Бонусные Короткие Истории

Частная Академия Зед: Старший Год! - Классный Час

Мистер Отто вошел в класс как раз, когда прозвенел звонок, его шаги были отрывистыми и точными, когда он подошел к учительскому столу.

“Давайте начнем классный час”.

Клавдия, староста их курса, крикнула: “Всем встать!” Они встали вместе, каждое лицо было охвачено тем же напряженным выражением.

“-Гайл!”

“Есть, мэм!”

“Твои пальцы скрючены! Выпрями их!”

“Понял, мэм!”

“И ты, Эллис!”

Наступила пауза, затем - “А?”

“Твоя юбка на пять миллиметров короче!”

“О, и ты можешь определить это с такого расстояния!”

“Что ж, тогда. Давай измерим, не так ли?” Достав рулетку из кармана, Клавдия развернула её со щелчком. Эллис подняла руки в знак капитуляции.

“Ладно, ладно! Я исправлю, хорошо? Я исправлю!” Она поспешно сняла блейзер, бормоча себе под нос, когда закатывала юбку обратно до исходной длины.

Остальные - Клавдия огляделась - кажется, в порядке. Кивнув, она продолжила.

“Поклон!” — крикнула она. “Садитесь!” Раздался грохот выдвигаемых стульев. Когда он утих, мистер Отто взял классный журнал со стола.

“Перекличка, — объявил он. — Оливия…” Ответа не последовало. “Оливия Валедшторм?”

“Оливия, наверное, снова опаздывает сегодня, мистер Отто”, — сказала Клавдия, глядя на стул слева от себя.

Отто издал раздраженный вздох. “Снова опаздывает. Эта девушка когда-нибудь приходила вовремя?”

“В этом семестре только в День Спорта”. На самом деле в тот день она пришла раньше.

Она действительно ждала Дня Спорта, да, подумала Клавдия со здоровой долей досады.

“Вот она”. Круглый отличник Эштон похлопал её по спине. Когда Клавдия посмотрела в сторону коридора, она услышала приближающиеся легкие шаги. Внимание каждого ученика обратилось к коридору. Дверь распахнулась.

“Уфтревчка фсэм!” Там была Оливия, с хлебом, торчащим изо рта, как обычно, беззаботно махая одноклассникам.

Отто помассировал висок. “По крайней мере, сделай что-нибудь с хлебом во рту”.

Оливия кивнула, и в мгновение ока хлеб исчез. “Доброе утро, все!” — повторила она. “И вам, мистер Отто!”

“Нужно говорить: ‘Извините, что опоздала, мистер Отто’. Сколько раз мне тебе говорить?”

Оливия выглядела озадаченной. “Вам не надоедает говорить одно и то же каждый день, мистер Отто?”

“Думаешь? Тогда не опаздывай. И перестань приходить в школу с хлебом во рту”.

“А? Но когда речь идет об опоздании, красота формы в том, чтобы прийти в школу с хлебом во рту, разве нет?”

“В опоздании нет никакой красоты формы!” — воскликнул Отто, затем вздохнул. “Ох, забудь. Садись. Разговоры с тобой вызывают у меня головную боль”.

“Окееей!” Выговор мистера Отто скатился с неё, как с гуся вода. С длинными серебряными волосами и развевающейся юбкой Оливия пошла к своему месту.

Мальчики уставились на неё, практически пуская слюни, но когда Эллис бросила на них убийственный взгляд, они быстро отвернулись. Так же, как и каждый день. Тяжелый вздох, который Клавдия услышала позади себя, был ещё одним повседневным явлением. Эштон имел великое несчастье вырасти с Оливией.

“Доброе утро, Клавдия”. Садясь, Оливия помахала ей и улыбнулась.

Еще один день в жертву прихотям Оливии… Клавдия посмотрела на Оливию, которую мальчики Частной Академии Зед называли Ангелом Ангелов, и издала вздох даже более глубокий, чем у Эштона.

Первый Урок

После окончания классного часа Эштон и остальные пошли в раздевалку, переоделись в спортивную форму, а затем собрались на поле перед зданием школы, где их ждал Блад.

“Кого я вижу, — сказал он. — Печально известные нарушители спокойствия третьего года, 9-го класса”.

“Мистер Блад, я требую немедленного исправления! ‘Печально известные’ относится только к нескольким ученикам!” Клавдия, староста класса, бросила взгляд на Гайла и Гаусса. Они невинно отвернулись, не сумев выглядеть естественно. На приемном конце взгляда Клавдии была также Оливия, которая весело развлекалась с муравьями на земле.

Блад выдавил из себя долгую страдальческую улыбку. “Я не завидую мистеру Отто, — сказал он. — Теперь, сегодняшний урок. Вы будете соревноваться… в том, кто быстрее заснет”.

Более половины класса выглядели озадаченными. Первой заговорила Клавдия.

“Это вы просто хотите вздремнуть утром, не так ли, мистер Блад? С похмелья, я полагаю. Я доложу об этом директору Зеду”.

Под ледяным взглядом Клавдии лицо Блада комично застыло. Затем он хлопнул в ладоши, как ни в чем не бывало.

“Шутки в сторону, сегодня мы будем заниматься бегом на короткие дистанции. Давайте начнем. Я хочу, чтобы вы разбились на пары и сделали разминку”. Он поднялся на сцену в зале, затем сел, скрестив ноги.

Пока остальные без проблем находили партнеров, Эштон отчаянно оглядывался. Как раз когда он собирался окликнуть Эвансона, сзади раздался голос.

“Эштон, давай будем партнерами!”

“Нет, спасибо. Найди другую девушку в пару”. Даже если они были друзьями детства, она все равно была девушкой — и к тому же школьным “Ангелом Ангелов”. Эштон, не заинтересованный в том, чтобы вызывать зависть у всех мальчиков школы, попытался отказаться, но Оливия положила руки ему на плечи и заставила сесть.

“Я сказал ‘нет’, разве нет?!”

“Давай, расставь ноги”.

“Слушай, когда с тобой разговаривают!” Эштон продолжал ворчать, но он расставил ноги, как ему велели. Обеими руками Оливия медленно надавила ему на спину.

“Ты жесткий, да, Эштон?”

“Я довольно гибкий, на самом деле. Это ты странная, так гнешься, как осьминог”.

Оливия рассмеялась. “Ты всегда такой смешной, Эштон”.

“Я абсолютно не пытался быть смешным”.

“Ладно, погнали!”

“А? Что ты имеешь в виду — подожди! Ой-ой-ой-ой!”

Оливия надавила ему на спину всем телом. Эштон завыл от боли, но затем - “Эштон, ты ублюдок! Думаешь, можешь уютно устроиться с Оливией, да?!”

“Я бы с радостью умер, если бы Оливия сделала это со мной!”

“Каждый мальчик в школе хочет этого и не может получить, но только потому, что Эштон её друг детства, он делает это таким легким… Все, о чем я могу думать, это как сильно я хочу убить этого парня”.

“Чувак, я уже целую вечность мечтаю его прикончить”.

Вслед за физическим нападением Оливии ментальное нападение мальчиков становилось все более жестоким.

Неужели они серьезно думают, что все сложилось так, как я хотел… Что за?!.

Втиснувшись в поле зрения Эштона, свисая из окна школьного здания, был огромный транспарант, на котором было написано ГОРИ В АДУ, ЭШТОН.

Затем последовала вишенка на торте.

“Может, мне просто отрезать глаза, нос и рот, а?”

Ужасающие слова повисли в воздухе. Мальчики, которые так безоговорочно желали ему зла, внезапно посмотрели на него с сочувствием.

Эштон посмотрел на источник голоса. Улыбка Клавдии была ледяной.

Я не знаю, что происходит, но такими темпами меня убьет старо… о.

Звук, который он ни при каких обстоятельствах не должен был слышать, ярко прозвенел в его ушах.

“Х-Хей… Оливия?..” Дергающимся движением, как у ржавого шарнира, Эштон наклонил голову набок.

“Переборщила, да?” Рядом с ним Оливия смеялась.

Эштону потребовалось две недели, чтобы полностью поправиться…

Второй Урок

“Что у нас во втором уроке?” — спросил Гайл, обмахиваясь картонной доской. Эштон переоделся в форму, затем ответил: “Затем идет… математика с мисс Лассарой, да”.

“Фу!”

“Боже мой. По энтузиазму в твоем голосе я понимаю, что ты в восторге от урока, Гайл”.

Гайл замер посреди обмахивания. Его глаза, полные страха, повернулись к двери класса, где стояла Лассара, её губы изгибались в форме полумесяца.

“Эй! Почему ты не сказал мне раньше, что Лэсси… га!” Мел попал Гайлу прямо в лицо, и он согнулся пополам в агонии. Лассара взобралась на специальную табуретку, которую староста Клавдия организовала, чтобы приспособить её маленький рост, затем с глухим стуком опустила стопку бумаг на учительский стол. В тот же миг прозвенел звонок, объявляя начало второго урока. Клавдия встала со стула.

“Всем встать!” — крикнула она, затем добавила: “Гайл!”

“Понял, мэм!”

Наступила пауза. “Ты знаешь, что я тебя ещё не отчитывала?”

“Черт. Условный рефлекс, извините”. Потирая щеку, Гайл высунул язык.

“Твой галстук кривой”.

“Понял, мэм!”

Клавдия продолжила. “Поклон! Садитесь!”

Лассара оглядела класс, затем одобрительно кивнула. “В этом классе более чем достаточно нарушителей спокойствия, но благодаря вашей блестящему старосте порядок поддерживается. Я очень ей обязана”.

Пока Клавдия выглядела самодовольной, упомянутые нарушители спокойствия — Гайл, Гаусс и им подобные — скрипели зубами обиженно. Увы, от их внимания ускользнуло, что они без подсказки восприняли слова Лассары как истину.

“Теперь, я знаю, вы с нетерпением этого ждали, так что сегодня у нас тест”.

“Мы не ждали. Мы даже не слышали ни о каком тесте!” Почти точно в тот момент, когда Гайл крикнул в знак протеста, Лассара взяла ещё один кусок мела из коробки на кафедре и бросила его.

“Не выйдет, когда я знаю, что он летит!” — крикнул Гайл, чисто увернувшись от приближающегося мела. “Гайл — король восприятия движения, и не забывайте!” Он захохотал. “Это тебя заткнуло, да, Лэсси… га!” Следующий кусок мела снова попал ему прямо в лицо, и он снова согнулся пополам в агонии, закрывая лицо руками.

Глядя на него, Лассара фыркнула. “Идиоты так предсказуемы”.

“Черт бы тебя побрал! В следующий раз я увернусь от всех, вот увидишь!”

Мисс Лассара начала раздавать тестовые листы первому ряду, заметив про себя, что от глупости нет лекарства. Когда она убедилась, что каждый ученик получил лист, она посмотрела на свои часы.

“У вас двадцать минут. Я проверю и объявлю результаты, как только вы закончите”.

“Да ладно, Лэсси!” — подал голос Гаусс. “Никому не нравится это унижение… ой!”

“Перестань вставать. И ‘мисс Лассара, мэм’”, — отрезала Лассара. “Ты не только большой, как бык, но и шумный, как он, ты, великий паразит”.

“Вы мале…”

“Что?”

“Ничего”. Съежившись, Гаусс снова сел.

“О, и тот, кто получит меньше тридцати, идет на дополнительный урок, никаких переговоров, — сказала Лассара. — Теперь начинайте!”

С этим класс наполнился звуком скребущих ручек.

Эштон делал успехи в тестовых вопросах, когда случайно посмотрел налево. Оливия лежала лицом вниз на парте, крепко спала.

Что? Она уже закончила? Даже я только на половине пути.

Он отложил ручку за пять минут до окончания.

“-ручки вниз, — объявила Лассара. — Переверните листы и передайте вперед”. Лассара быстро собрала листы, затем, верная своему слову, принялась их проверять.

“Ладно, ваши оценки. Во-первых, Гайл. Десять”.

“Она действительно это сказала?!”

“А ты чего ожидал? Далее, Гаусс. Пятнадцать”.

Гаусс самодовольно усмехнулся. “Ну что, Гайл. Похоже, на этот раз я выиграл”.

“О, чувак!”

“Дебил Один и Дебил Два! Хватит ссориться за последнее место”.

Объявление оценок Лассарой продолжалось, прерываемое возгласами и стонами.

“Эштон, девяносто. Много небрежных ошибок, как обычно. Будь внимательнее”.

“Да, мисс Лассара”.

“Далее, Оливия. Сто”. По комнате пронесся ропот. Оливия продолжала свою полосу идеальных оценок по каждому предмету. Она забрала свой лист, её веки были тяжелыми.

Лассара слегка покачала головой. “И вот я никогда не видела, чтобы ты училась. Ты единственная, кого я не могу понять”.

Эштон взглянул и увидел, что Клавдия мрачно смотрит на Оливию, которая, нетвердо направляясь обратно на своё место, снова тихо захрапела.

**

Шуточки переводчика

Фраза “пойти к директору” приобретает несколько интересные значения в этой академии...

**

Переводчик: Как ты смеешь смешить меня после такого тома.

Автор: Иронично.

**

Эштон: Я сказал ‘нет’, разве нет?!

Оливия: Давай, расставь ноги.

Эштон: Спасите, невинности лишают!

**

Оливье в школе: