Искренность за искренность

Когда некоторые вещи вскрываются, доказать правду становится очень просто.

Особенно в этом мире высоких боевых искусств.

Небесный Меч остро почувствовал колебания ци крови и изменения в выражении лица Линь Сянвэня.

Реакция человека, которого застали врасплох, отличается от реакции того, кто впал в ярость от обиды. Точно так же, как реакция оклеветанного отличается от реакции разоблаченного.

Небесный Меч, как один из «Девяти Небес», глава тайной службы, не сомневался в своей проницательности.

Он практически мгновенно поверил словам Ляньшань Синя.

И ему стало неловко.

Единственное, чего ему хотелось, — это чтобы Линь Сянвэнь немедленно исчез с его глаз.

Слово Небесного Меча было законом. Как бы ни был раздосадован Линь Сянвэнь, он не посмел ослушаться.

Лишь бросив на Ляньшань Синя еще один гневный взгляд, он почти что в панике ретировался.

Когда Линь Сянвэнь закрыл за собой дверь Павильона Императорских Книг, взгляды Небесного Меча и Ци Шиюнь сосредоточились на Ляньшань Сине.

Выражение лица Небесного Меча вернулось к норме. Он слегка кивнул:

— Ты и впрямь наблюдателен, можешь считаться талантом.

Ци Шиюнь высказала сомнение:

— Господин, возможно, семья Кун собрала сведения о Линь Сянвэне и заранее сообщила их Ляньшань Синю.

Небесный Меч возразил:

— Во-первых, он из простой семьи. Если он смог заставить семью Кун сделать для него такое, это само по себе является проявлением его таланта и способностей.

Ци Шиюнь кивнула, принимая наставление.

— Во-вторых, даже если семья Кун и смогла бы узнать, что Линь Сянвэню не нравятся женщины, они бы не смогли узнать, что он…

Небесный Меч не договорил, но и Ци Шиюнь, и Ляньшань Синь поняли, что он имел в виду.

Сомнение Ци Шиюнь сменилось весельем:

— Господин, неужели Линь Сянвэнь и впрямь к вам неравнодушен?

Небесный Меч промолчал.

Ляньшань Синь поспешил сменить тему. Любители зрелищ — это одно, но плясать на костях не стоило.

— Мошки и комары целый день суетятся, но не могут перепрыгнуть через ступень. Но прицепившись к хвосту скакуна, они пересекут тысячу ли; ухватившись за крыло лебедя, они облетят четыре моря. Ученик искренне просит о встрече, желая прицепиться к хвосту скакуна господина.

Небесный Меч, глядя на Ляньшань Синя, говорившего с искренним видом и скромным тоном, слегка покачал головой:

— Ты не комар.

Ляньшань Синь искренне произнес:

— Ученик из простой семьи. Какими бы талантами я ни обладал, мне не превзойти отпрысков знатных родов. В то же время, «Девять Небес» ценят способности, а не происхождение. Имя господина гремит по четырем морям, вы цените лишь таланты, и, несомненно, видите искренность ученика.

Власть «Девяти Небес» была велика, но по сути своей это была своего рода сверх-усиленная версия тайной службы.

Продвижение в таком ведомстве было гораздо проще, чем на обычной чиновничьей службе. Конечно, и опаснее, да и репутация у него была не самая лучшая.

Об этом и сказал Небесный Меч:

— «Девять Небес» и при дворе, и за его пределами называют цепными псами. С поддержкой семьи Кун тебе нетрудно будет получить образование в академии. В будущем, будь то по рекомендации или через экзамены, ты сможешь пойти по пути обычной чиновничьей службы. Зачем тебе становиться цепным псом?

Он сомневался в искренности и намерениях Ляньшань Синя.

Ляньшань Синь ответил ему искренностью на искренность:

— Не смею обманывать господина, ученик также стремится к постижению боевого пути и даже легендарного пути бессмертных.

Небесный Меч не рассмеялся, а, напротив, согласился:

— А кто в Поднебесной не стремится?

— Но таланты ученика ограничены. Если я буду постигать боевые искусства шаг за шагом, то за всю жизнь не смогу прорваться через Сферу Закалки Тела. С таким уровнем, какими бы ни были мои успехи в науках, мне трудно будет получить от двора серьезное поручение. Лишь совершив великий подвиг и получив Пилюлю Очищения Ци, я смогу надеяться на дальнейшее восхождение и, возможно, даже прикоснуться к легендарному искусству бессмертных. В народе говорят, что в «Девяти Небесах» есть наследие бессмертных.

Ляньшань Синь говорил чистую правду.

«Девять Небес» были одной из высших военных сил двора, и их наследие никогда не прерывалось. Многие подозревали, что главной опорой «Девяти Небес» была не императорская власть, а бессмертные, способные постоянно взращивать мастеров Небесного Рейтинга.

Это была одна из причин, по которой многие мастера Цзянху присоединялись к «Девяти Небесам».

Небесный Меч не увидел в словах Ляньшань Синя ни тени лжи. Он поманил Ляньшань Синя жестом, веля ему подойти ближе, а затем лично пощупал ему пульс.

Спустя мгновение Небесный Меч посмотрел на Ляньшань Синя с некоторым сожалением:

— Твои меридианы закупорены, должно быть, это врожденная слабость. Твоя мать была ранена, когда носила тебя?

Ляньшань Синь с восхищением ответил:

— Господин не ошибся. Моя матушка была ранена во время беременности, что повредило плод. Из-за этого ученику трудно самостоятельно прорваться в Сферу Открытия Меридианов.

— Действительно трудно. Лучший способ — использовать Пилюлю Очищения Ци, чтобы пропустить Сферу Открытия Меридианов и сразу достичь Сферы Очищения Ци. Я понял, ты хочешь поступить в Академию Пещеры Белого Оленя потому, что лучший ученик каждый год получает одну такую пилюлю.

Ляньшань Синь кивнул:

— Изначально ученик так и думал. Но стать лучшим учеником академии невероятно сложно. Вместо этого, я считаю, что, совершив великий подвиг и присоединившись к «Девяти Небесам», у меня будет больше шансов получить от господина в награду Пилюлю Очищения Ци.

Небесный Меч улыбнулся:

— Для тебя Пилюля Очищения Ци — бесценное сокровище. Но для меня она — пустяк. Если ты и впрямь совершишь великий подвиг, я, конечно, не поскуплюсь на награду. Но одного того, что ты раскусил Линь Сянвэня, недостаточно, чтобы претендовать на нее.

— А если ученик поможет господину поймать демонов из культа? — спросил Ляньшань Синь.

Взгляд Небесного Меча тут же стал серьезным.

Ци Шиюнь тоже насторожилась и сурово произнесла:

— Ляньшань Синь, ловля демонов — это не шутки.

Ляньшань Синь с благодарностью посмотрел на Ци Шиюнь.

Слово «шутка» явно было сказано в его защиту.

В тайной службе не шутят. Если Небесный Меч воспримет его слова всерьез, а он не сможет поймать демонов, то, учитывая методы этой организации, его ждет печальный конец.

Но если все это будет расценено как «шутка», то и последствия будут куда менее серьезными.

— Ученик готов дать военную клятву, — серьезно произнес Ляньшань Синь. — Если я действительно помогу господину поймать демонов из культа, прошу господина принять меня на службу. Я буду всеми силами помогать вам и сделаю «Девять Небес» еще более великими.

Небесный Меч прищурился.

Вспомнив, что Кун Нинъюань был учеником заместителя ректора, он заподозрил, что семья Кун пытается разорвать связи с Демоническим культом. Но, не осмеливаясь открыто враждовать с ним, они решили передать ему информацию через Ляньшань Синя.

При таком раскладе сведения Ляньшань Синя выглядели весьма достоверными.

Но если семья Кун была тесно связана с Демоническим культом, это вполне могло быть ловушкой, расставленной для него.

Слишком много людей в Поднебесной желали ему смерти, слишком много хотели поражения «Девяти Небес». В этом враги и союзники были едины.

От ударов в спину было труднее всего защититься. Он должен был быть осторожным и подозрительным, иначе давно бы погиб.

Ляньшань Синь видел сомнения Небесного Меча. Это было нормально, он его понимал.

Развеять его подозрения было просто: говорить правду и делать дело.

— Господин, вам не нужно сомневаться в моих намерениях. Не говоря уже о том, что у ученика нет ни смелости, ни возможности причинить вам вред, один тот факт, что я прошу у вас помощи, прошу помощи у «Девяти Небес», должен рассеять все сомнения в моей искренности. Моя семья не бедна, но я с детства занимался боевыми искусствами, а таланты мои ограничены. За эти годы мы почти истощили все наши сбережения. Только отпрыски знатных родов могут стремиться к славе. Я же сейчас могу стремиться лишь к выгоде.

Помолчав, Ляньшань Синь добавил чистую правду:

— И самое главное, кто же станет бунтовщиком, если можно стать чиновником?