Падение Ли Сюаньцзи

Цзян Линь решился обманом взять Ли Сюаньцзи в жены только потому, что знал из оригинального романа: потерявшая память Дьяволица была невероятно простодушной. Пока он не давал ей серьезных поводов для потрясений, в обычных обстоятельствах она не стала бы вредить людям.

Но Цзян Линь и представить не мог, что она окажется настолько наивной, что превратится в настоящую «влюбленную дурочку»!

Теперь она выглядела как нежная женушка, чье сердце и мысли были заняты лишь им одним.

Как же это назвать? Он заставил самовоплощение зла Небесного Дао пасть в пучину любви?

«Сюань-эр».

Цзян Линь не удержался и протянул руку, погладив Ли Сюаньцзи по мягким, шелковистым волосам. В его душе бушевал вихрь противоречивых чувств, когда он произнес:

— Взять тебя в жены – величайшая удача в моей жизни!

От этих нежных слов сердце Ли Сюаньцзи затрепетало, словно пойманный олененок, а на ее прекрасном лице разлился густой румянец. Она застенчиво ответила:

— Выйти за тебя замуж… это, это тоже величайшая удача в моей жизни…

Цзян Линь: «…»

В этот миг он искренне пожелал, чтобы Дьяволица никогда не вернула себе память.

Уж лучше пусть она изводит только его одного, чем, вспомнив всё, уничтожит мир. Как говорится, «если не я сойду в ад, то кто же»? В нем пробудилась готовность принести себя в жертву ради спасения всего живого!

Спустя четверть часа.

На кухне у плиты, как того и желала Ли Сюаньцзи, Цзян Линь начал учить ее готовить.

Будучи воплощением Небесного Дао, Ли Сюаньцзи была средоточием мировой удачи и обладала исключительным умом. Днем она невероятно быстро освоила рукоделие, но с готовкой все пошло иначе – она училась медленно.

Главным образом потому, что она сама боялась спешить. Нарезая овощи, она проявляла крайнюю осторожность: занося нож для каждого удара, она долго примерялась, боясь порезаться.

Цзян Линь, стоя рядом, не выдержал. Ему казалось, что осторожность Дьяволицы переходит все границы.

«Ты ведь сильнейший мастер в этом мире, не так ли? Твое тело совершенно, кожа подобна льду, а кости – нефриту. Какой кухонный нож сможет ранить твою безупречную плоть?»

— Сюань-эр, действуй смелее, ты не так легко порежешься, — сказал Цзян Линь.

С этими словами он подошел к ней сзади, одной рукой обхватил ее правую ладонь, державшую нож, а другой прижал ее левую руку к овощам, обучая ее быстрой нарезке прямо «из рук в руки».

— Ох… — выдохнула она.

Хотя Ли Сюаньцзи и «пала», став нежной женушкой, чьи мысли были лишь о муже, в тот миг, когда Цзян Линь обнял ее со спины, ее изящное тело окаменело. Впервые в жизни она ощущала мужское тепло так близко, и в голове у нее помутилось от избытка чувств.

«… Что я делаю?!»

Цзян Линь действительно не мог больше смотреть на ее неуклюжую манеру нарезки и хотел научить ее как следует. Его действия опередили мысли, и только ощутив в своей ладони ее белоснежную, нежную руку, он внезапно осознал ситуацию.

«… Я действительно держу Дьяволицу в своих объятиях?!»

В оригинальном романе Ли Сюаньцзи считала себя воплощением Небесного Дао – божественной, великой и презирающей всё живое. Она ходила по миру с вуалью на лице, веря, что никто не достоин видеть ее облик.

Именно поэтому Цзян Линь прошлой ночью не осмелился лечь с ней в одну постель. Он боялся, что слишком тесный контакт станет для нее осквернением и пробудит дремавшее в ней зло Небесного Дао.

Однако сейчас, по мимолетной оплошности, он сам полез к ней руками!

«Не вернутся ли к ней воспоминания раньше срока от этих объятий?»

«Что мне делать, если она впадет в ярость?»

Цзян Линя прошиб холодный пот, но внешне он старался сохранять спокойствие. Удерживая нежную ручку Ли Сюаньцзи, он сделал пару быстрых движений ножом по доске и поспешно отстранился, как ни в чем не бывало:

— Вот так нужно резать. Сюань-эр, можете попробовать чуть быстрее.

Как только горячее мужское тепло исчезло, затуманенный разум Ли Сюаньцзи начал проясняться, а напряженное тело снова обмякло.

Она поджала губки, украдкой глянула через плечо и, сделав пару демонстративно неуклюжих движений ножом, пробормотала:

— Кажется, я не поняла… Муж, научи меня еще раз…

Сердце Цзян Линя всё еще бешено колотилось от страха, и он не решался подойти ближе. Он лишь имитировал движения руками в воздухе:

— Смотри, Сюань-эр, нож нужно держать вот так, а левой рукой прижимать продукты.

Ли Сюаньцзи посмотрела на его демонстрацию и, покраснев, слегка качнула головой:

— Глядя со стороны, я не научусь… Я хочу, чтобы муж снова учил меня, держа за руки…

Цзян Линь: «?»

— Что?

Он заподозрил, что у него начались галлюцинации.

«При твоем-то величии Небесного Дао, даже с потерей памяти, твое тело должно инстинктивно отвергать прикосновения противоположного пола!»

— Я говорю, что хочу, чтобы муж снова учил меня за руки… — застенчиво повторила Ли Сюаньцзи.

Цзян Линь: «…»

На этот раз он расслышал отчетливо. Это не галлюцинация.

Но он не горел желанием «плясать на краю могилы»…

Опасаясь, что тактильный контакт станет для нее стимулом к пробуждению, Цзян Линь попытался мягко отказаться:

— Тут не обязательно учить за руки. Сюань-эр, просто попрактикуйся сама, и со временем мастерство придет.

Ли Сюаньцзи надула губы, и в ее голосе послышалась обида и беззащитность:

— Муж считает меня тупой… и не хочет тратить на меня время?

«Что ты такое говоришь! Дело не в том, что я не хочу тратить время, дело в том, что я боюсь!»

— Сюань-эр – моя любимая жена, конечно же я готов уделять тебе время… — Цзян Линь одновременно боялся и спровоцировать ее, и уронить ее расположение к себе. Поразмыслив, он решил, что лучше последовать желанию Дьяволицы. К тому же, после недавних объятий она не проявила никакой враждебности, значит, такая степень близости не была критичной.

— Смотри внимательно, Сюань-эр…

Стиснув зубы, Цзян Линь снова подошел к ней. Подавив тревогу, он вновь взял ее изящную кисть в свою и, затаив дыхание, стал показывать технику нарезки:

— Если держать нож под наклоном, резать будет легче…

Какая гладкая…

Какая нежная…

Какая белая…

Цзян Линь никогда прежде не касался таких идеальных рук. Длинные, точеные пальцы казались произведением искусства, вышедшим из-под резца великого мастера. Это зрелище грозило превратить его в настоящего ценителя женских рук.

В то же время тонкий, чарующий аромат невинного тела, исходивший от Ли Сюаньцзи, проникал в его ноздри и щекотал сердце.

— Сюань-эр… почему твои руки так сильно дрожат?

— Мне… мне так приятно, когда муж обнимает меня…

…??

Тело Ли Сюаньцзи обмякло и затрепетало, она полностью отдалась теплу объятий стоящего позади мужа. Ее лицо раскраснелось от ушей до самой шеи, и она сладко прошептала:

— Мне так нравится, когда муж меня держит…

«Дьяволица, с тобой явно что-то не так!!»

Этот ужин Цзян Линь и Ли Сюаньцзи готовили на кухне целый час.

Цзян Линю казалось, что эта готовка вымотала его сильнее, чем расследование самого сложного преступления. Психологическое давление было колоссальным: обучая Ли Сюаньцзи «из рук в руки», он каждое мгновение ждал, что она вдруг выкрикнет:

«Дерзкий разбойник! Как ты смеешь осквернять меня своими прикосновениями!»

К счастью, его опасения не подтвердились. Практика показала, что простой физический контакт не пробуждает зло Небесного Дао, а лишь заставляет ее тело таять в его объятиях.

Правда, он до сих пор не знал, где проходит предел допустимой близости для Ли Сюаньцзи, и проверять это намеренно не решался. Одна неверная попытка – и жизнь его могла оборваться в тот же миг.