Лестница к лазурным небесам

На самом деле Ляньшань Синь знал, что между его семьей и семьей Цюй нет кровной вражды, и глава гильдии Цюй не обязательно стал бы им по-настоящему мстить.

Но главная уязвимость простой семьи заключалась в том, что она была слишком беззащитна перед лицом невзгод. Малейшая прихоть сильных мира сего для обычной семьи могла обернуться настоящей катастрофой.

Великая Юй — не правовое государство из его прошлой жизни. Это была типичная феодальная династия, где могущественные воины могли творить беззаконие.

В такой обстановке Ляньшань Синь не чувствовал себя в безопасности.

Обрести это чувство можно было, овладев великой силой боевых искусств, сосредоточенной в собственном теле, — но к ним у него не было таланта.

Значит, оставалось искать другой путь. Власть тоже дарует чувство защищенности.

Каким бы захватывающим ни был мир Цзянху, императоры и полководцы всегда будут стоять на вершине пищевой цепи.

Талант Ляньшань Синя не давал ему никаких преимуществ в боевых искусствах. Зато в погоне за властью он был огромен.

А человеку следует использовать свои сильные стороны и избегать слабых.

Доводы, приведенные Ляньшань Синем, не оставили Хэ Мяоцзюнь и Ляньшань Цзинчэну шанса возразить.

А последующие события лишь подтвердили его дальновидность.

Не прошло и часа после ухода Кун Нинъюаня, как глава гильдии Цюй из соседнего дома явился к ним с богатыми дарами.

— Лекарь Лянь, я из-за дел моего покойного младшего брата жены был сам не свой, совсем вам не уделил должного внимания. Сегодня я пришел специально, чтобы извиниться, прошу вас, не откажите.

Глава гильдии Цюй был тучным, с большим животом — было видно, что за эти годы он ни в чем себе не отказывал.

Увидев Ляньшань Цзинчэна, он, только что потерявший младшего брата жены, тут же расплылся в улыбке, не выказывая ни малейшей скорби.

Ляньшань Цзинчэн не стал ломаться, немедленно принял дары и любезно пригласил гостя присесть.

Такое отношение успокоило главу гильдии Цюя.

Но расслабляться он не спешил.

Он всегда знал, что Ляньшань Цзинчэн — человек добрый.

Но Ляньшань Синь был молод, а молодежь легко поддается гневу.

Он не боялся мести со стороны Ляньшань Цзинчэна, но опасался его сына.

После обмена любезностями глава гильдии Цюй быстро перешел к делу:

— Только что управляющий сказал мне, что шестой сын семьи Кун был в «Зале Возвращения Весны»? И ваш сын лично провожал его?

На самом деле он не знал, что именно произошло.

Но подобно тому, как он одним словом мог лишить «Зал Возвращения Весны» поставок трав, так и Кун Нинъюань одним словом мог пошатнуть положение его торговой гильдии.

Поэтому как Ляньшань Синь не мог полагаться на его порядочность, так и он не мог полагаться на порядочность Ляньшань Синя.

Услышав вопрос, Ляньшань Цзинчэн с улыбкой ответил:

— Да, господин Кун приходил, чтобы принести Сяо Синю уведомление о зачислении в Академию Пещеры Белого Оленя.

— Уведомление о зачислении? — лицо главы гильдии Цюя слегка изменилось. — Ваш сын зачислен в Академию Пещеры Белого Оленя? По рекомендации?

— Да, его рекомендовал господин Кун.

Ляньшань Цзинчэн не был хвастливым человеком.

Но похвастаться сыном — это святое.

Это был инстинкт, который родители не в силах подавить.

Глава гильдии Цюй пожалел о содеянном.

Ему показалось, что он принес слишком скромные дары.

— От тигра не родится щенок! Я с самого детства видел, что ваш сын одинаково одарен и в науках, и в боевых искусствах, и вот сегодня он наконец взмыл в небеса, — тут же выпалил глава гильдии Цюй.

Ляньшань Цзинчэн скромно ответил:

— Вы слишком добры, глава гильдии Цюй. Мой Сяо Синь с детства не блистал ни в учебе, ни в воинском искусстве. Ему просто повезло подружиться с господином Куном.

— Это не везение. Раз господин Кун его рекомендовал, значит, в вашем сыне определенно есть что-то, что вызвало его восхищение.

Глава гильдии Цюй говорил от чистого сердца.

В Великой Юй рекомендация была делом серьезным и важным. Если рекомендованный проявлял себя из рук вон плохо, это наносило урон репутации и самого рекомендателя.

Хоть они и не были связаны неразрывными узами, но сказать, что неудача одного повлечет за собой урон для другого, не было преувеличением.

Именно поэтому Кун Нинъюань лично принес уведомление, и именно поэтому на душе у главы гильдии Цюя было так тяжело. Он понял, что отношения между Ляньшань Синем и Кун Нинъюанем были куда крепче, чем он предполагал.

Подумав об этом, глава гильдии Цюй перестал ходить вокруг да около, встал и отвесил низкий поклон:

— Достойный брат, из-за дела младшего брата моей жены я был совершенно растерян и наговорил вам сгоряча много дурного. Это всецело моя вина. Прошу, скажите, как я могу загладить свою вину, и я сделаю все, чтобы вы остались довольны. Близкий сосед лучше дальнего родственника, не дадим же этому происшествию испортить наши отношения.

Ляньшань Цзинчэн был удивлен, что глава гильдии Цюй готов так унижаться.

Мысль о том, что он пользуется авторитетом сына, наполнила его отцовской гордостью, но он все же покачал головой:

— Глава гильдии Цюй, давайте говорить начистоту. Я, конечно, за то, чтобы жить в мире и согласии, но об этом деле узнал Сяо Синь. И господин Кун лично явился в «Зал Возвращения Весны» именно по его просьбе.

Сердце главы гильдии Цюя снова ушло в пятки.

— Сяо Синь заступился за меня, и я не могу быть щедрым за его счет. Глава гильдии Цюй, с моей стороны все в порядке, у нас ведь нет кровной вражды. Если Сяо Синь не станет настаивать на возмездии, то будем считать, что дело закрыто.

Глава гильдии Цюй понял, что Ляньшань Цзинчэн говорит правду.

Мужчины средних лет, обремененные семьей, редко поддаются эмоциям. Жить в мире и согласии — вот выбор человека, у которого на плечах жена и дети.

Но молодежь — другое дело. Они еще молоды, у них мало что стоит на кону и слишком много порывов.

Поэтому он снова поклонился и искренне произнес:

— Прошу вас, достойный брат, позовите вашего сына, я извинюсь перед ним.

— Звать не нужно.

Ляньшань Синь отдернул занавеску и вошел в комнату.

Он вместе с Хэ Мяоцзюнь все слышал из-за ширмы.

Взглянув на главу гильдии Цюя, Ляньшань Синь язвительно произнес:

— Глава гильдии Цюй, какой редкий гость. А ведь с вами так трудно встретиться.

Глава гильдии Цюй с глухим стуком рухнул на колени:

— Моя вина, во всем моя вина, прошу, Господин Синь, накажите меня.

Такой скорости падения ниц позавидовала бы и Франция.

Даже Ляньшань Синь не ожидал, что тот способен на такое.

Что ж, не зря он был главой торговой гильдии. Были причины, по которым он сумел добиться такого положения.

Он не стал приказывать главе гильдии Цюю встать. За восемнадцать лет в Великой Юй он окончательно превратился в закаленного испытаниями воина феодализма.

Всеобщее равенство — это дела прошлой жизни. Здесь же следовало жить по местным обычаям.

— Глава гильдии Цюй, вы оказались куда более гибким, чем я думал. Мне даже как-то неудобно теперь вас наказывать.

С давних времен сдавшихся на милость не убивали.

Но мстить все равно было нужно.

Бояться силы, но не ценить добродетель — такова человеческая природа, особенно у торговцев.

Он вынес три кувшина вина и поставил их на стол.

— Мой отец, чтобы выпросить у вас пощады, пил на банкете до тошноты, но так и не удостоился вашей аудиенции. Глава гильдии Цюй, моя просьба невелика. Выпейте эти три кувшина вина, и на этом наше дело будет закончено. Конечно, я наводил справки и знаю, что в молодые годы вы ради дел загубили свое здоровье и последние несколько лет не пьете ни капли. Если не хотите, я не стану заставлять.

Глава гильдии Цюй стиснул зубы и, не говоря ни слова, выдернул пробку и начал заливать вино себе в глотку.

После трех глотков он закашлялся.

— Продолжайте.

Голос Ляньшань Синя был холоден.

Он не был героем из интернет-романов прошлой жизни, который убивал всю семью за один косой взгляд, но и не был святошей, способным сочувствовать тому, кто обидел его родных.

Человек может быть жестоким, но не должен быть глупым.

Услышав холодный голос Ляньшань Синя, глава гильдии Цюй оставил всякую надежду.

Осушив первый кувшин, он уже не мог сдержать рвоту.

После третьего кувшина его начало рвать кровью.

Ляньшань Синь равнодушно произнес:

— Отец, дай главе гильдии Цюю лекарство от похмелья. У меня сердце доброе, не могу смотреть, как люди передо мной хворают. За прием возьми поменьше, все-таки соседи, нам еще встречаться.

Ляньшань Цзинчэн пошел за лекарством.

Ляньшань Синь, глядя на главу гильдии Цюя, который не выказал ни малейшего недовольства, снова заговорил:

— Глава гильдии Цюй, пусть ваш сын в этом году снова попробует сдать экзамены в Академию Пещеры Белого Оленя. В этом году он поступит.

Глава гильдии Цюй резко поднял голову и с изумлением и радостью посмотрел на Ляньшань Синя.

— Тридцать процентов чиновников Цзянчжоу — выпускники Академии Пещеры Белого Оленя. Тридцать процентов воинов Цзянчжоу — тоже оттуда. Бедные сердца родителей по всей Поднебесной… Глава гильдии Цюй, вы понимаете, что я имею в виду?

— Понимаю, Господин Синь, будьте спокойны. Пока существует моя торговая гильдия, «Зал Возвращения Весны» будет процветать, — закивал глава гильдии Цюй.

Применив стратегию сочетания милости и грозности, он полностью подчинил себе семью Цюй, и теперь за родителей можно было не беспокоиться.

Ляньшань Синь поднял чашку с чаем и легонько подул на нее.

Власть, определенно, не уступала грубой силе и дарила ему огромное чувство защищенности.

Но этого было недостаточно.

Академия Пещеры Белого Оленя — место, где можно было обрести еще больше власти.

А также возможность прикоснуться к вершинам боевых искусств и, возможно, даже к пути бессмертных.

Смысл поступления в хороший университет заключался не только в учебе, но и в твоих однокурсниках, твоих учителях, в том круге общения, в который ты не мог попасть иначе.

Далекие просторы Цзянху, высоты императорского двора — все это пока было недосягаемо для Ляньшань Синя. Но поступление в Академию Пещеры Белого Оленя открывало путь и туда, и туда.

В свои восемнадцать лет Ляньшань Синь решил по-настоящему познакомиться с этим миром. И заставить этот мир по-настоящему познакомиться с ним!