Любители зрелищ не исчезают, они лишь меняются местами

— Младший брат, на самом деле, сейчас поступать в академию — не лучший выбор. В нынешней ситуации тебе придется сделать серьезный выбор. К тому же, ты поступаешь по моей рекомендации, что ставит тебя в еще более неловкое положение. Небесному Мечу будет трудно тебе доверять. И даже если он тебе поверит, твой путь будет тернист. Многие не смогут справиться с Небесным Мечом, но с тобой — запросто.

На этот раз предостережение Кун Нинъюаня было более чем откровенным.

Впрочем, даже без его слов Ляньшань Синь и сам это понимал.

Было очевидно, что Кун Нинъюань принадлежал к лагерю знатных семей Цзянчжоу и прежнего руководства Академии Пещеры Белого Оленя, то есть находился в оппозиции к «Девяти Небесам».

А Ляньшань Синь, стремясь заслужить благосклонность Небесного Меча, явно намеревался примкнуть к стану «Девяти Небес».

Таким образом, они оказывались по разные стороны баррикад. Помогая ему, Кун Нинъюань, по сути, помогал врагу.

На этот счет у Ляньшань Синя было иное мнение:

— Брат Кун, в мире нет ничего абсолютного. Изучая историю, я обнаружил, что те знатные роды, что просуществовали тысячи лет, смогли этого добиться потому, что делали ставки на разные лагеря. Если я примкну к «Девяти Небесам», это будет равносильно тому, что ты установишь с ними добрые отношения. А если ты установишь с ними добрые отношения, значит, и вся семья Кун их установит. Кто бы ни победил, в итоге семья Кун не проиграет.

Во взгляде Кун Нинъюаня снова невольно промелькнуло восхищение:

— Младший брат, ты постиг суть, читая книги. Но те риски, о которых я говорил, не пустые слова.

— Я знаю. Но разве богатство и слава, которые можно получить, не рискуя жизнью, когда-нибудь достанутся мне?

Ляньшань Синь усмехнулся над собой, и на этом они закрыли тему.

Хотя Кун Нинъюань и был отпрыском знатного рода, он умел ставить себя на место другого. Человек происхождения Ляньшань Синя действительно не мог позволить себе его расслабленности. Увидев шанс, он должен был вцепиться в него мертвой хваткой — таков был его единственный путь.

Кун Нинъюань лишь сказал:

— Я сделаю все возможное, чтобы обеспечить безопасность младшего брата.

Ляньшань Синь серьезно ответил:

— Мне не нужно ничего делать. Как только я присоединюсь к «Девяти Небесам», все будут знать, что это брат Кун меня рекомендовал.

Они посмотрели друг на друга и улыбнулись. Все было понятно без слов.

Хотя сейчас они оба были никем, каждый из них высоко ценил перспективы другого. Это был своего рода заблаговременный союз, взаимовыгодный обмен политическими ресурсами.

Тот, кто не мыслит на века вперед, не способен мыслить и на мгновение.

— Брат Кун, какова сейчас обстановка в академии? — спросил Ляньшань Синь.

Кун Нинъюань с горечью ответил:

— Умы в смятении, некоторые даже опасаются за свою жизнь. Особенно после того, как Небесный Меч отменил все рекомендации на этот год. Не только в академии, но и во всех знатных семьях Цзянчжоу воцарилась настороженность.

Ляньшань Синь кивнул.

Он понимал.

Ученики, поступающие в Академию Пещеры Белого Оленя по рекомендации, делились на два типа: те, у кого были связи, и те, у кого были очень большие связи.

Люди без связей могли лишь усердно зубрить и сдавать экзамены, путь рекомендации был для них закрыт.

Отменить рекомендации означало пойти против всех этих влиятельных людей.

Но Небесный Меч все же сделал это.

Потому что «Девять Небес» были еще более могущественной силой.

И потому что сейчас правда была на их стороне.

— Похоже, на этот раз «Девять Небес» действительно намерены «повернуть лезвие внутрь», и у них есть и воля, и возможность претворить свои намерения в жизнь. Брат Кун, на твоем месте я бы как можно скорее покинул академию и отправился в Божественную столицу поступать на службу.

— Я бы и сам рад, но сейчас я тоже под подозрением, причем одним из главных, — тяжело вздохнул Кун Нинъюань. — Если младшему брату и впрямь удастся заслужить благосклонность Небесного Меча, я надеюсь, ты поможешь мне снять с себя подозрения.

— Я постараюсь.

Ляньшань Синь не видел в прошлом Кун Нинъюаня связей с Демоническим культом, но его дар не был всевидящим оком, и он не знал всего. Если уж даже торговец Цюй оказался членом культа, то Кун Нинъюань, как ученик заместителя ректора, определенно был под серьезным подозрением.

Впрочем, все это было неважно.

Ляньшань Синю нужен был лишь шанс.

А невиновность Кун Нинъюаня?

Право решать, кто является членом Демонического культа, было у «Девяти Небес».

Прожив две жизни, Ляньшань Синь стал достаточно зрелым. Он понял одно: правда не так важна, как мнение начальства!

......

Спустя некоторое время повозка остановилась у подножия горы Защитной Ширмы, что к югу от Пика Пяти Старцев.

Академия Пещеры Белого Оленя была окружена тремя горами, через которые протекала река. Здесь не было городской суеты, зато были живописные источники и скалы.

О красоте пейзажа говорить было излишне, но ни Ляньшань Синю, ни Кун Нинъюаню сейчас было не до этого.

— Небесный Меч сейчас должен быть в Императорском павильоне. Идем за мной.

Ляньшань Синь молча шел рядом с Кун Нинъюанем, наблюдая, как тот непринужденно приветствует проходящих мимо учеников и спокойно выдерживает их оценивающие взгляды. До его ушей доносились обрывки разговоров:

— Это тот, кого рекомендовал старший брат Кун?

— Говорят, он не из знатного рода.

— Тогда почему старший брат Кун его рекомендовал? Неужели он и впрямь такой талант?

— Будь он так талантлив, поступил бы сам, зачем ему рекомендация?

— У старшего брата Куна и так могут быть неприятности, зачем он в такой момент упрямо кого-то рекомендует? Неужели семья Кун решила открыто пойти против «Девяти Небес»?

Выражение лица Ляньшань Синя не менялось, он лишь молча впитывал всю эту разношерстную информацию.

Подойдя к Павильону Императорских Книг, он увидел, как из него с багровым от злости лицом вышел молодой человек.

— Господин Цзян? Вы…

Кун Нинъюань узнал его.

Господин Цзян тоже узнал Кун Нинъюаня и недовольно произнес:

— Господин Небесный Меч сказал, что я не соответствую требованиям для учеников Академии Пещеры Белого Оленя, и велел приходить в следующем году.

Лицо Кун Нинъюаня слегка изменилось:

— И ты тоже? Неужели Небесный Меч не считается даже с наместником?

Лицо Ляньшань Синя тоже переменилось.

Сын наместника?

Это был сын высшего чиновника Цзянчжоу.

Методы «Девяти Небес» были еще более жесткими, чем он предполагал.

— Следующий.

В это время перед Ляньшань Синем оставался еще один человек, также пришедший по рекомендации.

Когда тот вошел, Кун Нинъюань с серьезным видом сказал:

— Младший брат, раз уж я пообещал тебя рекомендовать, это мой долг. Если не получится с Академией Пещеры Белого Оленя, есть еще три другие. Просто в этом году уже поздно что-то делать, но в следующем я обязательно все для тебя устрою.

Следующий год — слишком поздно. К тому же, шанс был прямо перед ним, и Ляньшань Синь не хотел больше ждать.

Он улыбнулся Кун Нинъюаню:

— Не волнуйся, брат Кун. Даже если не пройду по рекомендации, я смогу поступить, сдав обычные экзамены.

— Я, конечно, верю в младшего брата, но и свое обещание я должен выполнить, — серьезно ответил Кун Нинъюань.

Он не боялся потерять лицо перед Ляньшань Синем, но боялся показаться ему человеком, не держащим слова.

Когда у тебя еще не так много козырей, ты должен по крайней мере внушать доверие.

Доверие — основа дальнейшего сотрудничества.

Тот факт, что Небесный Меч отверг даже сына наместника, сильно поубавил веру Кун Нинъюаня в то, что Ляньшань Синь сможет добиться его благосклонности.

Он уже размышлял, как возместить Ляньшань Синю эту неудачу.

Особенно когда дверь Павильона Императорских Книг снова быстро открылась, и предыдущий кандидат вышел с таким же багровым лицом. Сердце Кун Нинъюаня ушло в пятки.

Он надеялся, что Ляньшань Синь преуспеет, ведь так он обрел бы еще один политический ресурс.

Теперь же надежды почти не оставалось.

— Младший брат, сделай все, что сможешь. Я тебя прикрою, — Кун Нинъюань крепко сжал руку Ляньшань Синя, и голос его звучал тяжело.

Ляньшань Синь же, напротив, полностью расслабился и с беззаботным видом вошел в Павильон Императорских Книг.

Первое, что бросилось ему в глаза, был не великий мастер и глава пути меча, восседавший во главе зала, а бесконечные стеллажи с книгами и императорскими указами.

Павильон Императорских Книг, также известный как Павильон Священных Книг и Башня Императорских Указов.

Здесь хранилось самое большое собрание книг и императорских указов во всем Цзянчжоу.

Книги свидетельствовали о тысячелетнем наследии Академии Пещеры Белого Оленя, а указы — о ее близости к трону.

Все это и составляло суть тысячелетней академии и ее нынешнее положение в Поднебесной.

Ляньшань Синь отвел взгляд и, как подобает ученику, поклонился трем высоким особам во главе с Небесным Мечом:

— Ученик Ляньшань Синь приветствует Небесного Меча и двух господ.

Небесный Меч был одет в белое, его лицо было бледным и бескровным. Ляньшань Синь, с детства изучавший медицину, с первого взгляда определил, что у того истощена ци крови и он тяжело ранен.

По обе стороны от Небесного Меча сидели мужчина и женщина, его защитники, но Ляньшань Синь не знал ни одного из них.

Впрочем, он и Небесного Меча не знал в лицо, но центральное место вряд ли мог занимать кто-то другой.

К тому же, от Небесного Меча исходила такая острая ци меча, что у Ляньшань Синя даже заболели глаза.

Обычно мастер такого уровня мог бы полностью сдерживать свою ци. То, что она так явно вырывалась наружу, означало либо то, что он был тяжело ранен и не мог ее контролировать, либо… он делал это намеренно.

Демонстрация силы с целью устрашения. Робкий и трусливый человек перед такой ци меча сразу бы струсил.

Ляньшань Синь не струсил. Он лишь сохранял почтительное выражение лица и невозмутимый вид.

Но одного этого было недостаточно, чтобы впечатлить Небесного Меча.

Заговорил учитель Линь, сидевший рядом с ним:

— Ляньшань Синь, рекомендован Кун Нинъюанем?

— Да.

— В Цзянчжоу, кажется, нет знатного рода Ляньшань?

— Да.

— Ты из простолюдинов? — в голосе учителя Линя проснулся интерес.

Он сам был из простолюдинов.

Ляньшань Синь ответил:

— Я из обычной семьи, до «холодных врат» мне далеко.

[1] «Ханьмэнь/Холодные врата» — небогатый и невлиятельный, но знатный род, провинциальное дворянство.

Да, для его семьи «холодные врата» был недосягаемой высотой.

О знатных и аристократических родах говорить не приходилось, но многие ошибочно полагали, что «холодные врата» — это простые люди. На самом деле, это были роды, стоявшие на ступень ниже аристократии, так называемое мелкопоместное дворянство.

Многие при дворе и в Цзянху называли себя выходцами из «холодные врата». На самом деле, они не скромничали, а хвастались, давая понять, что за ними тоже кто-то стоит.

Его отец, Ляньшань Цзинчэн, недостаточно старался, поэтому Ляньшань Синь не мог позволить себе так хвастаться.

— Ты не из знати, и не из «холодных врат», но смог получить рекомендацию от Кун Нинъюаня? — удивился учитель Линь. — Каким образом?

Ляньшань Синь объяснил:

— Мы с братом Куном сразу нашли общий язык. Он счел меня весьма талантливым и потому рекомендовал.

Ляньшань Синь не упомянул историю с «уступленной грушей». Идея была подарена Кун Нинъюаню, и теперь она принадлежала ему.

Кун Нинъюань его не подвел, и он не собирался подставлять его перед другими. Таковы были его принципы.

Учитель Линь насмешливо произнес:

— Похоже, примкнул к семье Кун, решил стать их прихвостнем. В таком юном возрасте, а уже готов унижаться. Нравы падают.

Презрение и враждебность учителя Линя были более чем очевидны.

Ляньшань Синь встретился с ним взглядом, и его веки внезапно дрогнули.

Сегодня его «дар» срабатывал гораздо чаще обычного.

Бывало, что он целую неделю не мог увидеть ничьих секретов, а сегодня — и Цюй, и теперь учитель Линь.

Неужели его «дар» — это «талант для больших сцен»?

Чем напряженнее обстановка, чем важнее человек, тем сильнее он действует?

Ляньшань Синь думал сразу о двух вещах: о закономерностях своего «дара» и о секрете учителя Линя.

Говорят, прямолинейные злодеи уже не в моде.

Этот тип хотел выслужиться перед Небесным Мечом, растоптав его, но, имея столько скелетов в шкафу, он нарвался не на того.

— Осмелюсь спросить, кто вы? — спросил Ляньшань Синь.

Учитель Линь холодно фыркнул:

— Меч Пурпурной Молнии Линь Сянвэнь [2], учитель боевых искусств в Академии Пещеры Белого Оленя.

[2] Линь Сянвэнь (林向文). Фамилия Линь — «Лес». Имя Сянвэнь — «Стремящийся к Знаниям/Гуманитарным Наукам». Имя символизирует ученого, человека, посвятившего себя изучению классиков.

Прозвище и имя как-то не очень сочетались.

Ляньшань Синь мысленно хмыкнул, а затем продолжил вслух:

— Учитель Линь, вы ведь не из «Девяти Небес»?

Лицо Линь Сянвэня тут же помрачнело.

Ляньшань Синь, не обращая внимания, усилил натиск:

— Прибыл господин Небесный Меч, и учитель Линь тоже захотел примкнуть к «Девяти Небесам». Мы с братом Куном нашли общий язык, и я, значит, стал прихвостнем семьи Кун. А учитель Линь, будучи наставником академии, тут же пал ниц перед господином Небесным Мечом. Как это называется? Решили перейти из тьмы к свету?

— Ты…

Линь Сянвэнь хотел было вспылить, но его остановила сидевшая рядом Ци Шиюнь [3].

[3] Ци Шиюнь (戚诗云). Фамилия Ци — «Родственник», «Печаль». Имя Шиюнь — «Поэтические Облака» или «Поэзия Облаков». Очень поэтичное имя, символизирующее возвышенную, романтичную и утонченную натуру.

Ци Шиюнь вступилась за него:

— Учитель Линь — мой старый друг, мы встречались несколько раз в Цзянху. Он присоединился к «Девяти Небесам» по моей рекомендации, а не из лести.

Линь Сянвэнь тут же с благодарностью посмотрел на Ци Шиюнь, и в его взгляде читалось нескрываемое обожание.

Ляньшань Синь взглянул на Ци Шиюнь. На этот раз дар не сработал. Но он понял, что она — из «Девяти Небес» и, скорее всего, правая рука Небесного Меча, ее положение было куда выше, чем у Линь Сянвэня.

Значит, это был его будущий политический ресурс.

Ляньшань Синь сложил руки:

— Сестра, вы считаете, что учитель Линь присоединился к «Девяти Небесам» из-за любви к вам?

Ци Шиюнь не ответила, но ее молчание было лучшим ответом.

«Самоуверенная женщина…» — подумал он.

— Сестра, вы ошибаетесь. В остальном у меня талантов немного, но я умею подмечать детали и обладаю взглядом, способным видеть правду. Сестра, вы думаете, что учитель Линь влюблен в вас, но не знаете, что на самом деле ему не нравятся женщины. Вы — лишь щит, которым учитель Линь прикрывается, чтобы скрыть свою истинную сущность и того, кто ему по-настоящему дорог.

— Что? — Ци Шиюнь мгновенно побледнела.

Ляньшань Синь перевел взгляд на Небесного Меча, который до этого с интересом наблюдал за происходящим.

— Господин Небесный Меч, ваш божественный меч не имеет равных. Сражаете наповал и мужчин, и женщин. Ученик восхищен.

Мировоззрение Ци Шиюнь рухнуло.

Улыбка, до этого игравшая на лице Небесного Меча, застыла.

Линь Сянвэнь готов был его убить:

— Сопляк, ты смерти ищешь, как ты смеешь меня клеветать!

Ляньшань Синь пожал плечами, развел руки и произнес с убийственным спокойствием:

— Он завелся.

— Я…

— Выйди, — произнес Небесный Меч.

Он тоже завелся.

Любители зрелищ не исчезают, они лишь меняются местами.