Не вышло стать воином — стану бессмертным

Когда-то я мечтал с мечом в руке обойти весь мир.

А потом… осталась только мечта.

Ляньшань Синь [1], потерпевший поражение уже бесчисленное множество раз, наконец, смирился с действительностью и небрежно швырнул на землю роскошно украшенный длинный меч.

Человек, доведенный до отчаяния, способен на все. Но только не на математику. И не на боевые искусства.

[1] Имя Ляньшань Синь (连山信) может означать «Искренний», «Верный», «Заслуживающий доверия». «Ляньшань» — это также название одной из самых древних (возможно, легендарных) китайских гадательных систем, даже старше «Книги Перемен» (И-Цзин). Она была связана с символом Горы.

Проживший уже две жизни Ляньшань Синь, с тех пор как узнал, что в этом мире существуют боевые искусства и даже легендарные бессмертные, со всей серьезностью принялся за тренировки. Ну какой мальчишка не лелеет в сердце мечту стать великим воином? Девушки, возможно, тоже — тут я, пожалуй, включу защитную стойку.

Он упражнялся более десяти лет, но так и не смог прорваться через первый рубеж боевого пути — Сферу Закалки Тела, застряв на уровне укрепления костей и мышц, приумножения жизненной силы и крови.

Его мать, Хэ Мяоцзюнь [2], говорила:

— Сынок, ты должен смириться с тем, что в боевых искусствах ты — полный бездарь. Вторая сфера на этом пути — Сфера Открытия Меридианов. Для ее достижения нужно открыть все меридианы в теле, чтобы научиться воспринимать и направлять в себя изначальную ци неба и земли, преобразуя ее во внутреннюю силу. Но твои меридианы от рождения закупорены, к тому же я была ранена, когда носила тебя, что привело к твоей врожденной слабости. Без великой удачи тебе никогда не развить внутреннюю силу, ты на всю жизнь останешься в Сфере Закалки Тела. Не трать силы попусту.

[2] Хэ Мяоцзюнь (贺妙君) — «Искусная/Чудесная Госпожа». Имя символизирует утонченную, добродетельную и талантливую женщину.

Эти слова мать повторяла ему с шести лет, с самого начала его пути воина.

В шесть лет Ляньшань Синь ей не верил. В шестнадцать — все еще не верил. В этом году ему исполнилось восемнадцать, и если он не поверит сейчас, то попросту состарится.

Поэтому он изменил свою мечту:

— Что ж, раз с боевыми искусствами не вышло, займусь самосовершенствованием и стану бессмертным.

Хэ Мяоцзюнь, глядя на сына, не сдержала смеха:

— А ты, я посмотрю, мастак находить обходные пути.

Ляньшань Синь и сам был горд собой:

— Что толку в боевых искусствах? Путь бессмертного куда перспективнее. Кто вообще станет заниматься ими, если можно стать бессмертным? Я решил применить свой талант в мире самосовершенствования.

Хэ Мяоцзюнь ласково погладила сына по голове, и во взгляде ее сквозила одна лишь жалость:

— Сынок, бессмертные — это легенды тысячелетней давности. Посмотри, как изменился мир. Ныне правят боевые искусства. Воинов на земле — тысячи тысяч, а тех, кто следует путем самосовершенствования, можно пересчитать по пальцам. Пойми, божеств нелегко отыскать, они редко ступают на бренную землю. Разве просто найти дорогу к бессмертию?

— Не так уж и сложно, — с невозмутимым спокойствием ответил Ляньшань Синь. По его сосредоточенному взгляду было ясно, что он обдумывал это не один день. — Матушка, бессмертных и впрямь трудно найти, но есть одно место, где они точно есть.

Хэ Мяоцзюнь замерла:

— Ты говоришь об императорском дворе?

— Именно. При дворе непременно есть бессмертные, что поддерживают удачу и порядок в Поднебесной.

Династия Великая Юй правила уже тысячу лет.

Ляньшань Синь, знакомый с законами цикличности истории, был потрясен, когда узнал, что династия просуществовала так долго. Тысячелетняя империя — как ей удавалось разрешать все те противоречия, что неизбежно должны были возникнуть?

Позже он узнал о существовании бессмертных, и все вопросы отпали сами собой.

Слухи о небожителях в других местах могли быть правдой или вымыслом, но при императорском дворе наверняка были земные бессмертные, владеющие тайнами пути самосовершенствования.

В мире, где боевые искусства достигли невероятных высот, тот факт, что двор мог подавлять любую смуту и стоять незыблемо тысячу лет, был бы странным, не будь у него под защитой бессмертных.

Мощь династии Великая Юй была ужасающей, а ее наследие — невероятным. Легендарные чудодейственные пилюли и божественное оружие, о которых в миру ходили лишь слухи, при дворе всегда были в ходу.

Вот только ценой поступления на службу была свобода, а воины по своей природе стремились к воле. И сила двора вовсе не означала, что каждый, кто присоединится к нему, станет сильнее. Поэтому одаренные талантом воины, не желавшие связывать себя узами, чаще выбирали собственный путь, становясь частью мира Цзянху [3] — мира вольных мастеров.

[3] П/п.: «Мир рек и озер» (江湖 — цзянху) — это устойчивое понятие, обозначающее маргинальное сообщество — скрытый от официальных властей мир странствующих бойцов, мастеров боевых искусств, разбойников, беглецов, торговцев, медиков и прочих вольных людей, живущих по своим законам. Символ вольной жизни — пространство вне государственного контроля, где действуют понятия чести, долга и личной силы, а не бюрократические правила. Метафора боевого пути.

Для Ляньшань Синя не было ничего плохого в том, чтобы с гордостью странствовать по Цзянху. Но служба при дворе открывала куда более широкие горизонты.

— И ты думаешь, ко двору так просто попасть? — напомнила Хэ Мяоцзюнь. — Бесчисленное множество людей мечтает стать чиновниками. И среди них немало таких же фантазеров, как ты, надеющихся через службу обрести путь к бессмертию. Удавалось это лишь единицам. Поступить на службу ничуть не легче, чем преуспеть в боевых искусствах.

— Матушка, в боевых искусствах я не силен. А в поступлении на службу — вы не сильны, — с полной уверенностью заявил Ляньшань Синь.

Хэ Мяоцзюнь не поняла:

— Откуда такая самоуверенность?

«Будь у тебя система, ты бы тоже была уверена», — подумал он.

— Я не согласна, чтобы ты поступал на службу.

Обычно Хэ Мяоцзюнь была мягкой и во многом потакала сыну, но сейчас ее голос звучал сурово:

— Цепные псы двора вызывают лишь презрение у людей Цзянху. К тому же, став чиновником, ты столкнешься с интригами, в сотни раз более коварными, чем опасности мира воинов. Это слишком рискованно, я категорически против.

Ляньшань Синь хотел было возразить, но Хэ Мяоцзюнь, взмахнув рукавом, удалилась, не дав ему ни единого шанса себя переубедить.

Впрочем, супруги действовали на удивление слаженно. Едва Хэ Мяоцзюнь скрылась из виду, как к сыну неторопливо подошел его отец, Ляньшань Цзинчэн [4].

[4] Ляньшань Цзинчэн (连山景澄) — «Ясный/Чистый Пейзаж». Имя символизирует ясность духа, непорочность и благородство, подобное чистому горному виду.

Ляньшань Цзинчэн был типичным мужчиной средних лет с приятным лицом. В молодости он своей красотой сумел покорить сердце Хэ Мяоцзюнь, женщины состоятельной, и на ее средства открыл лечебницу «Зал Возвращения Весны». С тех пор права голоса в семье у него особо не было.

Конечно, сам Ляньшань Цзинчэн утверждал, что в их доме он отвечает за важные дела, а Хэ Мяоцзюнь — за мелочи. Вот только за всю свою жизнь Ляньшань Синь ни разу не видел, чтобы в их семье происходили какие-то «важные дела». Интересно, считается ли его желание поступить на госслужбу таковым?

— Отец, ты же глава семьи, ты должен за меня заступиться!

Ляньшань Синь попытался воззвать к его мужской гордости, чтобы тот не позорил сильный пол.

Ляньшань Цзинчэн тоже слышал их разговор с Хэ Мяоцзюнь и решил отговорить сына окольным путем:

— Сынок, ты хочешь стать чиновником. А знаешь ли ты, какие способы для этого существуют в нашей Великой Юй?

— Конечно, знаю. Либо получить рекомендацию, либо сдать государственные экзамены.

Ляньшань Синь давно все разузнал.

Рекомендация: формально — способ представить ко двору достойных и талантливых людей, позволяющий стать чиновником, минуя экзамены. Официальная цель — не упустить ценные кадры из простого народа.

— Путь рекомендации для тебя закрыт, — напомнил Ляньшань Цзинчэн. — Мы — обычная семья.

Ляньшань Синь бросил на отца укоризненный взгляд:

— Так это потому, что ты недостаточно старался. Был бы ты наместником Цзянчжоу, и я бы стал тем самым «достойным и талантливым», которого рекомендуют.

Ляньшань Цзинчэн не стал спорить, лишь добродушно улыбнулся и продолжил:

— Тогда остается только экзамен. Но и его не всякий может сдавать. Для этого нужно быть выпускником одной из академий.

— Я знаю.

Чтобы пойти на госслужбу, нужен диплом университета. Суть та же.

— В нашей провинции Цзянчжоу как раз есть академия с тысячелетней историей — Академия Пещеры Белого Оленя. Если я поступлю туда, то смогу сдать экзамены. Более того, Академия Пещеры Белого Оленя — одна из четырех великих академий Поднебесной, где обучают и наукам, и боевым искусствам. Каждый год лучший ученик выпуска получает Пилюлю Очищения Ци. Если я добуду ее, то смогу миновать Сферу Открытия Меридианов и сразу достичь третьей сферы, став воином Сферы Очищения Ци.

Хотя Ляньшань Синь и решил направить свой талант в мир бессмертных, найти их было действительно непросто — за всю жизнь он не встретил ни одного.

Судя по всему, даже при дворе имелся лишь один-два земных бессмертных, способных в одиночку противостоять целой стране. Увидеть их было почти невозможно, не говоря уже о том, чтобы получить их учение. Поэтому, в качестве запасного варианта, продолжить свою воинскую мечту было тоже неплохо.

Он был сговорчивым парнем.

Ляньшань Цзинчэн не знал, что и сказать:

— Пилюли Очищения Ци может создавать лишь Небесный Наставник. Академия Пещеры Белого Оленя получает всего две такие в год. Одна пилюля — один воин Сферы Очищения Ци. Сынок, ты и вправду думаешь, что у тебя есть шанс заполучить такое сокровище?

— Каждый год лучший ученик академии получает одну пилюлю. Мне нужно лишь поступить туда и стать лучшим.

Самоуверенность Ляньшань Синя ничуть не передалась его отцу.Ляньшань Цзинчэн покачал головой:

— Не говоря уже о том, как трудно стать лучшим учеником, даже просто поступить в Академию Пещеры Белого Оленя — уже непросто. Сын господина Цюя, главы торговой гильдии по соседству, два года подряд пытался поступить и провалился. А твои успехи в учебе примерно на том же уровне. Что же до поступления за счет боевых искусств, для этого нужно быть как минимум в Сфере Открытия Меридианов и моложе двадцати лет. А ты всего лишь в Сфере Закалки Тела.

Ляньшань Синь лишь отмахнулся:

— Господину Цюю тоже следовало бы задуматься, почему его сын два года не может поступить. Да потому что у него денег мало! Будь он богатейшим человеком в Цзянчжоу, он бы и деньгами пробил сыну дорогу в академию.

Ляньшань Цзинчэн:

— …сынок, теперь я вижу, что ты и впрямь подходишь для службы. Но вот твой отец, увы, действительно недостаточно старался.

— Ничего, главное, чтобы вы меня не останавливали. В академию я поступлю своими силами.

До сегодняшнего дня Ляньшань Синь никогда не оставлял надежды пробиться с помощью боевых искусств. А вдруг случится чудо?

Но, как говорится, не клади все яйца в одну корзину.

У известного «торговца информацией» Се Жолиня [5] есть классическая фраза: «Вот два слитка золота. Скажи мне, который из них благородный, а который — грязный?»

[5] Се Жолинь — агент военной статистической службы Гоминьдана (аналог контрразведки). Это вымышленный персонаж из чрезвычайно популярного китайского телесериала 2009 года «Люстринг». Действие происходит в Шанхае и Тяньцзине в 1940-х годах, перед победой коммунистов в гражданской войне. Сериал рассказывает о подпольной работе агентов Коммунистической партии Китая в структурах Гоминьдана (Китайская националистическая партия). Персонаж изображен как циничный, жадный и чрезвычайно практичный человек. Его ключевая черта — абсолютный меркантилизм. Для него не существует идеологических разногласий (коммунисты vs. националисты), а есть только бизнес и выгода.

Теперь и Ляньшань Синь все понял:

— Два воина Сферы Очищения Ци: один достиг этого своим трудом, другой — глотая пилюли. Разве результат не один и тот же?

До восемнадцати лет он мог верить, что упорный труд всегда вознаграждается. Теперь ему восемнадцать. Он вырос и готов поверить в то, что пилюли сильнее труда. Оставалось лишь придумать, как эти пилюли раздобыть.

На этот счет у него было заготовлено два плана.

Но ни Ляньшань Цзинчэн, ни Хэ Мяоцзюнь не понимали источника его уверенности. Они шептались в лечебнице.

Хэ Мяоцзюнь:

— Сяо Синь [6] столько лет почти все силы отдавал боевым искусствам, да еще и тебе с медициной помогал. Хоть он и старался в учебе, но на все времени не хватало, так что успехи у него средние. Откуда у него такая уверенность, что он поступит в Академию Пещеры Белого Оленя?

[6] Сяо — «маленький», «молодой». Уменьшительно-ласкательный префикс, используемый для обращения к младшим, детям или в качестве ласкового/неформального обращения к близкому человеку (аналог Маша — Машенька, Ваня — Ванечка).

Ляньшань Цзинчэн подумал и уверенно ответил:

— Не волнуйся, дорогая, он в этом весь в меня.

— Это как?

— Слепо самоуверен.

Хэ Мяоцзюнь:

—…

— Вот получит он отказ от академии и поймет, что лучший выбор — унаследовать наш «Зал Возвращения Весны». Талантливые юноши, прекрасные девы, императоры и полководцы — все это герои книжных историй. А для нас, простых людей, счастье — в обычной, мирной жизни.

Слова Ляньшань Цзинчэна нашли одобрение у Хэ Мяоцзюнь:

— Верно, счастье — в мирной жизни. Имя мы ему неправильное дали. Слишком уж он в себе уверен.

Пока они понемногу успокаивались, в лечебницу вошел юноша в синих одеждах ученого.

— Прошу прощения, вы ли лекарь Лянь, чьи руки возвращают к жизни? — спросил он.

Ляньшань Цзинчэн был неплохим лекарем и пользовался в Цзянчжоу некоторой известностью. К нему часто обращались за помощью. Особенно после того, как он однажды продемонстрировал свое умение возвращать мужчинам былую силу, дела в «Зале Возвращения Весны» пошли в пять раз лучше.

Ляньшань Цзинчэн, разумеется, встретил гостя с улыбкой:

— Молодой господин, вы ко мне?

Лицо юноши показалось ему знакомым, и он заподозрил в нем постоянного клиента.

«Такой молодой, а уже с такими проблемами? Неужели нынешняя молодежь так рано слабеет?»

— Нет, я к вашему сыну.

Ляньшань Цзинчэн замер:

— К Сяо Синю? Зачем он вам?

— Академия Пещеры Белого Оленя скоро начинает набор новых учеников. Я прибыл по поручению наставника, чтобы передать господину Синю уведомление о зачислении.