента своего основания империя должна будет пересмотреть свою стратегию на будущее, и поэтому одним из его первых приказов по прибытии в Форт Астора был ремонт.

Я рада, что Клавдия вернулась целой, по крайней мере. Настоящая битва только начинается, Лизе Прусси. Пора сделать шаг вперед! Она проглотила чай одним глотком, затем хлопнула себя по щекам, чтобы собраться с духом. “Хорошо!”

Блад с беспокойством посмотрел на неё, но Лизе улыбнулась ему. “Я пойду встречу полковника Клавдию”.

“Хорошо. Спасибо, подполковник”.

“Сэр!” Лизе вышла из комнаты, затем, взглянув на текущий ремонт внешних стен, быстро направилась к воротам. У стражников был прямой приказ от их главнокомандующего: когда Клавдия вернется, они должны держать её там.

Главные ворота показались, а вместе с ними и Клавдия. Она сложила руки и расхаживала взад-вперед перед ними. Даже на таком расстоянии было ясно, что она раздражена. Стражи, которым, должно быть, досталось от её гнева, так сильно съежились, что Лизе стало их жаль.

“Долго мне ещё ждать?!.” Клавдия заметила Лизе. Стряхнув попытки стражников удержать её, она приблизилась. Лизе подняла руку, чтобы подать знак запаниковавшим стражникам, что все в порядке. Затем она повернулась к Клавдии и отдала честь, которую можно было бы поставить в учебник для новобранцев.

“Полковник Клавдия! Примите мои искренние извинения за то, что заставила вас ждать, сэр!”

“Эштон здесь или нет?!”

Клавдия, которая так дорожила правилами и дисциплиной, на памяти Лизе никогда не повышала голос, даже не ответив на приветствие. Вблизи её выражение лица выдавало запутанный клубок гнева и нетерпения, которого она никогда раньше не видела. Она не могла различить ни капли своей обычной уравновешенности.

Откуда она узнала, понятия не имею, но по тому, как она говорит, ясно, что она знает, что с подполковником Эштоном что-то случилось. Но ничего более конкретного. Значит, вот мы где…

“Я спрашиваю, где Эштон!” — закричала Клавдия. “Вы ответите мне сейчас, подполковник Лизе!” Её рука метнулась, чтобы схватить Лизе за воротник, но Лизе была быстрее, быстро отбив её. Шок расцвел на лице Клавдии, пока Лизе отворачивалась от неё.

“Я провожу тебя к нему, — сказала она, отказываясь от формальностей звания. — Идем”. Не дожидаясь ответа, она пошла прочь. Клавдия последовала на несколько шагов позади. Между ними больше не было произнесено ни слова, пока Лизе не довела их до места назначения.

“Подполковник Эштон здесь”. Лизе толкнула дверь в маленький мавзолей, находившийся в пределах Форта Астора, затем жестом пригласила Клавдию войти.

Выражение лица Клавдии полностью изменилось. Теперь в её глазах была нескрываемая паника. “Это же мавзолей, не так ли?..” — медленно сказала она. “Что бы Эштон делал здесь? Хватит шутить”. Тут же она повернулась и попыталась уйти.

“Ты ведь знаешь, не так ли?” — крикнула ей вслед Лизе холодным голосом. “Ты достаточно долго обманывала себя”.

Клавдия уставилась на неё. “Я не обманываю себя!”

Игнорируя это, Лизе подошла к каменному пьедесталу в самом дальнем конце комнаты. Свет проникал через окно в потолке, заливая камень мечтательным сиянием. На пьедестале стоял белый гроб. Вокруг него висел запах нового дерева.

“Я не понимаю. Лизе, я не понимаю, что ты говоришь…”

“Иди сюда скорее, — мягко ответила Лизе. — Он тоже тебя ждал”.

Глаза Клавдии бешено бегали, её губы дрожали. Сейчас она совсем не походила на наследницу дома Юнг. Ей потребовалось много времени, чтобы подойти к гробу, двигаясь серией маленьких шажков вперед и назад, что красноречиво говорило о её эмоциональном состоянии.

“Эш… Эш… тон?”

На первый взгляд Эштон казался лишь спящим в гробу. Но полное отсутствие тепла в его коже сурово давало понять, что кровь больше не течет в его венах. Лизе говорила с Эштоном лишь несколько раз. Но даже тогда она понимала, почему Клавдия, которая была предана своему мечу до глупости и совершенно рассеяна в сердечных делах, влюбилась в этого молодого человека.

Клавдия стояла застыв, уставившись на Эштона около пяти минут, прежде чем её губы снова начали двигаться.

“Прости… Прости… Прости… Прости…” Снова и снова с её губ срывались одни и те же извинения. “Прости… Прости… Прости…”

Искупление пронизывало каждое слово, которое вырывалось из неё. Лизе молча смотрела на эту невыразимо жестокую встречу двоих. Пока Клавдия смотрела на Эштона, одна крупная слеза, а затем другая выкатились из её глаз.

Лизе подошла и крепко обняла подругу. “Здесь никого нет, кроме меня, — прошептала она. — Так что если хочешь плакать, можешь плакать”.

Клавдия всхлипнула, а затем начала рыдать. Её боль эхом разнеслась по каждому уголку мавзолея. Лизе мягко погладила волосы Клавдии — все, что она могла сделать, чтобы облегчить хоть часть её горя.

III

Прошло двадцать четыре дня с начала тренировки Оливии. Берег озера, сияющий в свете восхода, был наполнен не свирепым звоном, который стал почти обыденностью, а нежным щебетом маленьких птиц. Впервые за долгое время озеро встречало мирное утро…

Это знаменует завершение твоей тренировки. Ты хорошо поработала. Зед обратился к земле, где Оливия стояла на коленях, опираясь на руки, её плечи вздымались, когда она обливалась потом. Хотя ей было нелегко, она нахмурилась от усилий, необходимых, чтобы дышать, но все же смогла улыбнуться при этом — первой похвале, которую Зед когда-либо давал ей.

Как я предупреждал тебя, когда мы начинали, техника владения мечом, которой ты научилась, имеет магическую природу и будет поглощать даже владельца. Магический рубин может быть использован только один раз и не более. Не забывай об этом.

“Ага…” — ответила Оливия между вздохами. “Я знаю”. Она уперлась руками в колени, чтобы встать, затем вытащила алый камень из своей рубашки. Крепко сжав его, она решительно кивнула. Зед щелкнул пальцами.

“Что?!.” Прежде чем она поняла, что происходит, Оливия обнаружила, что закутана в объятия Зеда, как родители со своими детьми, которых она иногда видела в городах. Она почувствовала, как её щеки быстро становятся горячими. Зед смотрел куда-то на север. “Зед, ты смущаешь меня…” — пробормотала Оливия, слегка извиваясь.

Марионетка Ксения не была тонкой в своем первом шаге, похоже. Люди ждут твоего возвращения домой. Я сейчас отведу тебя к ним.

Прежде чем Оливия успела произнести ещё хоть слово, её зрение заколебалось, снова и снова, пока она не оказалась глядя на оранжевые шпили Цитадели Эмалейд.

Зед, должно быть, телепортировал нас… Судя по положению солнца, они были на холме к юго-западу от Эмалейд — но прежде чем она попрощается и отправится обратно в цитадель, было кое-что, что Оливия безусловно должна была узнать.

Боясь того, что может услышать, она спросила: “Зед, ты снова уйдешь?”

Зед осторожно опустил её на землю, затем погладил по голове. Тебе не нужно беспокоиться об этом, сказал он. Затем он растворился в пейзаже.

Зед никогда, никогда не лжет, подумала Оливия, охваченная глубоким чувством облегчения. К счастью… Она сцепила пальцы над головой и потянулась. Затем снова посмотрела на шпили Цитадели Эмалейд. Но почему Цитадель Эмалейд, а не королевская столица? Что-то случилось до того, как они вернулись?

Она спустилась по пологой тропе, пока та не вывела её на главную дорогу к цитадели. Вскоре после этого она добралась до знакомых главных ворот. Стражник, которого она знала по имени Малкин, окликнул её с облегчением на лице.

“Генерал Оливия, я рад видеть вас в безопасности”.

“Ага, я в полной безопасности, но…” Оливия замолчала. “Все из Восьмого Легиона здесь?”

“Да, сэр. Второй Легион тоже вернулся”.

“Второй Легион? Что они здесь делают?” — немедленно спросила Оливия.

На лице Малкина промелькнуло замешательство.

“Я всего лишь стражник у ворот, миледи. Боюсь, у меня нет ответа на этот вопрос…”

“Ах, да. Ну, раз они здесь, я спрошу их сама”.

“Мне очень жаль, миледи”. Малкин низко поклонился. Оливия помахала ему, затем направилась в военный квартал. Однако, чтобы попасть в военный квартал, нужно было пройти через жилой квартал. И действительно, как только она ступила на его улицы, восхитительный запах донесся до неё, вызвав бурное веселье оркестра в её животе. Но сейчас нельзя… сказала она ему. В основном потому, что Эштона и его кошелька с монетами там не было, она отогнала все запахи и ускорила шаг. Затем, откуда ни возьмись, она услышала знакомый голос.

“Сюда, сюда!”

Оливия повернулась и сквозь просвет в толпе увидела знакомое лицо. Улыбка расползлась по её лицу, и она энергично замахала.

“Миссис Лавочница!”

“Посторонитесь, я иду”. Лавочница пробралась к Оливии, используя свой большой зад, чтобы отталкивать людей с дороги, в впечатляющем выступлении, которое Оливия ни за что не смогла бы повторить, даже чтобы спасти свою жизнь. Судя по большим бумажным пакетам в её руках, она возвращалась домой из магазина.

“Я узнала тебя, как только увидела эти серебряные волосы, генерал-майор”.

“Теперь ‘генерал-лейтенант’”.

“А?..” На мгновение женщина застыла, как статуя. Затем она внимательно осмотрела Оливию.

“Вот как? Ну, для тебя нет ничего невозможного, а? В любом случае, важно то, что ты в безопасности”. Она сказала все это с напряженной улыбкой, её глаза метались из стороны в сторону от Оливии.

“Что случилось?” — спросила Оливия.

“Этого паренька сегодня с тобой нет?”

“Какого паренька? Вы имеете в виду Эштона? Мы разошлись во время битвы, так что нет, его нет со мной. Я только сейчас вернулась”.

“Вот как? Я не знаю, после того, как всегда видела вас только вдвоем, странно видеть тебя одну…” Женщина наклонилась, чтобы прижать рот к уху Оливии. “Кстати, в армии были какие-то неприятности? Дело в том, что каждый солдат, которого я вижу, выглядит таким мрачным, я подумала, не приняла ли война ещё один плохой оборот. О, но я глупа. Не то чтобы ты могла мне ответить, генерал-лейтенант”.

Оливия, не в силах вставить ни слова, чувствовала себя немного ошеломленной. “Эм, ну, да. Я солдат и все такое…” — пробормотала она. Поскольку Львы Близнецы на Рассвете держались в секрете от широкой публики, все, что она могла сделать, это попытаться отшутиться.

“Ах, ну, неважно. Теперь возьми это с собой”. Рука лавочницы сунулась в бумажный пакет, а затем вернулась с двумя облачными персиками. Она положила по одному в каждую руку Оливии.

“Мне? Вы же знаете, что у меня нет денег, правда?”

“Не глупи. Держу пари, ты голодна”.

“Вы можете сказать, а? Я на самом деле даже не успела позавтракать перед уходом, так что я умираю от голода”. Когда она взяла облачные персики, оркестр в её животе разыгрался до безумия.

“В моем возрасте такие вещи замечаешь сразу”, — сказала женщина, её живот подпрыгивал, когда она сердечно смеялась. Оливия смотрела на неё, размышляя, будет ли её живот так подпрыгивать, когда она достигнет того же возраста. Она подумала, что это может быть по-своему весело.

“В любом случае, мне пора, — сказала женщина. — Прости, что задержала тебя, когда ты спешишь”.

“Не извиняйтесь, — ответила Оливия. — Спасибо за это”.

“Не за что. Просто смотри, не рискуй слишком сильно”. С этими словами торговка снова отправилась в путь, расталкивая прохожих своим задом, пока не исчезла в толпе.

Оливия принялась за один из облачных персиков по дороге в военный квартал. Его аромат и освежающая сладость наполнили её рот.

Мммм! В мгновение ока она расправилась с одним персиком. Как раз когда она собиралась положить в рот второй, она остановилась. Кстати, Эштон говорил, что тоже любит облачные персики… Она вспомнила, как он с удовольствием жевал персик. Оркестр в её животе требовал, чтобы она поторопилась со вторым персиком. Оливия долго смотрела на него, затем убрала его в сумку. Эштон будет так рад. Представляя счастливое лицо, которое он сделает, Оливия не могла не улыбнуться.

Она прибыла в военный квартал пружинистым шагом. В резком контрасте с суетой жилого квартала, мрак, висевший в воздухе, был ощутим. Учитывая унылые лица солдат, это было не просто её воображение.

Интересно, что случилось. Это потому, что Львы Близнецы на Рассвете провалились? Вмешательство Дармеса разрушило любую надежду на успех операции, но Оливия думала, что у них должно быть более чем достаточно возможностей, чтобы исправить ситуацию. Поэтому атмосфера озадачила её.

Она начала подниматься по длинной каменной лестнице к командному пункту, когда на полпути заметила Эвансона, беседующего с несколькими другими солдатами, его выражение было мрачным. В тот момент, когда их глаза встретились, Эвансон практически споткнулся, спеша вниз, чтобы добраться до неё.

“Вы так поздно вернулись, я волновался”.

Оливия рассмеялась. “Прости за это. Я немного тренировалась впервые за долгое время”.

“Вы что? Тренировались?”

“Но забудь об этом. Все здесь какие-то подавленные или что?”

“Ну…” Эвансон, казалось, замолчал, прежде чем шепотом сказал ей, что она должна спросить Клавдию напрямую. Оливия была сбита с толку, но согласилась сделать именно это, затем направилась в здание, где располагался командный пункт. Она отвечала на приветствия солдат, которых встречала по пути, пока не добралась до покоев заместителя командующего — своих собственных комнат. Она открыла дверь и увидела в окне, что идет дождь.

До этого дождя не было. Ну, что ж. Я отдохну, а потом пойду искать Клавдию и Эштона. Она открыла большое эркерное* окно за своим рабочим столом, затем погладила мягкую игрушку серого кролика, сидевшую на подоконнике. Клавдия нашла резкую пустоту комнаты настолько невыносимой, что оставила её там, все время выглядя смертельно смущенной. Оливия сняла сумку с пояса, затем положила мутный персик, который дала ей лавочница, на стол. Затем она развернула стул к окну и медленно откинулась назад. Мягкий стук дождя успокаивал. Дремота подкралась к ней, и она уже почти задремала, когда раздался нерешительный стук в дверь. Оливия сразу почувствовала, что это Клавдия, но это не звучало как Клавдия, которую она знала. Этого было достаточно, чтобы разогнать всю её сонливость.

“Входи”.

Хотя прошло не так много времени, звук голоса Оливии наполнил Клавдию ностальгией, когда она открыла дверь. Но затем, подумав об этом, это было естественно, учитывая, что они почти не расставались с тех пор, как Клавдию впервые назначили адъютантом Оливии.

Оливия сидела на стуле, повернувшись к ней спиной, и смотрела в окно. Под звук дождя в ушах Клавдия подошла к столу, затем щелкнула каблуками и отдала честь.

“Я рада видеть вас в безопасности, генерал…”

“Я просто отдыхала перед тем, как пойти искать тебя, — сказала Оливия. — Но, Клавдия, что случилось? Ты звучишь очень подавленно”. Оливия не поворачивалась к ней лицом, за что Клавдия была чрезвычайно благодарна. Она чувствовала, что может начать трястись в любой момент, поэтому сжала кулаки, чтобы сдержать это, и заставила себя составлять слова.

“Сэр, у меня есть доклад. Две недели назад имперская армия устроила засаду на Форт Тецкаполис. Подполковник Эштон Сенефелдер был убит в бою, вместе с по крайней мере четырьмястами его солдатами”.

Тишина не могла длиться более десяти секунд, но Клавдии она показалась вечностью. Она чувствовала, что задыхается, ожидая, когда Оливия заговорит.

Оливия даже не пошевелилась. “Я не поняла тебя только что, Клавдия. Не могла бы ты повторить?”

“Столько раз, сколько вы пожелаете”. Клавдия повторила свой доклад, идентичный дословно. “Две недели назад имперская армия устроила засаду на Форт Тецкаполис. Подполковник Эштон Сенефелдер был убит в бою, вместе с по крайней мере четырьмястами его солдатами”.

Стул слегка скрипнул, когда Оливия медленно повернулась. При виде её у Клавдии перехватило дыхание. Лицо Оливии, обычно такое выразительное, теперь было совершенно лишено чего-либо, напоминающего эмоцию. Тем временем её эбонитово-черные глаза, казалось, стали ещё темнее. Впервые Клавдия почувствовала к ней страх.

Я не понимаю тебя, Клавдия.

“Г-генерал?..”

Я сказала, что не понимаю тебя.

“Генерал, простите, я не знаю…” Холодные, нечеловеческие звуки, издаваемые ртом Оливии, казалось, были на каком-то языке, который звучал одновременно как нерегулярный гул и стрекот насекомых, а также как песня. В любом случае, это было совершенно непонятно Клавдии.

Она стояла в растерянности, а глаза Оливии впивались в неё. Затем Оливия ударила кулаком по столу. Раздался мощный треск, и все разлетелось на две части. Облачный персик покатился по полу, остановившись у носка сапога Клавдии.

“Ты что, оглохла? Я говорю тебе, что эта шутка не смешная!”

“Я не шучу!” — воскликнула Клавдия. “Сэр, вы серьезно думаете, что я стала бы… стала бы шутить на такую тему?”

О, если бы это была шутка. Когда Клавдия столкнулась с телом Эштона, её мир погрузился во тьму и холод. Даже сейчас её воспоминания о том, что произошло потом, были смутными, как будто затуманенными. Все, что она помнила, это то, что её держала в объятиях Лизе. Прошло две недели с тех пор, как она узнала о смерти Эштона, но одна только мысль о том, что она больше никогда не увидит его улыбку и не услышит его голоса, заставляла её дрожать.

Но Эштон был не единственным, кто умер. Многие из их солдат пали в бою, в том числе Гайл. Если рассматривать это в свете всех жизней, потерянных до сих пор, было неприемлемо, чтобы адъютант командира Восьмого Легиона позволял себе упиваться горем из-за одного солдата. Каждое мгновение Клавдия строго напоминала себе, что война ещё не окончена.

“Есть ещё кое-что, генерал, — сказала она. — Маршал Корнелиус, старший генерал Пол и бригадный генерал Отто — все они пали в битве с нежитью”.

Оливия уставилась на рабочий стол, который она разрушила, затем, не говоря больше ни слова, направилась к двери. Клавдия инстинктивно встала на пути.

“Уйди”.

“Куда вы идете, сэр?”

“Куда же ещё? Я собираюсь убить человека, который убил Эштона, и нежить, которая убила дедушку Корнелиуса, дедушку Пола и Отто”.

“Вы не можете знать, какой именно солдат имперской армии убил Эштона, не говоря уже о мертвецах, которые убили трех командиров”.

“Тогда я убью их всех!”

“Генерал-лейтенант Оливия!” — рявкнула Клавдия. “Это война. На войне люди легко умирают. Это ваши слова, которые вы всегда говорили солдатам”.

“Полковник Клавдия Юнг, — наконец ответила Оливия. — Я приказываю вам уйти с дороги прямо сейчас”.

“Я не принимаю этот приказ. Вы не просто солдат, сэр, вы генерал, командующий Восьмым Легионом. Я больше не буду стоять и смотреть, как вы ставите свои личные чувства выше своего долга”.

“Ладно. Тогда я увольняюсь из армии. Теперь у тебя нет оснований меня останавливать”.

“Вы?!.” — воскликнула Клавдия. “Я все равно не отпущу вас, и это окончательно!”

Если бы Оливия действительно хотела, она могла бы устранить Клавдию не напрягаясь. Но Клавдия все ещё схватила её, пытаясь остановить.

“Отпусти меня”.

“Не отпущу!”

Оливия не вырвалась из хватки Клавдии; вместо этого она пошла дальше, не говоря ни слова, и Клавдия обнаружила, что её тащат за собой.

“Возьмите себя в руки, ради Эштона!” — вырвалось у неё. Оливия остановилась, затем яростно посмотрела на Клавдию.

“Ради Эштона?! Он мертв, а ты…! Клавдия, тебе что, не грустно?!”

“Как, черт возьми, мне может быть не грустно?!” Клавдия оттолкнула Оливию от себя так сильно, как только могла. Оливия пошатнулась на несколько шагов, на её лице было полное удивление. “Конечно, мне грустно, — продолжила Клавдия. — Я до сих пор не могу разобраться во всем, что чувствую с тех пор, как узнала, что он мертв. Каждый день я спрашиваю себя, почему меня не было рядом, когда я была ему нужна больше всего, и вина, которую я чувствую, только растет. Но даже тогда, даже тогда, у меня нет выбора, кроме как двигаться дальше”.

Она замолчала на мгновение, затем продолжила: “Эштон однажды сказал, что так много хотел сделать, когда вернется мир. Для нас, тех, кто остался, мы единственные, у кого есть сила добиться мира, которого он так желал. Другими словами, закончить эту войну. После всего того времени, что Эштон сражался, когда никогда не хотел сражаться, вот что я могу сделать для него… Вот почему я… почему сейчас… только сейчас…” Клавдия всхлипнула, её слезы брызнули на пол. Оливия села там же и начала рыдать, как ребенок.

Дождь не прекращался три дня и три ночи, как будто он тоже сочувствовал им двоим в их горе.

IV

Военный Квартал Цитадели Эмалейд

Было уже далеко за полдень, когда Клавдия поняла, что не видит Оливию.

Куда запропастилась генерал? Начиная со столовой, она обыскала все места, которые могла придумать, но Оливии нигде не было. Она спросила Эллис, Эвансона и других, кого встречала по пути, не знают ли они, где Оливия, но они только беспомощно покачали головами.

Гайл, вероятно, без труда догадался бы, где она. Он всегда хвастался, что нет ничего о ней, чего бы он не знал… Иногда только после того, как кого-то потеряешь, его ценность раскрывается, и Гайл был тому примером. Любишь ты его или ненавидишь, Гайл вдыхал энергию в Восьмой Легион. Как будто пытаясь убежать от воспоминания о его лице, Клавдия бессознательно увеличила шаг. После этого она обыскала командный пункт сверху донизу, но не смогла найти Оливию нигде.

Если я все ещё не нашла её, значит…

Она могла думать только об одном другом месте, куда Оливия, вероятно, могла пойти. Клавдия покинула военный квартал, и её ноги понесли её в ряды магазинов и предприятий жилого квартала.

Жилой квартал

“Сегодня в продаже хорошие куски пепельного кабана!”

“Заходите быстрее за самыми спелыми облачными персиками!” Оживленные голоса доносились из магазинов, выстроившихся вдоль улиц. Как всегда, жилой квартал кишела толпами людей, занятых своими делами.

Это совсем другой мир по сравнению с тем, как обстояли дела, когда мы сражались с Багровыми Рыцарями. Полагаю, это просто признак того, как много времени прошло. Тем не менее, если бы только люди знали, как сейчас обстоят дела в королевстве…

Корнелиус был практически божеством-хранителем Фернеста. Когда люди узнают о его смерти, вместе со смертью Пола, главнокомандующего Седьмого Легиона и грозного Бога Поля Битвы, легко представить, какое отчаяние это вызовет. С прибытием мертвецов, призванных на службу империи, Фернест столкнулся с кризисом, подобного которому никогда не было.

Даже тогда, если бы Эштон был ещё жив…! Нет, прекрати! Возьми себя в руки, Клавдия, или что с тобой будет?! Она хлопнула себя по щекам, чтобы выгнать улыбающееся лицо Эштона из головы, затем, заметив магазин, где Оливия могла бы остановиться, начала расспрашивать.

Прошло тридцать минут. Закончив допрос десятого продавца, Клавдия не могла сдержать кривой улыбки. Похоже, генерал действительно завоевала сердца жителей Эмалейда. Тот факт, что Оливию знали в каждом магазине, в который она заходила, был удивителен сам по себе, но что действительно бросалось в глаза, так это то, как все они говорили о ней, как о члене своей семьи. Она расспросила дальше, но получила только больше того же. Наконец, Клавдия остановилась.

Я думала, она будет здесь… подумала она. Честно говоря, куда она могла пойти? Когда она стояла там в растерянности посреди улицы, кто-то тронул её за плечо. Клавдия повернулась и оказалась лицом к лицу с женщиной добрых пропорций. Женщина была ей совершенно незнакома.

“Прошу прощения, но мы знакомы?” — сказала она.

“Нет, но я права, полагая, что вы леди Клавдия?”

“Эм, да, это так, но…” Пока Клавдия пыталась понять, как женщина точно угадала, кто она, женщина, заметив, что они здесь, посреди улицы, мешают, отвела её под навес закрытого магазина.

“Мне очень жаль останавливать вас, когда вы заняты своими военными обязанностями”.

“Я не беспокоюсь об этом, но как вы узнали моё имя?”

“Наш маленький лейтенант постоянно о вас говорит, леди Клавдия. Я задавалась вопросом, когда увидела вас, и поэтому позволила себе подойти”. Женщина смотрела на неё с довольной улыбкой.

Клавдия склонила голову. “‘Маленький лейтенант’?” — повторила она.

“Молодая девушка, серебряные волосы такие красивые, что можно подумать, будто она ангел?”

“Ах”. Был только один человек с серебряными волосами, которого знала Клавдия, и, как только женщина упомянула ангелов, стало ясно, что она имела в виду Оливию. Это сразу развеяло все её сомнения. Какова была связь, Клавдия понятия не имела, но, по-видимому, эта женщина и Оливия были знакомы.

“Вы действительно такая, как говорит наш маленький лейтенант, знаете”, — сказала женщина, внимательно оглядывая её. Клавдия была более чем немного удивлена, узнав, что Оливия говорила о ней. Что её беспокоило больше, так это что было сказано.

“Так, ах… Что именно генерал-лейтенант Оливия говорила обо мне?”

“Она сказала, что у вас очень красивые глаза, что вы благородны и добры, а также что вы потрясающе красивы”.

“О-О”. Это было настолько далеко от того, что она ожидала, что Клавдия могла только бессвязно бормотать. “Эм, генерал сказала все это?..”

“Ну, причина, по которой я отозвала вас в сторону. Это не кто иная, как наш маленький лейтенант…” Жизнерадостное выражение женщины стало серьезным.

“Генерал… с генерал-лейтенантом Оливией что-то случилось?”

“Примерно два часа назад я случайно заметила её. Это…”

“Вы что?!” — потребовала Клавдия, настолько удивленная, что эта женщина из всех людей знала что-то о местонахождении Оливии, что сделала шаг к ней.

Выглядя встревоженной, женщина оглянулась через плечо и сказала: “Она направлялась прямо по улице сразу за этим местом…”

Согласно женщине, она случайно заметила Оливию в складском районе. Она собиралась окликнуть её, но выражение лица Оливии было таким неприступным, что она заколебалась.

“Обычно она такая веселая девушка, что мне стало любопытно, знаете. У вас не было бы никаких догадок, леди Клавдия?” По тому, как женщина говорила, было очевидно, что это не просто разговор — она искренне беспокоилась об Оливии. Естественно, у Клавдии была догадка, но это было как раз то, почему она не могла рассказать об этом этой женщине.

“Я… Нет, не знаю”, — солгала Клавдия, чувствуя себя ужасно. По выражению лица женщины она поняла, что та не обманута.

“Какой бы важной ни была она генералом, она всего лишь ребенок. Она, кажется, действительно доверяет вам, леди Клавдия. Я только прошу вас позаботиться о ней”. Женщина низко поклонилась. Её руки были крепко сжаты перед фартуком. Она должна была любить Оливию, как собственную дочь. Иначе она никогда не смогла бы сделать такой жест в адрес совершенно незнакомого человека.

“Мэм, я понимаю, — сказала Клавдия. — Пожалуйста, прекратите кланяться”. Под определенным углом это могло выглядеть так, будто она, солдат, злоупотребляет своей властью над гражданским лицом — и действительно, некоторые из прохожих бросали на них косые взгляды. Но женщина подняла голову.

“Передайте привет и тому молодому человеку. Насколько я вижу, наш маленький лейтенант полагается на него так же сильно, как и на вас, миледи”.

Клавдия сразу поняла, о ком она говорит. В тот же миг она почувствовала острую боль в груди, словно колючая лоза обвилась вокруг её сердца.

“Да, конечно… я скажу ему…”

“Леди Клавдия?”

“Что ж, мне лучше бежать. Прошу прощения, мэм”.

Глаза женщины расширились. “Подождите! Вы же не хотите сказать, что что-то случилось…!”

Стряхнув попытку женщины остановить её, Клавдия побежала. Ей не нужно было зеркало, чтобы знать, каким жалким зрелищем она должна быть.

В отличие от жилого квартала, улицы складского района были почти пусты. Клавдия уверенно прошла мимо рабочих, которые, вероятно, переносили продовольственные запасы в складское помещение, пока не добралась до главных ворот. Там она окликнула стражника.

“Рядовой Малкин, генерал Оливия проходила через ворота?”

“Полковник Клавдия?!” — выпалил Малкин. “Сэр, я не могу выразить, какая это честь, что вы запомнили моё имя!”

“Я была бы признательна, если бы ты ответил на мой вопрос”, — сказала Клавдия с кривой улыбкой.

“Сию минуту, сэр”, — поспешно ответил Малкин. “Эм, с генерал-лейтенантом Оливией что-то случилось? Я не хочу слишком многого предполагать, сэр, но она выглядела немного не в своей тарелке”.

“Ничего, что должно тебя беспокоить, рядовой. Продолжай в том же духе”.

“Есть, сэр! Прошу прощения!” Малкин отдал честь. Клавдия без колебаний пошла дальше. Теперь у неё было хорошее представление о том, куда пошла Оливия.

Она была здесь, в конце концов… Пунктом назначения Клавдии был холм недалеко от цитадели, живописное место, откуда открывался вид на весь Эмалейд. Там, опираясь рукой на широколиственное дерево эльма, стояла Оливия. С её длинными серебряными волосами, развевающимися на ветру, Клавдии она показалась красивой, но также эфемерной, как будто могла исчезнуть.

Через некоторое время Оливия, не оглядываясь, сказала: “Я впечатлена, что ты поняла, что я здесь”.

Клавдия подошла и встала рядом с ней, глядя на Эмалейд, как и Оливия. “Я вспомнила, как Эштон рассказывал, что любит прислоняться к этому дереву эльма и читать. Я подумала, если есть место, куда ты могла бы пойти…”

“Ах…” — сказала Оливия. “Эй, Клавдия, ты знаешь о свойствах деревьев эльма? Они очаровательны”.

“Свойства, генерал?”

“Да. Люди находят запах их листьев очень успокаивающим”.

“У дерева эльма есть такое свойство? Я понятия не имела…” Клавдия с новыми глазами посмотрела на дерево. Оно, должно быть, было высотой с десять человек. Листья, которые распространялись пышным пологом над холмом, имели отличительный аромат.

Оливия протянула руку и сорвала лист, затем поднесла его к носу и тихо закрыла глаза.

“Это заставило меня задуматься — если бы весь мир был покрыт деревьями эльма, возможно, тогда люди не сражались бы друг с другом. Война была бы просто тем, о чем ты читаешь в книгах”.

“Я…”

Клавдия прекрасно знала, что нет ничего более человеческого, чем акт войны. Пока в мире есть люди, будут и войны. Это была одна сторона медали, а мир — другая — история доказывала это снова и снова.

Пока Клавдия пыталась придумать ответ, Оливия сцепила пальцы и потянулась к небу.

“Перед Львами Близнецами на Рассвете мы с Эштоном много раз приходили сюда читать в выходные. Мы приносили наши любимые книги и обменивались ими. Эштон прислонялся к дереву эльма, как ты и сказала, а я лежала на земле рядом с ним, и мы читали. Кстати, по какой-то причине большинство книг, которые он приносил, были приключенческими историями. Я заканчивала их сразу, так что просто дремала там на земле. Потом, когда я просыпалась, мы ели то, что Эштон готовил для нас вместе. Он смеялся надо мной и говорил, что я, кажется, больше интересуюсь едой, чем чтением. После того как я прочитала свою книгу от корки до корки — довольно грубо, тебе не кажется?”

Те немногие дни тихой, обычной жизни с Эштоном в разгар ожесточенной войны были, очевидно, дорогим воспоминанием для Оливии. Действительно, улыбка осветила её лицо, когда она говорила. Однако для Клавдии Оливия выглядела так, будто вот-вот расплачется, и при этом зрелище её грудь стала удушающе сжиматься.

Легкий ветерок пронесся над холмом, заставив волосы Клавдии мягко колыхаться.

Бабочка, севшая на белый цветок, расправила крылья, готовясь к полету.

“Вы помните, как я говорила, что у Эштона было много планов на то, что он хотел сделать, когда наступит мир?” — спросила Клавдия.

“Да, конечно”, — ответила Оливия.

“Ну, их было действительно много. Я смеялась до упаду, когда он перечислял их, и говорила, что даже будь у него три копии самого себя, он никогда не справится со всем этим. Одним из них было путешествовать и увидеть мир. Он сказал, что есть предел тому, чему можно научиться из книг, и поэтому важно действительно видеть, слышать и трогать всевозможные вещи. Я уверена, что поэтому он приносил тебе столько приключенческих книг”.

“А, так Эштон хотел увидеть мир?..” — сказала Оливия. Некоторое время двое молчали. Затем Клавдия достала из кармана треснувшую ручку, чтобы показать Оливии. “Это?..”

“Мне сказали, что вы подарили это Эштону на память. Получить подарок от вас, должно быть, сделало его очень счастливым. Кажется, он всегда держал её при себе”. Клавдия протянула ручку. “Я возвращаю её вам, генерал”.

Слегка покачав головой, Оливия отказалась взять её. “Я дала её Эштону. Держи её у себя, Клавдия. Я уверена, что Эштон тоже этого хочет”.

“Я-я не могу!” Оливия уставилась на неё в замешательстве, когда Клавдия схватила её за руку и обернула пальцы вокруг ручки. Клавдия чувствовала, что Оливия не знает, что делать.

“Клавдия…”

“Я не могу… Я… Эштон хотел, чтобы она была у вас, генерал, я уверена в этом”.

“Он не…”

“Он хотел”, — настаивала Клавдия. Оливия выглядела более сбитой с толку, чем когда-либо.

Я уверена, Эштон бы…

Клавдия сделала несколько шагов назад, затем отдала честь с громким щелчком каблуков.

“Завтра в полдень назначен военный совет, сэр”, — объявила она, затем, не дожидаясь ответа Оливии, быстро пошла вниз с холма. В её мыслях все время было то, что она поняла свои чувства слишком поздно.

Оставшись одна, Оливия снова обдумала упрямый отказ Клавдии взять ручку, но не приблизилась к пониманию этого. Ей начало казаться, что Клавдия и Эштон имели для неё смысл, но, возможно, в действительности она совсем не понимала их.

Она подумала о том, что будет дальше. Мне действительно удалось встретить Зеда после всех этих поисков. Теперь, когда я достигла своей цели, у меня нет причин оставаться в Королевской Армии. Клавдия все равно была бы моим другом, даже если бы я ушла, и то же самое касается всех остальных. Когда я сказала, что увольняюсь из армии, Клавдия была против, но я уверена, что в конце концов она была бы рада за меня. Я имею в виду, нет никого добрее её…

Вернулось воспоминание, вызванное ручкой, которую она все ещё держала в руке.

Это было воспоминание об Эштоне.

“Подумать только, настанет день, когда Оливия Валедшторм попросит меня научить её обращаться с деньгами. Завтра будут грозы, если повезет — в худшем случае, с неба будет падать огонь и сера”. Эштон посмотрел на небо и вздрогнул.

“Ты такой смешной, Эштон, — сказала Оливия смеясь. — Ты, наверное, один из самых смешных людей из ныне живущих”.

“Что значит ‘самых смешных людей из ныне живущих’? Я в это наполовину верю — Ау!” Когда Эштон чуть не прошел мимо их пункта назначения, Оливия схватила его за воротник.

“Мы на месте”.

“Ты — ак, ак! — ты меня чуть не убила!” — поперхнулся Эштон, затем огляделся. “Это то место?”

“Ага. Давай, заходи”.

“Ты уверена, что это правильно? На всякий случай, ты знаешь, что они не продают еду, правда?”

“Я знаю это”. Оливия не обратила внимания на нахмуренный взгляд Эштона, который смотрел на вывеску, взяла его за руку и перешагнула порог. Внутри тускло освещенного магазина полки были забиты всевозможными предметами, как и в прошлый раз.

“Я хочу купить это”. Без лишних слов Оливия засунула руку в заднюю часть полки и вытащила…

“Ручку? Что? Тебе нужна ручка?”

“Ага”. Оливия покрутила ручку между пальцами. Эштон пристально посмотрел на неё. Оливия подумала, что он просверлит в ней дыру, если будет так продолжать смотреть.

“Ты уверена, что чувствуешь себя нормально? Это не пирожное в форме ручки. Это настоящая ручка”.

“Мне кажется, ты ко мне жесток…” — сказала Оливия, прежде чем продолжить, как будто никогда не останавливалась. “В любом случае, как думаешь, это достаточно денег?” Она отстегнула кошелек с пояса и открыла его, чтобы показать Эштону. Когда он заглянул внутрь, его глаза расширились.

“Минуточку, там же ничего, кроме эсторских золотых монет!”

“Недостаточно?”

“Забудь о ‘недостаточно’, на это можно купить весь магазин и ещё останется. Одной из них было бы слишком много”.

“Значит, одной монеты хватит! Поняла”. Оливия весело отнесла ручку продавцу, затем достала одну золотую монету. “Я хочу обменять эту монету на эту ручку”.

Продавец уставился на монету, затем на Оливию.

“У меня что-то на лице?” — серьезно спросила она.

“Э-э, нет, мэм…” — заикаясь, сказал продавец. “Я правильно понимаю, что вы хотите совершить покупку?”

Оливия подтвердила это. Продавец снова уставился на монету. “Эм, как бы мне ни было больно проявлять неуважение к одному из наших солдатов…” Он замолчал. “Не возражаете, если я взгляну на неё?”

Оливия только склонила голову набок, так что за неё ответил Эштон. “Конечно. Проверяйте как хотите”.

Продавец поблагодарил его за разрешение, затем снял с полки весы и принялся проверять монету. Это выглядело как трудная задача, когда Оливия наблюдала за этим так пристально, что её нос почти касался весов.

Через некоторое время продавец поднял глаза. “Прошу прощения за ожидание. Это, несомненно, эсторская золотая монета”.

“А? Вы думали, что она фальшивая?”

“А?”

Оливия и продавец уставились друг на друга с одинаковыми выражениями удивления, хотя и по разным причинам.

Эштон тихо вздохнул. “Оливия, ценность эсторского золота настолько высока, что обычные магазины с ним не работают”.

“Почему? Я имею в виду, это же деньги, не так ли?”

“Это деньги, но мы используем разные виды денег в зависимости от ситуации. Слушай, я с удовольствием объясню подробно, но тебе все равно не интересно, правда?”

Оливия быстро покачала головой. “Нет, абсолютно, сто процентов, ноль интереса. Деньги — такая же большая боль, как я и думала”. Она выглядела так, будто уже смертельно устала от всего этого, когда получила сдачу, а затем небрежно бросила её в кошелек. Затем она взяла свою покупку и немедленно протянула её Эштону.

“А? Что это?”

“Я дарю это тебе”.

“Но ты только что купила это…” Эштон замолчал. “Подожди. Неужели ты купила это для меня?”

“Именно так”, — бесстрастно ответила Оливия.

“Почему это, вдруг?..” — заикаясь, сказал Эштон. “Я имею в виду, это глупо…”

“Совсем не глупо. Я имею в виду, тебе же нужно писать рапорты и все такое в рамках военных обязанностей, верно? Вот почему я подумала, что это будет полезно для тебя”.

“Не могу поверить…” — сказал Эштон с недоверием. “Почему ты меня все время удивляешь? В общем, ты даришь мне подарок?”

“Да. Я имею в виду, было бы глупо тратить твои же деньги на твой собственный подарок, не так ли? Со всем, чему я научилась, я знаю по крайней мере это”, — с гордостью сказала Оливия, расставив ноги.

Эштон помолчал мгновение. “Спасибо, Оливия. Я буду хорошо заботиться об этом”.

Оливия до сих пор отчетливо помнила тихую улыбку на его лице, когда он, обращаясь с ручкой, как с бесценным сокровищем, спрятал её в карман.

Она могла сразу понять по тому, как она все ещё сияла так же ярко, как в день, когда она её купила, что до того, как она треснула, он действительно хорошо заботился о ней.

Эштон… подумала она, засовывая ручку в карман, как Эштон в тот день. Когда она это делала, она вспомнила, что сказал Зед.

Эта война была делом рук Ксения и его марионетки. Если я одолею их обоих, война закончится. И тогда… Оливия посмотрела на магический рубин, сияющий у неё на груди, затем вытащила эбонитовый клинок из ножен. Зед, беззвучно сказала она, дай мне сил довести это до конца. Она прижала клинок к сердцу.

После этого она лежала на вершине холма и молча проводила день, пока облака, плывущие по небу, не стали багряными.

Девушка покинула тот холм с сердцем, полным новой решимости.

Как бы отвечая ей, из эбонитового клинка поднялся черный туман.

Продолжение следует в Дочь Смерти и Эбонитовый Клинок, Том 7: Finale.

**

Примечания переводчика

Эркерное окно - это остекление такого архитектурного элемента, состоящее из нескольких оконных блоков, соединенных под определенным углом. Конструкция может иметь полукруглую, трапециевидную или многоугольную форму

**

Шуточки переводчика

Птица пожиратель смерти: Это тяжелый, но честный труд. Пусть и всеми порицаемый.

**

Клавдия прекрасно знала, что нет ничего более человеческого, чем акт войны.

Муравьи тем временем:

**