Давняя мечта сбылась

Часом позже.

Академия Пещеры Белого Оленя, Павильон Императорских Книг.

Небесный Меч, выслушав доклад Ляньшань Синя, вдруг рассмеялся:

— Как тебе удалось убедить Третьего Лучшего Ученого Ци пойти на сговор?

Ляньшань Синь бросил взгляд на стоявшую рядом с Небесным Мечом Ци Шиюнь, безмолвно вопрошая: «Зачем ты ему все рассказала?».

Ци Шиюнь выглядела совершенно невинной:

— Я ничего не говорила. Просто господин Небесный Меч проницателен как сокол и все видит насквозь.

— Я все-таки один из «Девяти Небес», чего я только не повидал, — с улыбкой покачал головой Небесный Меч. — Ваши мелкие уловки я раскусил с первого взгляда.

«Вот как? — подумал Ляньшань Синь. — Тогда, держу пари, о тысячелетнем снежном лотосе ты точно не знаешь. Иначе я бы сейчас здесь целым и невредимым не стоял».

Разумеется, если начальник хочет порисоваться, подчиненный должен всячески его в этом поддержать.

Поэтому Ляньшань Синь с восхищением произнес:

— От всевидящего ока господина ничего не утаить.

— Шиюнь прежде всегда была чиста и незапятнанна, как лотос, выросший из грязи, за что ее даже недолюбливали в «Девяти Небесах». На этот раз ее отправили со мной в Цзянчжоу по делам службы тоже по указке кое-кого из штаба. Не ожидал, что ты сможешь ее убедить. А ты, оказывается, красноречив.

Похвала Небесного Меча не вскружила Ляньшань Синю голову. Он объяснил:

— Я лишь сказал Третьему Лучшему Ученому Ци, что совершенствование требует огромных денег. Но самое главное, чтобы Вы, господин Небесный Меч, смогли наладить дела в Цзянчжоу, тоже необходимы деньги, чтобы расчистить путь. Деньги творят чудеса, и Третий Лучший Ученый Ци не может ради собственной репутации ставить под угрозу все дело «Девяти Небес» в Цзянчжоу.

Во взгляде Небесного Меча появилось еще большее одобрение.

Самым искусным в объяснении Ляньшань Синя было то, что он сделал упор на необходимости денег для Небесного Меча, чтобы тот мог наладить дела в Цзянчжоу, и все это — ради выполнения общей задачи «Девяти Небес», то есть по служебной надобности.

Никакой личной выгоды.

Если бы кто-то сказал, что Небесный Меч — взяточник и казнокрад, Ляньшань Синь первым бы с этим не согласился.

Небесному Мечу, конечно, нравились такие подчиненные.

Независимо от того, жаждал ли он денег или нет, иметь под рукой средства для ведения дел и необходимость писать отчеты и просить денег у штаба — это два совершенно разных уровня эффективности, которые могли привести к совершенно разным результатам.

А Небесный Меч, естественно, хотел победить.

Поэтому действия Ляньшань Синя пришлись ему как нельзя кстати.

— Судя по всему, ты и вправду подходишь для того, чтобы помогать Шиюнь.

Небесный Меч и раньше считал Ляньшань Синя талантливым. Если бы тот захотел изучать искусство меча и имел к этому способности, он бы с радостью принял его в свою ветвь Небесного Меча.

Но теперь стало ясно, что, оставив Ляньшань Синя рядом с Ци Шиюнь, он получит куда более полезную Ци Шиюнь.

По сравнению с ней, нынешний Ляньшань Синь был не так уж и важен.

Тем не менее, Небесный Меч все же дал Ляньшань Синю шанс сменить покровителя:

— Ляньшань Синь, хочешь ли ты учиться у меня искусству меча?

Конечно, Ляньшань Синь хотел.

До вчерашнего дня.

Теперь же он должен был беззаветно служить Ци Шиюнь.

— Господин, ученик прежде практиковал «Искусство меча падающего гуся».

— О? — заинтересовался Небесный Меч. — За час освоил азы или за два?

Ляньшань Синь: «…»

Хотя он сказал это, чтобы отклонить предложение Небесного Меча, ответный вопрос нанес ему сокрушительный удар.

— Ученик практиковал полмесяца, но так и не освоил азов.

Во взгляде Небесного Меча промелькнуло недоумение:

— Неужели на свете есть люди, которые и за полмесяца не могут освоить «Искусство меча падающего гуся»? Я в свое время за полчаса достиг малого совершенства.

Ляньшань Синю не хотелось говорить.

Ци Шиюнь тоже не выдержала и, кашлянув, пояснила:

— Господин, я вижу, что Ляньшань Синь связан судьбой с моей ветвью.

— Что ж, видимо, только с твоей, — с сожалением произнес Небесный Меч. — Даже если бы у меня было желание его учить, боюсь, я бы не смог ничего ему втолковать. Как на свете может существовать человек, который за полмесяца не освоил «Искусство меча падающего гуся»? Да разве это человек?

Ляньшань Синь, которого исключили из рядов человечества, больше не хотел разговаривать с Небесным Мечом:

— Ученик откланивается.

— Постой. Ду Цзю доложил, что Тысяча Ликов, возможно, скрывается среди «Девяти Небес». Это ведь твоя мысль? — остановил его Небесный Меч.

Ляньшань Синь утвердительно кивнул.

— Как ты до этого додумался?

— Моя матушка — буддистка, и дома у нас много буддийских сутр, — ответил Ляньшань Синь. — Я читал «Махапаринирвана-сутру», и в седьмом свитке, в главе о природе Татхагаты, есть такой отрывок: «Будда сказал: «Дхарма Будды — это праведный закон, и никакая сила не сможет его разрушить». Царь демонов Мара ответил: «Когда наступит эпоха конца твоей Дхармы, я велю своим ученикам и их потомкам проникнуть в твои храмы, носить твои одежды и разрушать твою Дхарму. Они будут искажать твои писания, нарушать твои заповеди и достигнут того, чего я сегодня не смог достичь силой».

— Вы, господин, и Третий Лучший Ученый Ци говорили, что «Девять Небес» могущественны, и Демонический культ не может им противостоять. Я и подумал, что если Демонический культ не может победить в открытую, то лучший способ — это проникнуть внутрь «Девяти Небес» и разрушить их изнутри. Дамба в тысячу ли рушится от муравьиной норы.

Небесный Меч и Ци Шиюнь погрузились в молчание.

Ляньшань Синь забеспокоился:

— Ученик сказал что-то не то?

— Нет, ты сказал все правильно, — в голосе Небесного Меча слышалась семь десятых тоски и три десятых восхищения. — Тысяча Ликов скрывался в Академии Пещеры Белого Оленя, одной из четырех великих академий Поднебесной, невесть сколько лет, и его не могли обнаружить. За это время он направил ко двору и в «Девять Небес» множество талантливых людей. Теперь, когда Тысяча Ликов разоблачен, среди этих людей уже немало тех, кто занимает высокие посты. Тронь одного — и пошатнется все.

Сердце Ляньшань Синя дрогнуло.

— Этих людей нельзя не проверять, но и нельзя проверять всех открыто, иначе начнутся волнения и смута в государстве. Не ожидал, что ты, такой молодой и посторонний, обладаешь такой проницательностью.

— Если господин не отвергнет, ученик готов разделить ваши заботы, — вызвался Ляньшань Синь.

Это был его шанс проявить себя.

К тому же, его врожденный дар в этом деле мог сотворить чудеса.

Небесный Меч повернулся к Ци Шиюнь:

— Шиюнь, что ты думаешь?

Ци Шиюнь кивнула:

— У Ляньшань Синя безупречная репутация, и он смертельный враг Демонического культа. Он действительно подходящая кандидатура для расследования. Вот только он еще слишком молод, слаб, и мы не знаем, на что он способен. По-моему, пусть сначала тайно расследует дела скрытых в академии приспешников Демонического культа. Если он снова отличится, тогда можно будет доверить ему и более серьезные задачи.

— Да будет по-твоему. Ляньшань Синь, отныне ты подчиняешься непосредственно Шиюнь, и обо всем докладываешь ей. В случае особой важности я разрешаю тебе обращаться напрямую ко мне, через ее голову.

— Благодарю господина за покровительство, благодарю Третьего Лучшего Ученого Ци за покровительство, — поспешно поклонился Ляньшань Синь.

Небесный Меч кивнул и пододвинул к нему шкатулку, стоявшую перед ним.

— Это та самая Пилюля Очищения Ци, которую ты так искал. На этот раз ты совершил главный подвиг, а я всегда награждаю за заслуги. Эта пилюля — твоя. Прими ее, усердно учись у Шиюнь и как можно скорее развивай свои силы. Цзянчжоу велик, и здесь не одна лишь академия. Я надеюсь, что твой взгляд будет устремлен дальше. Перед тобой — широкие просторы и великие свершения.

Подавив волнение, Ляньшань Синь снова поклонился Небесному Мечу:

— Благодарю господина за дарованную пилюлю!

Пилюля Очищения Ци была в его руках, а это означало, что оковы, сдерживавшие его в боевых искусствах восемнадцать лет, исчезли.

Независимо от того, как сложится его путь совершенствования с Ци Шиюнь, с этой пилюлей в руках он наверняка станет воином третьего ранга Сферы Очищения Ци.