Девять Небес

Ляньшань Синь не зря пообещал главе гильдии Цюю, что его сын в этом году поступит в Академию Пещеры Белого Оленя. Причина была проста: он уже бывал в академии, встречался с учителем, составлявшим вопросы, и раздобыл экзаменационные задания этого года.

Что поделать, если у тебя есть такой козырь.

Было бы глупо не пользоваться своим преимуществом.

Он вовсе не возлагал все свои надежды на поступление в академию на одного лишь Кун Нинъюаня.

Но раз уж можно было пройти по рекомендации, он ни за что не стал бы сдавать экзамены.

Все прекрасно понимали: по-настоящему сильны те, кого рекомендуют. Что толку от умения хорошо сдавать экзамены?

Даже в относительно непорочном мире академий связи решали все.

Сейчас Кун Нинъюань был его покровителем, а главе гильдии Цюю он ясно дал понять, что готов стать покровителем для семьи Цюй.

Главу гильдии Цюя такое положение дел, разумеется, устраивало.

Если бы Ляньшань Синь просто хвастался, у него нашлась бы сотня способов отомстить. Но если слова Ляньшань Синя окажутся правдой, у него найдется и сотня поз, чтобы лебезить перед ним.

Оставалось только ждать.

Ляньшань Синь приручил главу гильдии Цюя, сделав его послушным, как шелкового. Хэ Мяоцзюнь и Ляньшань Цзинчэн видели все это своими глазами, и их представление о собственном сыне полностью перевернулось.

Ляньшань Цзинчэн задумчиво произнес:

— Наш сын не в меня пошел. Его уверенность в себе отнюдь не слепая.

Хэ Мяоцзюнь бросила на мужа многозначительный взгляд и нарочито сказала:

— Как говорится, яблоко от яблони недалеко падает. Раз наш сын такой выдающийся, может, и у тебя, муженек, есть какие-то тайны? Может, ты тоже, как и он, скрываешь свою истинную натуру?

Ляньшань Цзинчэн рассмеялся:

— Что ты, дорогая, шутишь. Будь я и впрямь так хорош, разве я стал бы открывать эту лечебницу на твои деньги? А вот ты, госпожа, все-таки из знатного рода. Мне кажется, Сяо Синь весь в тебя.

Хэ Мяоцзюнь покачала головой:

— Мой род пришел в упадок, мы даже наследство предков не смогли сберечь. Не дай бог Сяо Синю пойти в меня, это был бы конец. Сейчас я вижу, что наш сын куда способнее нас обоих.

— Да, стратегия сочетания милости и грозности — чисто повадки власть имущих. Сяо Синь и впрямь гений интриг, рожденный для службы, — с ноткой восхищения заметил Ляньшань Цзинчэн.

Хэ Мяоцзюнь возразила:

— Говоришь так, будто сам служил при дворе. Сколько бы у Сяо Синя ни было талантов, он еще молод и не знает, какие омуты таятся в столице. Эх, вырос сынок, матери не слушает… Пойду соберу ему вещи.

Ученики Академии Пещеры Белого Оленя обычно жили в общежитии, чтобы экономить время, усерднее учиться и привыкать к самостоятельной жизни вдали от семьи.

Академия была своего рода маленьким двором, маленьким Цзянху. Туда шли ради будущего. Маменькиных сынков, естественно, презирали.

И хотя Хэ Мяоцзюнь не хотела отпускать сына, его интересы она всегда ставила на первое место.

Ляньшань Цзинчэн был таким же.

Материнская любовь — как вода, отцовская — как гора. Проявления разные, но суть одна.

Тайком от Хэ Мяоцзюнь, Ляньшань Цзинчэн сунул сыну мешочек с золотыми листьями.

— Золото? Не серебро?

Ляньшань Синь мгновенно проникся к отцу глубочайшим уважением:

— Отец, а я-то думал, у тебя нет заначки. Я ошибался. Какая же у тебя смелость, столько припрятать! Если матушка узнает, она тебя прикончит.

Мешочек с серебром — это одно, но мешочек с золотыми листьями — это была уже слишком большая заначка.

Поэтому Ляньшань Цзинчэн и сам чувствовал себя неловко:

— Сынок, это все мои сбережения за двадцать лет, ни в коем случае не говори матери. В Академии Пещеры Белого Оленя учатся дети богачей и знати. Если ты будешь выглядеть слишком бедно, тебя станут презирать. Чем моложе, тем больше любят сравнивать. Не экономь. Если денег не хватит, я попрошу у главы гильдии Цюя.

Ляньшань Синь показал отцу большой палец:

— Попросить у главы гильдии Цюя — это мысль! Отец, не волнуйся, если матушка узнает, я скажу, что это я у него попросил.

— Хороший сын, не зря я тебя растил.

Ляньшань Цзинчэн успокоился.

— Сынок, ты с детства умеешь наблюдать за людьми и вести себя с ними, так что учить тебя этому я не буду. Напомню лишь одно: Кун Нинъюань — всего лишь один из Семи Мудрецов Белого Оленя. В академии и в Цзянчжоу он фигура заметная, но далеко не самая влиятельная. Нельзя полагаться только на него. Семья Цюй — мелочь, не стоит недооценивать героев Поднебесной только потому, что тебе удалось приструнить главу их гильдии.

Ляньшань Синь кивнул:

— Не волнуйся, отец, я все понимаю. Буду стараться со всеми ладить.

— Вот и хорошо. О внутренних делах академии я ничего не знаю, так что будь внимателен сам, но главное — усердно учись. Вся великая мудрость этого мира — в книгах мудрецов.

Кажется, все родители хотят, чтобы их дети хорошо учились.

Ляньшань Синь, конечно, не стал спорить, хотя для него важнее были не книги мудрецов, а покровительство самой академии.

В его прошлой жизни на выпускников «Цинхуа» и «Бэйда» смотрели с особым почтением. В Великой Юй было то же самое: к выпускникам четырех великих академий относились так же.

Однако Ляньшань Синь скоро понял, что сорвать свой первый куш, даже имея преимущество, будет сложнее, чем он думал.

......

Три дня спустя.

В этот день в Академии Пещеры Белого Оленя должен был состояться официальный набор новых учеников.

Кун Нинъюань снова пришел в «Зал Возвращения Весны», чтобы лично проводить Ляньшань Синя в академию.

— Младший брат, где твои почтенные родители? Я бы хотел сначала засвидетельствовать им свое почтение, а потом уже отвести тебя в академию.

Кун Нинъюань намеревался поддерживать с Ляньшань Синем долгую дружбу, поэтому выказывал его родителям огромное уважение.

Ляньшань Синь с сожалением покачал головой:

— Моя матушка разузнала, сколько учеников в академии за последние годы получили увечья, испугалась и слегла. Она не хочет, чтобы я поступал. Отец тоже не желает, чтобы я рисковал, да и за матушкой нужно ухаживать. Так что сегодня они меня провожать не будут.

Кто бы мог подумать, но, как выяснилось, за последние годы почти десять процентов учеников Академии Пещеры Белого Оленя получали травмы. И это только на территории академии, то, что происходило за ее пределами, в статистику не входило.

Даже Ляньшань Синь не ожидал таких цифр. Жестокость и постоянные распри мира боевых искусств он пока еще не ощутил на своей шкуре.

Хэ Мяоцзюнь смириться с этим не могла. После еще одной безуспешной попытки отговорить сына она от страха и гнева просто слегла.

К счастью, ничего серьезного, иначе Ляньшань Синь чувствовал бы себя ужасно виноватым.

Выслушав его, Кун Нинъюань отнесся с пониманием.

— Когда меня рекомендовали в академию, моя матушка тоже очень беспокоилась. Академия — это лестница к лазурным облакам [1], но карабкаться по ней приходится, рискуя жизнью. Если таланта недостаточно, поступление может принести больше вреда, чем пользы. Младший брат, может, ты передумаешь?

[1] Лестница к лазурным облакам — метафора стремительного карьерного роста и достижения высокого положения в обществе.

Вопрос Кун Нинъюаня заставил Ляньшань Синя с удивлением посмотреть на него.

— Брат Кун, ты ведь не из тех, кто плывет по течению. Что-то случилось?

Тот факт, что Кун Нинъюань принял идею «уступить грушу», говорил о том, что он не желал мириться с обыденностью. В этом они с Ляньшань Синем были похожи, поэтому он не должен был его отговаривать.

Если только не случилось чего-то непредвиденного.

И он не ошибся.

Кун Нинъюань горько усмехнулся:

— Младший брат, как ты проницателен. Да, действительно, случилось непредвиденное. Два дня назад в академии произошло крупное событие. Организация «Девять Небес» выяснила, что заместитель ректора был старейшиной Демонического культа и к тому же имел связи с заморскими государствами. Небесный Меч лично возглавил отряд для его поимки, но заместителю ректора удалось сбежать. Перед побегом он, объединившись с кем-то, сломал божественный меч Небесного Меча. «Девять Небес» в ярости, двор в ярости, и сейчас в академии идет масштабная чистка. Ректор подал в отставку в знак вины, а Небесный Меч временно исполняет его обязанности.

Поток информации был таким плотным, что Ляньшань Синь не сразу смог все переварить.

— «Девять Небес» вмешались? — это было первое, что его заинтересовало.

Кун Нинъюань кивнул:

— Да, и сам Небесный Меч лично взялся за дело, но потерпел неудачу… Эту новость пока держат в тайне, но как только она просочится, весь мир содрогнется.

«Девять Небес» — так называли не только девять величайших мастеров из Небесного Рейтинга, но и одну из высших военных сил, с помощью которой двор держал в узде Поднебесную.

В мире, где мастера боевых искусств могли летать по небу и передвигаться под землей, для поддержания власти династии требовались не только поэзия и ритуалы, но и грубая физическая сила.

Двор подавлял Цзянху главным образом потому, что его военная мощь превосходила мощь Цзянху.

И «Девять Небес» были частью этой высшей военной силы.

Мастера Небесного Рейтинга, за исключением легендарных земных бессмертных, были вершиной боевой мощи этого мира. Великие мастера этого уровня странствовали по Поднебесной, и обычно никто не мог ими помыкать. Они либо становились властителями своих земель, либо вели жизнь свободных отшельников.

Но двору удалось собрать под свои знамена девять таких великих мастеров, возложить на них важные обязанности и создать организацию «Девять Небес», которая при дворе следила за чиновниками, а за его пределами — подавляла Цзянху.

Самым ужасающим было то, что состав великих мастеров Небесного Рейтинга в Цзянху постоянно менялся. А «Девять Небес», как и династия Великая Юй, существовали уже тысячу лет, и их ряды никогда не редели. Это означало, что двор владел способом постоянно взращивать мастеров такого уровня.

— «Девять Небес» никогда прежде не терпели неудач, их считали непобедимыми, как богов. Поэтому даже самые дерзкие мастера боевых искусств вели себя смирно и соблюдали законы, по крайней мере, на людях, — тихо произнес Кун Нинъюань. — Теперь же миф рухнул, Небесный Меч сломан. Младший брат, ты понимаешь, что это значит?

— Это значит, что авторитет двора пошатнулся, и в Поднебесной отныне начнется смута, — серьезно ответил Ляньшань Синь.

Первый в мире не имеет права проигрывать.

Один проигрыш — и в сердцах людей поселится смута.

— Да, двор скрывает эту новость, но долго скрывать не получится. Старейшина Демонического культа скрывался в Академии Пещеры Белого Оленя, да еще и смог уйти от самого Небесного Меча. За всем этим наверняка стоит нечто грандиозное. И самое неприятное то, что заместитель ректора был моим наставником в академии. Именно он одобрил мою рекомендацию для тебя.

Сказав это, Кун Нинъюань горько усмехнулся.

Лицо Ляньшань Синя тоже изменилось.

— Младший брат, это я тебя подвел. Сейчас Небесный Меч приостановил все рекомендации, в академии идет внутренняя проверка. В ближайшее время там будет очень неспокойно, сплошные проблемы. Если ты поступишь сейчас, опасность возрастет многократно. Младший брат, у моей семьи есть связи и в трех других академиях. Я советую тебе подождать год, и я непременно добуду для тебя рекомендательное письмо в одну из них.

Из всех добрых намерений Кун Нинъюаня Ляньшань Синь услышал лишь одну фразу — в академии идет внутренняя проверка.

И его глаза загорелись.

Его дар мог не принести особых плодов в боевых искусствах или на пути бессмертия.

Но в такого рода делах он был настоящим специалистом.

«Девять Небес» — это было идеальное место, чтобы проявить его талант.

Вот только при обычных обстоятельствах у него не было бы ни единого шанса с ними связаться.

Теперь же шанс появился.

— Брат Кун, я все же хочу поступить в Академию Пещеры Белого Оленя. Прошу, представь меня.

Кун Нинъюань нахмурился:

— Младший брат, ты хочешь искать богатства и славы, рискуя головой?

— Да. Человеку моего происхождения никогда не достанется богатства и славы без риска, — честно признался Ляньшань Синь. — В жизни не так много шансов изменить свою судьбу. Упустишь один — другого может и не быть.

Он не сомневался, что обещание Кун Нинъюаня было искренним. Тот, скорее всего, действительно собирался похлопотать за него в других академиях.

Но кто знает, что будет через год?

Сколько влюбленных, клявшихся год назад в вечной любви, через год разбегаются в разные стороны? Что уж говорить об обещании двух мужчин.

Когда Ляньшань Синь высказался так прямо, Кун Нинъюань уже не мог ему отказать.

— Что ж, будь по-твоему, я тебя представлю. Но запомни, младший брат, ни в коем случае не зли Небесного Меча. Сейчас он в любой момент может убить, и если он тебя убьет, тебя еще и запишут в члены Демонического культа.

— Я понимаю.

«Я как раз и иду, чтобы помочь ему найти этих членов», — подумал он.

Заместитель ректора — старейшина Демонического культа, да еще и сумевший сбежать от Небесного Меча. Было бы странно, если бы в Академии Пещеры Белого Оленя у него не было сообщников.

Все это — его доказательства верности.

Ляньшань Синь приготовился сорвать свой первый куш.

Но этот куш пришел раньше, чем он ожидал.

Они с Кун Нинъюанем бок о бок вышли из «Зала Возвращения Весны» и, проходя мимо ворот дома Цюй, увидели главу гильдии, который провожал их взглядом.

Во взгляде его читались благоговение и заискивание.

Все это было вполне ожидаемо.

Но, встретившись с главой гильдии Цюем взглядом, Ляньшань Синь вдруг остановился.

— Младший брат, что случилось? — удивленно спросил Кун Нинъюань.

Лицо Ляньшань Синя осталось невозмутимым, но в душе бушевала буря.

«А этот Цюй — тот еще актер».

Демон из культа оказался моим соседом.