Медицина не спасет Великую Юй

Кун Нинъюань извлек «Уведомление о зачислении» из Академии Пещеры Белого Оленя и с почтением протянул его Ляньшань Цзинчэну.

Хэ Мяоцзюнь и Ляньшань Цзинчэн переглянулись.

— Академия Пещеры Белого Оленя скоро начинает набор, и ты принес Сяо Синю уведомление о зачислении?

— Да.

— Но ведь экзаменов еще не было, как его могли зачислить? — не поняла Хэ Мяоцзюнь.

Что-то здесь было не так с последовательностью.

Юноша-ученый терпеливо объяснил:

— Господин Синь — человек достойный и талантливый, его рекомендовали к зачислению.

Если на службу ко двору можно было попасть по рекомендации, то и в академию, разумеется, тоже. Вот только рекомендуемый должен был обладать какими-то особыми достоинствами.

Хэ Мяоцзюнь окончательно запуталась:

— Мой сын — достойный и талантливый? В чем же?

В том, что в юном возрасте надоумил Ляньшань Цзинчэна продавать побольше снадобий для мужской силы? С точки зрения ведения дел, это, конечно, было весьма мудро — дела в «Зале Возвращения Весны» пошли в гору.

Но неужели Академия Пещеры Белого Оленя с ее тысячелетней историей могла ценить подобное?

Кун Нинъюань слегка улыбнулся:

— Госпожа, вы не все знаете. Господин Синь обладает великим талантом, но привык его скрывать. А раз он сам молчит, то и мне не пристало раскрывать его тайны. Могу лишь сказать, что Академия Пещеры Белого Оленя нуждается в таких людях, как он.

— Ты — Кун Нинъюань [1]? Один из Семи Мудрецов Белого Оленя? Тот самый Кун Нинъюань, что в четыре года уступил грушу [2] и прославился на весь Цзянчжоу?

[1] Кун Нинъюань (孔宁远). Фамилия Кун — та же, что у Конфуция, означает «Пещера», но в контексте фамилии указывает на род. Имя Нинъюань — «Спокойный и Дальновидный/Независящий от суеты». Имя символизирует мудреца, сохраняющего спокойствие духа и видящего далеко вперед.

[2] Классическая аллюзия на известную историю о Кун Жуне, жившем во времена династии Хань. В детстве он выбрал себе самый маленький плод груши из вазы, а большие оставил старшим братьям. Этот поступок стал в Китае хрестоматийным примером сыновней почтительности, скромности и добродетельного поведения с ранних лет. Упоминание этого здесь сразу характеризует Кун Нинюаня как вундеркинда и человека исключительных моральных качеств.

Ляньшань Цзинчэну с самого начала показалось, что лицо гостя ему знакомо, и вот теперь он наконец его узнал.

Кун Нинъюань был не постоянным клиентом лечебницы, а настоящей знаменитостью среди молодого поколения Цзянчжоу. В четыре года он уступил грушу, и слава о нем разнеслась по всей провинции. Позже его без экзаменов приняли в Академию Пещеры Белого Оленя, и были все шансы, что его порекомендуют ко двору.

И такой человек лично принес уведомление о зачислении для его сына?

Кун Нинъюань не удивился, что его узнали. Однако перед простым лекарем он не стал выказывать высокомерия, а, напротив, держался крайне скромно и смиренно:

— История с грушей — всего лишь незаслуженная похвала со стороны, и за нее мне тоже следует благодарить господина Синя.

— Благодарить Синя? За что?

Ляньшань Цзинчэн и Хэ Мяоцзюнь сегодня чувствовали, что с их сообразительностью что-то не так.

Однако Кун Нинъюань больше ничего объяснять не стал.

В этот момент, услышав голоса впереди, с опозданием появился и сам Ляньшань Синь.

— Брат Кун, ты пришел.

Увидев Кун Нинъюаня, Ляньшань Синь приветствовал его тепло и по-свойски.

Кун Нинъюань тоже улыбнулся:

— Я принес тебе уведомление о зачислении из академии. Господин Синь, поздравляю.

— И тебя тоже, и тебя. Брата Куна, должно быть, академия порекомендует ко двору. — Ляньшань Синь произнес это не вопросом, а утверждением.

Услышав его слова, Кун Нинъюань улыбнулся еще искреннее:

— И за это тоже премного благодарен господину Синю.

— Брат Кун, зови меня просто Сяо Синь. Или младший брат, не стоит так церемониться.

Ляньшань Синь крепко пожал руку Кун Нинъюаня, а затем торжественно представил его своим родителям.

Представление родителям было знаком того, что их дружба переходит на новый уровень.

Кун Нинъюань, выходец из знатного рода, прекрасно разбирался в таких обычаях и сам был не прочь сблизиться с Ляньшань Синем, поэтому со всей серьезностью, как и подобает младшему, поклонился Ляньшань Цзинчэну и Хэ Мяоцзюнь.

После этого они вдвоем удалились для разговора на задний двор.

Оставив Ляньшань Цзинчэна и Хэ Мяоцзюнь в полном недоумении.

......

— Младший брат, академия действительно рекомендовала меня ко двору, и поводом послужила та самая история с грушей в четыре года. Мне стыдно признаться, но если бы не твой совет, я, право, не знал бы, как выделиться среди семерых братьев. Прошу, прими мой поклон.

Кун Нинъюань уже собрался было поклониться, но Ляньшань Синь удержал его с растерянным видом:

— Брат Кун, о чем ты? Я совершенно не понимаю.

Кун Нинъюань на мгновение замер, а затем громко рассмеялся:

— Младший брат, ты и впрямь мудрец! Будь спокоен, твою помощь я не забуду и непременно отплачу в будущем. В академии хватает своих интриг и группировок, но я уже обо всем договорился. Когда поступишь, я познакомлю тебя со всеми своими людьми, и не вздумай отказываться. Я пробуду в академии еще полгода, прежде чем отправлюсь на службу ко двору. За это время я непременно помогу тебе там освоиться.

— В таком случае, младшему брату будет невежливо отказываться.

Они посмотрели друг на друга и одновременно рассмеялись.

Сделка состоялась.

Сдать государственные экзамены было крайне сложно. Особенно в могущественной империи Великая Юй, где процент зачисления был невероятно низок, поступить на службу было труднее, чем в его прошлой жизни.

Если ты не был истинным гением, то всякий, у кого была возможность получить рекомендацию, непременно ею пользовался.

Семья Кун была знатной, и ее отпрыски, естественно, имели право на рекомендацию. Вот только в поколении Кун Нинъюаня было семеро братьев, а он был шестым. Даже такой знатный род не мог порекомендовать всех семерых — только самого достойного.

И кто же был самым достойным?

Конечно же, Кун Нинъюань, который в четыре года уступил грушу.

Понимал ли четырехлетний Кун Нинъюань, что значит уступить грушу?

Да ни черта он не понимал.

Он же не был, как Ляньшань Синь, перерожденцем, сохранившим мудрость прошлой жизни. В четыре года он еще в грязи возился.

Но Ляньшань Синь понимал.

Он познакомился с Кун Нинъюанем, и вскоре история о мальчике, уступившем в четыре года грушу, облетела весь Цзянчжоу, сделав Кун Нинъюаня звездой молодого поколения.

Разумеется, главную роль в этом сыграла сама семья Кун. Ляньшань Синь лишь подкинул идею, причем совершенно бесплатно.

Ляньшань Синь знал: самое дорогое — то, что достается бесплатно.

И вот теперь пришло время пожинать плоды.

Пошевелить языком и получить место в престижнейшем учебном заведении, равносильном «Цинхуа» и «Бэйда» [3] из прошлой жизни, — разве не выгодно?

[3] Это два самых престижных и известных университета Китая: Пекинский университет (самый старый и один из самых влиятельных университетов Китая. Аналог «китайского Гарварда или Оксфорда») и Университет Цинхуа (Один из ведущих технических и политехнических университетов не только Китая, но и всего мира. Часто его называют «китайским MIT или Стэнфордом»)

Ляньшань Синь считал, что выгодно.

И Кун Нинъюань тоже считал, что остался в большом выигрыше.

Это была победа для обеих сторон.

Что до возможности просто обмануть и забыть… не говоря уже о том, что у Ляньшань Синя был припасен козырь в рукаве, Кун Нинъюань не был настолько недальновиден.

Только гораздо большая выгода могла бы заставить его пойти на обман.

— Младший брат, у меня есть еще одна небольшая просьба, надеюсь, ты поможешь.

— Что за просьба? — с любопытством спросил Ляньшань Синь.

Кун Нинъюань с невозмутимым видом произнес:

— У меня есть один друг, который в последнее время часто чувствует упадок сил. Я слышал, что в вашей лечебнице есть одно уникальное тайное средство, и вот он попросил меня обратиться к тебе.

Ляньшань Синь моргнул и, не говоря ни слова, принес Кун Нинъюаню, выдумавшему себе друга, две коробочки с пилюлями.

— Брат Кун, пусть твой друг примет перед любовными утехами. Гарантирую, поможет.

— Младший брат, мой друг не хотел бы, чтобы посторонние знали об этом.

— А разве сейчас что-то произошло? — взгляд Ляньшань Синя стал рассеянным.

Кун Нинъюань снова громко рассмеялся, похлопал Ляньшань Синя по руке и с восхищением произнес:

— Младший брат, ты и впрямь гений притворства.

Спустя мгновение Ляньшань Синь лично проводил Кун Нинъюаня из лечебницы до самого перекрестка, где они тепло попрощались.

Денег он не взял.

С богатыми нужно дружить.

А деньги брать только с бедных.

Этот урок Ляньшань Синь, как завсегдатай форумов, где делятся мудростью сестрицы, усвоил назубок.

......

Когда Ляньшань Синь скрылся из виду, Кун Нинъюань бросил две коробочки с пилюлями своему слуге.

— Возьми, съешь. Если не нужно, можешь продать кому-нибудь.

Слуга с любопытством спросил:

— Молодой господин, у вас ведь нет никаких проблем, зачем же вы ввели Ляньшань Синя в заблуждение?

Кун Нинъюань слегка улыбнулся:

— В общении с людьми дураки притворяются умными, а умные — дураками. Признание собственной слабости — лучший способ сблизиться и усыпить бдительность. Между мной и Ляньшань Синем слишком большая разница в происхождении. Если я не найду способ сократить эту дистанцию, мы лишь отдалимся друг от друга.

— Молодой господин, неужели какой-то простолюдин Ляньшань Синь стоит того, чтобы вы так перед ним унижались? — слуге все еще казалось, что его господин себя в чем-то ущемил.

Кун Нинъюань лишь отмахнулся:

— Такой поступок ничего мне не стоит, но сулит выгоду. Где же тут унижение? Если в будущем Ляньшань Синь вознесется до небес, мы с ним будем друзьями, познавшими друг друга в бедности. А если он так и останется никем, я ничего не потеряю.

— Но вы же потеряли лицо!

Улыбка Кун Нинъюаня сменилась презрением:

— Лицо? Лицо есть только у победителей.

......

Переворачивая в руках уведомление о зачислении из Академии Пещеры Белого Оленя снова и снова, Ляньшань Цзинчэн и Хэ Мяоцзюнь наконец смирились с действительностью.

Но они все еще были полны тревог и недоумения.

Хэ Мяоцзюнь нахмурилась:

— Сяо Синь, стать учеником Академии Пещеры Белого Оленя — это, конечно, хорошо, но и внутри академии есть свои распри. Это лучшая академия в округе Цзянчжоу и одна из четырех великих в Поднебесной. Среди учеников немало выходцев из знатных семей. К тому же, там обучают и наукам, и боевым искусствам, и сама академия — лидер воинского мира Цзянчжоу. А когда в руках оружие, в сердце рождается жажда убийства. Насколько мне известно, в Академии Пещеры Белого Оленя каждый год кто-то из учеников получает увечья в потасовках.

Ляньшань Цзинчэн кивнул, соглашаясь с женой:

— Твоя матушка совершенно права, сынок. Наша семья хоть и не купается в роскоши, но и в еде с одеждой не нуждается. Спокойно учись у меня врачеванию, унаследуй «Зал Возвращения Весны», зачем тебе рисковать?

Ляньшань Синь спокойно ответил:

— Отец, медицина не спасет Великую Юй.

Ляньшань Цзинчэн:

—?

— И нашу семью она тоже не спасет. Врачевание может быть полезным навыком, но не опорой в жизни.

— Что за вздор! Твой отец именно врачеванием и зарабатывает на жизнь. Разве мы тебе в чем-то отказывали? — отчитала его Хэ Мяоцзюнь. — Не смей смотреть на отца свысока только потому, что познакомился с отпрыском знатного рода вроде Кун Нинъюаня.

— Матушка, я никогда не смотрел на отца свысока. Именно ради него я и должен стать учеником Академии Пещеры Белого Оленя.

— Что ты хочешь этим сказать? — нахмурился Ляньшань Цзинчэн.

Ляньшань Синь посмотрел на отца, и в его глубоких зрачках отразилась иная картина, словно он видел сквозь него:

Это было три дня назад. Глава соседней торговой гильдии, господин Цюй, просил Ляньшань Цзинчэна спасти младшего брата жены, который был местным заправилой и которого в бандитской разборке изрубили почти до смерти.

Ляньшань Цзинчэн сделал все, что мог, но спасти его не удалось.

После этого господин Цюй перестал поставлять в «Зал Возвращения Весны» лекарственные травы.

Это было совершенно неразумно — даже самый искусный лекарь не может спасти всех пациентов.

Но в этом мире многие считаются с доводами лишь сильных.

Ляньшань Цзинчэн с дорогими подарками ходил извиняться и кланяться, но его даже на порог не пустили.

Потом он с хорошим вином пошел к управляющему семьи Цюй, пил с ним, пока его не стошнило, но так и не получил утешительного ответа.

Все это Ляньшань Цзинчэн тщательно скрывал. Хэ Мяоцзюнь знала лишь о неудачном лечении, но не о последующих притеснениях со стороны господина Цюя.

Ляньшань Цзинчэн думал, что и сын ничего не знает.

Но Ляньшань Синь знал.

Это был его дар: иногда, глядя на человека, он мог видеть тайны его прошлого.

— Отец, младшего брата жены главы гильдии Цюя зарубили, но господин Цюй — трус, который отыгрывается на слабых. Он выместит свой гнев на тебе, считая, что это ты не смог спасти его родственника. Прекращение поставок трав — это только начало. Я боюсь, он продолжит доставлять тебе неприятности.

Лицо Хэ Мяоцзюнь резко изменилось:

— Что происходит?

Ляньшань Цзинчэн тоже побледнел:

— Сяо Синь, откуда ты это знаешь?

— Я видел, как ты с подарками ходил извиняться, и как тебя не пустили в дом Цюй, — ответил Ляньшань Синь.

Лицо Ляньшань Цзинчэна помрачнело:

— Я опозорил тебя.

Ни один отец не хочет показывать свою слабость перед ребенком.

Ляньшань Синь покачал головой и серьезно сказал:

— Отец, когда мужчина своим ремеслом кормит семью, кланяется и извиняется ради нее — это не позор. Позор — это когда из-за своей гордыни обрекаешь всю семью на страдания.

Ляньшань Цзинчэн был тронут:

— Сяо Синь, ты повзрослел.

— Да, я повзрослел. И поэтому я не могу позволить, чтобы ты нес это бремя один. Когда я провожал Кун Нинъюаня, мы прошли мимо дома Цюй, и я уверен, что люди Цюя нас видели. Глава гильдии Цюй отыгрывается на слабых. Он посмеет притеснять простого лекаря, но не посмеет тронуть отца ученика, которого рекомендовали в Академию Пещеры Белого Оленя. Отец, тебе больше не придется так унижаться. Теперь я вместе с тобой буду опорой нашей семьи.

Простым людям никогда не было легко жить в достатке и без забот.

Если тебе кажется, что это легко, значит, кто-то другой несет твое бремя.

Эту истину Ляньшань Синь усвоил еще в прошлой жизни.

Поэтому он не мог простодушно верить, что мирная жизнь — это счастье.

Мирная жизнь — не счастье. Мирная жизнь — страдание.