Мы разбогатели!

Женщину вдруг пробрал холод.

— Наставник имеет в виду, что Ци Шиюнь намеренно дала вам уйти?

— Если бы меня так легко схватили и предали суду, как бы тогда острие клинка «Девяти Небес» смогло устрашить весь Цзянчжоу? Пока я не пойман, у «Девяти Небес» есть причина топтать Цзянчжоу сапогами, сметая на своем пути и чиновников, и весь мир боевых искусств.

Знающий других умен, знающий себя — просветлен.

Очевидно, Тысяча Ликов был человеком, в полной мере познавшим себя.

Женщина с досадой возразила:

— Неужели «Девять Небес» не боятся вырастить тигра себе на погибель?

— «Девять Небес» слишком сильны, высокомерие — их неизбежная проблема. И в этом — мой единственный шанс одолеть Небесного Меча.

Тысяча Ликов говорил на удивление спокойно, без малейшего раздражения от того, что его недооценивают.

— Мы должны радоваться, что «Девять Небес» высокомерны, что они расколоты изнутри и что они намеренно совершают ошибки. В противном случае у нас не было бы ни единого шанса. Самые крепкие крепости чаще всего рушатся из-за червоточин внутри. Ученица, твое задание — проникнуть в академию и, выбрав подходящий момент, примкнуть к «Девяти Небесам». Лучше всего — стать доверенным лицом Ци Шиюнь. К Небесному Мечу пока не приближайся, разрыв между вами слишком велик, я боюсь, ты себя выдашь.

— Ученица поняла.

— И еще, тщательно разузнай о том молодом человеке, что был вместе с Ци Шиюнь, — распорядился Тысяча Ликов.

— Наставник, его зовут Ляньшань Синь, он в хороших отношениях с Кун Нинъюанем. Если бы не непредвиденные обстоятельства, он должен был поступить в академию по рекомендации Кун Нинъюаня.

Женщина, оказывается, знала о существовании Ляньшань Синя.

Услышав это, не только она, но и Тысяча Ликов вспомнил:

— Так это он. Помню, Нинъюань мне его рекомендовал, и я даже дал свое согласие. Но раз со мной случилась беда, у него не должно было остаться ни единого шанса поступить в академию.

— Возможно, семья Кун раскрыла махинации главы гильдии Цюй и сообщила об этом Ляньшань Синю, чтобы его руками отмыть свою связь с нашим Священным культом, — предположила женщина.

Тысяча Ликов на мгновение задумался и слегка кивнул.

Он счел это объяснение вполне логичным.

— Наставник, отец Ляньшань Синя — довольно известный в Цзянчжоу целитель. Может, вам стоит показаться ему и проверить ваши раны? — предложила женщина.

— Нет нужды. Мои раны может мгновенно исцелить лишь тысячелетний снежный лотос. В противном случае меня ждет лишь уединенная медитация и долгое, мучительное восстановление. Других действенных способов нет, обычный лекарь тут бессилен.

Тысяча Ликов и не подозревал, насколько близко он в этот момент находился к тысячелетнему снежному лотосу.

— Если Ляньшань Синь добьется расположения Ци Шиюнь, ты, возможно, сможешь через него с ней сблизиться, — подсказал он.

Женщина кивнула:

— Ученица будет действовать осмотрительно.

— Тогда на сегодня все.

— Наставник, как ученице связаться с вами?

— Без крайней нужды не пытайся связаться со мной. Если возникнет важное дело, я сам тебя найду. Если же у тебя появится причина, по которой ты непременно должна будешь со мной связаться, отправляйся в монастырь Восточного Леса на горе Куан и оставь донесение под молитвенным ковриком.

Женщина была одновременно изумлена и обрадована:

— Наставник, у Священного культа все еще есть связи с горой Куан? Неужели в тот день в академии вас спас один из скрытых мастеров горы Куан?

Хотя в мире боевых искусств Цзянчжоу верховодила Академия Пещеры Белого Оленя, в провинции было и другое священное место — гора Куан.

Гора Куан была уникальным местом, где на одной горе уживались шесть разных учений, что было редкостью для Поднебесной.

Что еще более примечательно, один из Девяти Небес, нынешний Небесный Наставник, был выходцем с горы Куан.

В Цзянху ходили слухи, что на горе Куан обитают бессмертные. Небесный Наставник был лишь одним из мастеров горы Куан, но не единственным и, возможно, даже не самым великим.

Женщина знала больше, чем посторонние. Ей было известно, что Тысяча Ликов смог спастись из-под меча Небесного Меча не только благодаря своей ужасающей силе, но и с помощью таинственного мастера.

Именно этот таинственный мастер внезапно появился, заблокировал самый смертоносный удар Небесного Меча и даже сломал его божественный клинок, дав Тысяче Ликов шанс на спасение.

Небесный Меч не осмелился продолжить преследование.

Вот только кем был тот таинственный мастер, она не знала.

Тысяча Ликов взглянул на женщину и предостерег:

— Не спрашивай о том, о чем не следует.

Женщина тут же похолодела и, опустив голову, признала свою вину:

— Ученица зарвалась. Прошу наставника наказать меня.

Но Тысяча Ликов не наказал ее, он просто исчез.

Когда женщина подняла голову, она обнаружила, что место напротив нее уже опустело, а от наставника и след простыл.

Глядя на пустое место, женщина ощутила смятение.

«Ситуация в Цзянчжоу становится все более запутанной».

Академия Пещеры Белого Оленя, Девять Небес, гора Куан, Демонический культ… Она оказалась втянута в эту сложную шахматную партию и не знала, как из нее выбраться.

«Что ж, дело сделано. Пешка перешла реку, и теперь остается лишь идти вперед, шаг за шагом».

......

Тем временем дела у Ляньшань Синя шли просто превосходно.

— Господин Синь, мы разбогатели! На этот раз мы сказочно разбогатели!

Ду Цзю и Ци Вэньбинь с трудом сдерживали свои эмоции.

Тот, кто никогда внезапно не богател, вряд ли поймет их чувства.

Ляньшань Синь понимал, ведь сегодня он и сам стал одним из этих счастливчиков.

Однако он все же сумел совладать со своей алчностью.

— Половину делим, половину оставляем. Девятый брат, брат Ци, сначала отберите все, что нужно вам, а потом раздайте остальным братьям.

— Господин Синь, а вы? — участливо спросил Ду Цзю.

Ляньшань Синь ответил честно:

— Я свое уже взял.

Ци Шиюнь лично отобрала для него все необходимое.

Это были вещи, которые пригодятся ему в ближайшее время, а также золото и серебро, которые пригодятся всегда.

И, конечно же, бесполезный для него, но баснословно дорогой тысячелетний снежный лотос.

Ляньшань Синь поручил Ци Вэньбиню и Ду Цзю руководить разделом денег. Сам он не стал в этом участвовать, потому что у него было дело поважнее:

Навестить родных!

Полчаса спустя.

Ляньшань Синь был уже на заднем дворе своего дома.

Он прямиком направился в комнату родителей.

— Мама, как твое здоровье? Уже лучше?

В этот момент Ляньшань Цзинчэн как раз поил Хэ Мяоцзюнь лекарством.

Увидев сына, Хэ Мяоцзюнь вся просияла:

— Что, не приняли в Академию Пещеры Белого Оленя?

Ляньшань Синь улыбнулся:

— Мама, теперь мы богаты!

Взгляд Хэ Мяоцзюнь заметно потускнел.

Ляньшань Цзинчэн тоже понял главное:

— Ты поступил в Академию Пещеры Белого Оленя?

— Конечно, я ведь ваш сын. Как я мог не справиться с таким пустяком, — уверенно заявил Ляньшань Синь.

Ляньшань Цзинчэн:

— …Эх, был бы ты и впрямь похож на меня… Право, не знаю, к добру это или к худу.

— Конечно, к худу, — одновременно с сыном произнесла Хэ Мяоцзюнь.

— Конечно, к добру, — в один голос с матерью сказал Ляньшань Синь.

Он достал изящно упакованную подарочную коробку и таинственно обратился к Хэ Мяоцзюнь:

— Мама, я приготовил для вас подарок. Угадаете, что внутри?

— Что там? Неужели уведомление о зачислении из Академии Пещеры Белого Оленя?

Хэ Мяоцзюнь еще не оправилась от болезни, и ее не интересовало ничего, кроме провала Ляньшань Синя на экзаменах.

Но Ляньшань Цзинчэн резко вскочил со стула.

Он даже опрокинул пиалу с лекарством на пол.

— Сяо Синь, это…

В голосе и взгляде Ляньшань Цзинчэна сквозило полнейшее недоверие.

Ляньшань Синь был немного удивлен:

— Отец, твое искусство врачевания куда искуснее, чем я думал.

То, что Ци Шиюнь, совершенствующаяся заклинательница с обостренными чувствами, мгновенно распознала тысячелетний снежный лотос, было для Ляньшань Синя понятно.

Но то, что Ляньшань Цзинчэн смог угадать, что в коробке тысячелетний снежный лотос, даже не открывая ее, по-настоящему его поразило.

Похоже, отец не ленился, просто выбрал не то направление. Врачеванием Великую Юй не спасти.

Пока Ляньшань Синь размышлял, Ляньшань Цзинчэн радостно воскликнул:

— Это и вправду столетний снежный лотос! Госпожа, твоя болезнь излечима! Целый год ты больше не будешь страдать!

Ляньшань Синь:

— …Отец, я забираю свои слова обратно.

Все-таки будущее за совершенствующимися.

Ци Шиюнь ведь мгновенно определила возраст тысячелетнего снежного лотоса.

А вот Ляньшань Цзинчэну не хватило смелости мысли.

Перед родителями Ляньшань Синь не стал темнить и сразу открыл коробку.

— Мама, вы восемнадцать лет назад рожали меня, затем растили, не зная ни сна, ни отдыха. Теперь ваш сын вырос, и это мой первый большой подарок в благодарность вам.

Передав тысячелетний снежный лотос в руки Ляньшань Цзинчэна, Ляньшань Синь посмотрел на отца взглядом, ожидающим похвалы:

— Отец, расскажи маме, сколько же лет этому снежному лотосу?

Глаза Ляньшань Цзинчэна мгновенно покраснели.

Мгновение спустя слезы хлынули ручьем.

— Тыся… тысячелетний…

— Что?

Хэ Мяоцзюнь рывком села на кровати.

— Муж, повтори еще раз.

Ляньшань Цзинчэн ничего не ответил.

Он быстро прошел в передний зал и запер входную дверь «Зала Возвращения Весны».

Затем вернулся на задний двор и накрепко запер дверь спальни.

И после этого уставился на тысячелетний снежный лотос.

— Бел как снег, источает дивный аромат, двадцать девять лепестков. Тысячелетний снежный лотос, ошибки быть не может.

Хэ Мяоцзюнь глубоко вздохнула.

— Сяо Синь, что происходит?

Ляньшань Синь не хотел ничего объяснять и, не ответив, обратился к Ляньшань Цзинчэну:

— Отец, ты говорил мне, что если достать тысячелетний снежный лотос, то болезнь мамы можно будет излечить. Это правда?

— Это правда.

Голос Ляньшань Цзинчэна был низким, но его волнение и решимость были настолько сильны, что Ляньшань Синь в полной мере их прочувствовал.

— Вот и отлично. Отец, остальное я доверяю тебе.

— Нет! Откуда взялся этот тысячелетний снежный лотос? Сам император ищет его по всему свету, чтобы излечить наследного принца! Сяо Синь, как ты его достал? Кто-нибудь еще об этом знает? Это преступление, за которое казнят весь род! Каким бы мудрым ни был император, он такого не потерпит!

Голос Хэ Мяоцзюнь звучал сурово.

Но ни Ляньшань Синь, ни Ляньшань Цзинчэн не дрогнули.

Ляньшань Синь с улыбкой спросил:

— Отец, истребление всего рода — ты боишься?

Ляньшань Цзинчэн, стиснув зубы, ответил:

— Больше всего я боюсь, что твою мать уже ничто не спасет.

— Вот и отлично. Даже если нас казнят, вся наша семья будет вместе. Мама, ложись. Глава семьи здесь мой отец, нечего тут командовать. В этом деле решает он.

— Верно, решаю я.

Ляньшань Цзинчэн быстро заключил с Ляньшань Синем союз.

— Сяо Синь, присмотри за матерью, не дай ей наделать глупостей. Я сейчас же пойду готовить лекарство.

Каждая минута промедления была опасна.

Тысячелетний снежный лотос был слишком драгоценен.

Настолько, что он не хотел ждать ни мгновения.

Ляньшань Синь, естественно, не возражал.

— Отец, иди занимайся своими делами, маму я беру на себя. Даже если небо рухнет на землю, я не позволю ей выйти из этой комнаты.

Зная, как сильно Хэ Мяоцзюнь его любит и какой она всегда была робкой, Ляньшань Синь был абсолютно уверен, что она заставит его вернуть тысячелетний снежный лотос туда, где он его взял.

Но это было невозможно.

Когда Ляньшань Цзинчэн вышел из комнаты, Ляньшань Синь сел у кровати, взял Хэ Мяоцзюнь за руку и с гордостью сказал:

— Мама, а ведь ваш сын чего-то да стоит, правда?

Глаза Хэ Мяоцзюнь тоже покраснели.

— О том, что наследному принцу нужен тысячелетний снежный лотос, знаю даже я, женщина, редко покидающая дом. А ты разве не знал?

Ляньшань Синь пожал плечами:

— Я не знаком с наследным принцем. А вы — моя мать.

— Но он — наследный принц.

— Даже император не важнее моей матери.

Ляньшань Синь говорил это с абсолютной искренностью.

Проживая уже вторую жизнь и получив воспитание от партии и государства, как он мог поставить какого-то феодального императора выше собственных родителей?

Даже если этот император был верхом мудрости.

Но в эту эпоху такие мысли были величайшей крамолой и вызовом всем устоям.

— Сяо Синь, поднеси тысячелетний снежный лотос императору, и ты будешь обеспечен славой и богатством на всю жизнь. Не говоря уже о Пилюле Очищения Ци, которую ты так хотел.

— Я стремлюсь к славе и богатству для себя, а еще для того, чтобы вас с отцом никто больше не смел обижать. Мама, ваше здоровье — самое главное. К тому же, и без тысячелетнего снежного лотоса у вашего сына все получится.

— Так как же ты все-таки его достал?

— Это сложная история, вам лучше не спрашивать. В общем, я постараюсь все уладить. А если не смогу, тогда всей нашей семье не поздоровится. Вы только не вините меня тогда.

Ляньшань Синь был сама бесшабашность.

Разгневанная Хэ Мяоцзюнь несильно его ударила.

А потом вдруг крепко обняла.

— Сяо Синь, мама не зря в тебе души не чаяла.

Ляньшань Синь ласково произнес:

— Мама, вам с отцом еще предстоит состариться вместе, а я еще не женился и не завел детей. Вы должны поправиться, наши лучшие дни еще впереди.

— Мы все должны быть здоровы.

— Хорошо.

Это было обещание, в исполнении которого ни один из них не был уверен.

Но взрослые люди, давшие обещание, должны приложить все силы, чтобы его сдержать.