Глава 24.0
Той ночью город Иффол пылал красным. Он уже кишел народом.
Алина стояла на площади перед главными воротами, у входа на улицу. На ней было её обычное невзрачное платье, но лицо её сияло, словно у юной девы, полной грёз, и она нервно теребила уже потрёпанный путеводитель.
День, которого она ждала, наконец, настал – настал час Столетнего фестиваля.
– Ого!
Центр праздника, главная дорога, уже был забит рядами уличных палаток и полон народу. Вкусные запахи висели вокруг, и хотя стояла поздняя пора, здесь было людно и оживлённо, свет палаток атаковал ночную тьму. Вся эта картина обрушилась на Алину, как волна, заполнив всё поле её зрения.
– Н-начинается!
Сдерживая себя, чтобы не слишком бурно радоваться праздничной атмосфере, Алина уставилась на часовую башню.
Та была празднично убрана и эффектно подсвечена магическими светящимися шарами. Толстая минутная стрелка, наконец, достигла пика с глухим щелчком, и в тот миг, когда часы пробили шесть вечера, торжественное «та-та-да-та-тааа!» трубы эхом разнеслось по Иффолу.
В тот же миг заготовленные магические огни взлетели в воздух. Они взорвались и великолепно рассыпались со звуком, который гулко отдавался в желудке, и небо над главной улицей наполнилось гигантским цветком света. Но частицы его не исчезли – вместо этого они опустились на землю, словно снег. Затем включились и праздничные украшения, развешанные на главной улице, превратив дневной фестиваль в ночное зрелище.
И с этим грандиозным представлением – началась первая ночь Столетнего фестиваля.
– Ух ты! Ух ты!
Прежде измождённое лицо Алины рассыпалось искрами. Свет вернулся в её глаза, которые последние дни были мёртвыми от усталости, и они запылали ярко, как драгоценные камни. Морщина, вечно бороздившая её лоб, разгладилась в выражении радости, а напряжённые щёки порозовели – теперь её лицо и впрямь очень походило на лицо семнадцатилетней девушки.
Сцена, которую она так долго ждала, развернулась перед её глазами.
Когда-то это событие казалось таким близким и таким далёким. Очень далёким. Путь сюда был труден, и прежде она недоумевала, за что ей выпало столько страданий. Но теперь она, наконец, была в пределах досягаемости.
Столетний фестиваль её мечты!
– П-пойдём! Пойдём скорее, Джейд!
Ответа не было. Когда Алина обернулась, оказалось, что Джейд стоит, словно его поразило окаменяющее проклятие, с полуоткрытым ртом и смотрит на неё. Простояв так несколько секунд, он вдруг повалился навзничь.
– Ч-чего? – заикаясь, пробормотала Алина.
Неужели сверхурочные всё-таки доконали его? Решив, что что-то неладно, она склонилась над Джейдом – но на его лице сияла безмятежная улыбка, словно у человека, отжившего свой век и не знающего сожалений; он сложил руки на груди и испустил вздох.
– Ах… я, просто, ух… Кажется, я мог бы умереть без сожалений, увидев эту улыбку на твоём лице…
– …
– Вот именно! Ты ведь на самом деле невинная девчонка! Ты просто немного растеряла это качество от изнеможения сверхурочными и повседневной рутиной… А в глубине души ты ужасно мила…
– З-заткнись, – сообразив, как она только что глупо себя вела, Алина взяла себя в руки.
Но хоть она и сумела напустить на себя привычное хмурое выражение, сдержать возбуждение от фестиваля всё равно не могла; и когда Джейд поднялся на ноги, она дёрнула его за рукав.
– Хватит бормотать как идиот, пошли уже. У нас не вся ночь впереди. Я – я хочу отблагодарить тебя за то, что вчера ты купил мне выпивку и проводил домой, так что сегодня я угощаю.
– Да не надо об этом беспокоиться.
– Не хочу быть у тебя в долгу!
Глаза её сверкнули, она уставилась на бурлящий фестиваль.
– Я пройду этот фестиваль целиком!