Я слишком хочу попасть в министерство

— Весть о тысячелетнем снежном лотосе не должна просочиться. Но его нельзя есть в сыром виде, нужно, чтобы искусный лекарь растворил его в лекарстве. Хочешь, я найду для тебя божественного лекаря? — заботливо предложила Ци Шиюнь.

Раз уж решение было принято, незачем было терзаться сомнениями.

Настоящего соратника по дао для рода Избранников Небес найти было трудно, и Ци Шиюнь от всего сердца желала, чтобы Ляньшань Синь вырос и окреп.

Ляньшань Синь окончательно успокоился и с благодарностью ответил:

— Благодарю вас, госпожа, за заботу. Мой отец — лекарь, и в Цзянчжоу он пользуется некоторой известностью. Он сможет это сделать, и не нужно будет беспокоиться, что он проболтается.

— У твоего отца такое врачебное искусство? Вот уж редкость.

Ци Шиюнь была немного удивлена, потому что обычные лекари не осмеливались прикасаться к такому божественному лекарству, как тысячелетний снежный лотос.

Впрочем, искусный лекарь в Цзянху — не такая уж и редкость. По-настоящему трудно было найти сам тысячелетний снежный лотос.

Ци Шиюнь не стала заострять на этом внимание и снова обратила свой взор на склад семьи Цюй.

По мере того, как она расхаживала по комнате, сокровища, накопленные семьей Цюй за долгие годы, одно за другим представали перед ними.

Многие из этих вещей Ляньшань Синь видел впервые, да и сама Ци Шиюнь была поражена.

— Трава лотосовых семян.

— Звенящий нефритовый эликсир.

— Амбра пятицветного нефрита.

— Золотой бамбук феникса.

— Цветок серебряной росы.

— Звездный песок! Невероятно, здесь есть звездный песок! Это же превосходный материал для ковки божественного оружия.

— А это… Камень Десяти Тысяч Образов?

Восторг Ци Шиюнь все нарастал.

— Неужели перевозка припасов для Демонического культа занимает так много времени? Почему в складе семьи Цюй столько сокровищ?

— Госпожа, эти вещи очень ценные?

Ляньшань Синь не очень разбирался. Его кругозор был еще слишком узок. Даже если бы перед ним положили сокровище, он бы не знал его ценности.

Ци Шиюнь подумала и серьезно ответила:

— Во всем Цзянчжоу, пожалуй, только в Куаншане, в резиденции наместника и в Академии Пещеры Белого Оленя сокровищ больше, чем здесь.

Ляньшань Синь был потрясен.

Девятнадцать провинций Великой Юй — не так уж и много. Тысячелетняя бессмертная династия Великая Юй правила всего лишь девятнадцатью провинциями, и Цзянчжоу была одной из них.

Четвертое по богатству место в Цзянчжоу, даже в масштабах всей страны, могло войти в первую сотню.

— Даже без этого тысячелетнего снежного лотоса ты на этот раз совершил великий подвиг. Конечно, на заслуги перед Его Величеством и наследным принцем можешь не рассчитывать.

Ци Шиюнь отпустила черную шутку.

— Но если преподнести эти сокровища, награда от «Девяти Небес» будет немалой. О «Пилюле Очищения Ци», о которой ты так мечтал, можешь не беспокоиться, — сказала Ци Шиюнь.

Ляньшань Синь успокоился и, набравшись смелости, спросил:

— Третий Лучший Ученый Ци, даже если мы сдадим только половину, заслуга ведь все равно будет немалой?

Ци Шиюнь взглянула на Ляньшань Синя и покачала головой:

— Оставить половину — это слишком много, мы не сможем это утаить. Максимум — одну десятую.

Одна десятая — это немало, но Ляньшань Синь знал, сколько денег уходит на занятия боевыми искусствами.

Сколько стоит путь бессмертных, он еще не знал, но здравый смысл подсказывал ему, что уж точно не меньше.

Поэтому, если есть шанс разбогатеть, его нужно использовать.

— Третий Лучший Ученый Ци, мы, конечно, не можем оставить половину на двоих. Все братья, которые сегодня пришли в дом Цюй истреблять демонов, должны получить свою долю.

Говоря это, Ляньшань Синь небрежно сунул пачку серебряных денег [1] себе в карман.

[1] В древнем Китае «серебряные деньги» представляли собой частные денежные расписки или векселя, выпускаемые торговыми лавками или банками (частными финансовыми конторами). Они были обеспечены серебром и могли быть обменяны на него по предъявлению. Это были одни из первых форм бумажных денег, получившие широкое распространение во времена династии Сун.

Все произошло так гладко и естественно, что Ци Шиюнь чуть не остолбенела.

— Я еще здесь, — пришлось ей напомнить Ляньшань Синю.

Она не была из тех, кто не терпит ни соринки в глазу, но и не могла допустить, чтобы у нее на глазах все было в песке.

Это превышало пределы ее моральных принципов.

Ляньшань Синь не обратил на это внимания и с важным видом заявил:

— Третий Лучший Ученый Ци, если мы все передадим на рассмотрение господина Небесного Меча, то не должен ли и он, в свою очередь, передать все это в казну в столицу?

— Естественно.

— Но ведь господину Небесному Мечу, чтобы наладить дела в Цзянчжоу, нужны деньги, не так ли?

Ци Шиюнь промолчала.

Но ответ был очевиден.

Деньги решают все проблемы. Если твоя проблема не решается, значит, у тебя просто недостаточно денег — это правило действует во всей вселенной.

— Третий Лучший Ученый Ци, каково ваше происхождение? — продолжил Ляньшань Синь.

Ци Шиюнь честно ответила:

— Из рода полководцев. Но после того, как я вступила в «Девять Небес», меня изгнали из семьи.

Путь «Возведения Дракона», который она практиковала, был слишком губителен для девяти поколений, и род просто велел ей убираться.

Ляньшань Синь подумал: «Неудивительно, что она выглядит так браво и героически, оказывается, она и впрямь из семьи военных».

— Раз так, то материалы для вашего совершенствования вам ведь тоже приходится добывать самой?

Ци Шиюнь кивнула.

Все думали, что все необходимое для ее совершенствования ей предоставляют «Девять Небес».

На самом деле, если бы она была наследницей другого рода «Девяти Небес», то так бы и было.

Но у нее… у рода Избранников Небес все было иначе.

Никто из влиятельных чиновников при дворе не осмеливался открыто поддерживать таланты рода Избранников Небес. Особенно принцы и принцессы, которые были самыми щедрыми, к этому роду относились с любовью и ненавистью одновременно, но на людях боялись иметь с ними какие-либо связи.

— Третий Лучший Ученый Ци, вы раньше жили в достатке и, вероятно, не знали нужды. Скажу вам по совести, зарабатывать деньги очень трудно. Чтобы разбогатеть, нужно ловить вот такие удачные моменты.

Ляньшань Синь говорил от чистого сердца.

Говоря это, он снова сунул пачку серебряных денег себе в карман.

А затем с искренностью продолжил рассказывать о себе:

— Кстати, моя мать тоже из обедневшего знатного рода. Отец — хороший лекарь, у него есть ремесло, так что в Цзянчжоу наша семья не считается бедной. Но я с детства занимался боевыми искусствами, и хотя ничего толком не добился, почти опустошил семейную казну. Ученые бедны, воины богаты. Третий Лучший Ученый Ци, даже если вы сейчас богаты, продолжая совершенствоваться, вы тоже станете бедной. Нужно думать о будущем.

— И это причина, по которой ты пачками суешь серебряные деньги себе в карман?

Ци Шиюнь не была полностью убеждена.

Образование, полученное ею за последние двадцать лет, не позволяло ей так быстро пасть.

Но следующие две фразы Ляньшань Синя по-настоящему пошатнули ее мировоззрение.

— Третий Лучший Ученый Ци, эти деньги я на самом деле беру для вас.

Ци Шиюнь чуть не рассмеялась от злости.

Но Ляньшань Синь был серьезен.

— Если я не возьму, как возьмете вы? Если вы не возьмете, как возьмет господин Небесный Меч? А если господин Небесный Меч не возьмет, как мы будем продвигаться?

Ци Шиюнь:

—…

— Вы так уверены, что господин Небесный Меч кристально честен и не берет взяток? Третий Лучший Ученый Ци, не забывайте, мы, «Девять Небес», — всего лишь меч. От нас требуется верность и острота, а не кристальная честность.

Если меч будет честнее всех гражданских и военных чиновников, это станет большой проблемой, и император, пожалуй, не сможет спать спокойно.

Нужно быть жадным до денег. Нужно быть жадным до женщин.

Вот правильный путь для тайной службы.

Ци Шиюнь почувствовала, что он ее почти убедил.

— А это точно хорошо?

Ляньшань Синь слегка улыбнулся, взял «Камень Десяти Тысяч Образов», который так обрадовал Ци Шиюнь, и вложил его ей в руку, крепко сжав ее ладонь.

Это не было попыткой воспользоваться ситуацией.

Герои Цзянху не обращают внимания на мелочи.

Он лишь сжал ее руку, посмотрел ей в глаза и серьезно сказал:

— Если вы мне доверяете, составьте список того, что вам нужно, и передайте мне полномочия по делу семьи Цюй. Я взял тысячелетний снежный лотос, навлек на себя гнев Его Величества и наследного принца, и это доказывает, что вы можете мне полностью доверять. В будущем все дела, в которых вам неудобно будет участвовать, я возьму на себя. Третий Лучший Ученый Ци, ваши намерения всегда будут благими. Даже если что-то пойдет не так, виноват буду я, тот, кто плохо исполнил приказ.

Ци Шиюнь и Ляньшань Синь смотрели друг на друга три секунды.

В их взглядах не было и намека на романтику, лишь жажда власти и честолюбие.

Затем Ци Шиюнь от всего сердца произнесла:

— Ляньшань Синь, ты и впрямь талант.