Ворота Покровителя

Сначала ударил шум.

Стена звука, тысяча перекрывающихся разговоров, крики торговцев, звон молотов, нечто, что могло быть очень плохо сыгранной лютней или очень точно наступившей кошкой. Парящие сферы проплывали мимо его головы, как ленивые светлячки, отбрасывая мягкий золотистый свет на Мозаичную Тропу под его ногами. Плитки образовывали геометрические узоры настолько сложные, что на них было больно смотреть прямо, и каждая поверхность мерцала от усилий города, слишком сильно старающегося произвести впечатление.

Игроки и NPC в равной степени забили главную улицу. Дворф в блестящих латах протиснулся мимо волшебника в шляпе на три размера больше. Две человеческие женщины сравнивали посохи у фонтана в форме плачущего ангела. Группа игроков в одинаковых гильдейских накидках позировала для того, что Каге принял за скриншот, блокируя движение, пока тележка NPC-торговца ждала позади них с все более театральным нетерпением.

— ДВИГАЙТЕСЬ! — взревел торговец. — Искусство никого не ждет, и сыр тоже!

Никто не двинулся.

Торговец начал ругаться на диалекте, который синестезия Каге перевела как серию резких, ударных хлопков, словно кто-то сердито щелкал пальцами.

Над улицей Тикер прокручивал цены на товары золотистым светом. Волчьи Шкуры падали. Железная Руда была стабильна. Некий Хроматический Пигмент подорожал на 400% со вчерашнего дня, что означало, что какой-то ремесленник, вероятно, опубликовал вирусный гайд.

Каге проигнорировал все это и открыл панель персонажа.

Жилет был проблемой. Был проблемой с тех пор, как он снял его с трупа. Стеганый Жилет Охотника. Обычное качество. Двенадцать брони. Плюс один к Ловкости. Пахнул мокрой собакой даже в игре с симулированным запахом. И теперь:

╭━─━─━─≪✠≫─━─━─━╮

Прочность: 3/40

╰━─━─━─≪✠≫─━─━─━╯

Три. Красная Клятва проела остальное. Один сильный удар, и эта штука рассыплется у него на груди, оставив его в том, что игра считала бы майкой. В центре ренессансного города, полного NPC, которые осуждали тебя за то, что ты носишь неправильный оттенок синего.

Приоритеты.

Он пробежался по списку.

Первое: Отремонтировать снаряжение. Жилет был в трех ударах от превращения в конфетти. Все остальное тоже получило урон.

Второе: Слот головы. Пуст со времен первой Красной Клятвы против визгунов. Он бегал без шлема, без диадемы, без шляпы, без ничего.

Третье: Мумьё.

Он взглянул на клинок у своего бедра. Матово-черная сталь слабо пульсировала в его ладони. Сердцебиение. Его сердцебиение.

Слеза Титана.

Пятнадцать процентов от общего урона в виде бонусного Эмоционального урона. При каждом ударе. С его скоростью атаки Мумьё и его временем действия Ритмического Потока этот множитель будет каскадно распространяться на каждое столкновение.

Ему нужен был Мастер-артифактник. Кто-то, кто мог бы вставить драгоценный камень в оружие.

Мог ли игрок сделать это?

Маловероятно. Игра работала уже несколько дней. Даже если кто-то и развил класс, близкий к Артифактнику, требования к навыкам для вставки Редкого самоцвета в Легендарное оружие были бы астрономическими. Разрыв между «я умею точить нож» и «я умею модифицировать разумный клинок» был разрывом между студентом-медиком и нейрохирургом.

Значит, NPC.

Четвертое: Улучшение экипировки. Он мог сбросить Руду Мнемозины на Аукционном Доме. Сорок две единицы Необычного крафтового материала, который «отказывался забыть свою первоначальную форму». Нишевый, но крафтеры захотят его. Руда была тяжелой, и ему больше нужно было место в сумке, чем таскать с собой небольшое состояние в камнях.

Пятое...

Каге остановился у фонарного столба, похожего на дирижерскую палочку. Люма-Орб (как описывали эти сферы некоторые прохожие) проплыл мимо его уха, и его Синестезия передала ему слабый вкус теплого меда, магическая сигнатура сферы регистрировалась как что-то сладкое.

Могу ли я сам создать себе головной убор?

У него было три Слезы Титана. Одну вставить в Мумьё, и две останутся. Его класс мог создавать экипировку с помощью Нарративной Ковки. Шлем и нагрудник, используя Слезы Титана...

Бонусы комплекта?

Если оба предмета имели один и тот же материал в качестве «душевного» компонента, система распознала бы их как соответствующий комплект? Это создало бы бонус комплекта? Идея обладала чистой элегантностью математического доказательства. Два предмета, одна Концепция, один создатель, один тип реагента. Система вознаграждала нарративную связность. «Комплект» был просто историей, рассказанной через несколько предметов.

Пока это неважно. Ему не хватало основного ингредиента. Концептуальные Материалы были компонентом Души, и у него был только один: Подавленный Звон. Легендарный. Слишком ценный, чтобы сжечь без плана.

Ему нужно было больше материалов. Больше вариантов.

Он открыл панель сообщений.

Каге → Лили: У кого-нибудь из вас есть редкий квест или квест на босса?

Он ждал. Восемь секунд.

Лили → Каге: ??? типа сложный? нет, мы все еще делаем квест с пугалом. почему?

Каге → Лили: Ок. Пока.

Он закрыл панель.

Две секунды тишины.

Затем его зрение взорвалось уведомлениями. Одно за другим, как пулеметная очередь.

Лили → Каге: ха

Лили → Каге: ЧТО

Лили → Каге: ЧТО ЗА ЧЁРТ НЕ ДЕЛАЙ ТАК

Он открыл чат.

Лили → Каге: мы сообщим тебе, когда что-то такое появится. ты не можешь просто задать странный вопрос, а потом УЙТИ. это так грубо. пока.

Лили закрыла разговор.

Каге уставился на уведомление.

Уголок его рта дернулся. Трещина в маске, исчезнувшая в одно мгновение.

Ладно. Заслуженно.

Он открыл карту города. Коррос развернулся в его поле зрения как нарисованный оверлей, улицы, отрисованные акварельными мазками, с иконками достопримечательностей, расцветающими как цветы в ключевых местах. Квартал Ремесленников был отмечен маленькой золотой наковальней к северо-востоку от его текущей позиции. Под ней светилась субиконка Артифактника.

Каге сориентировался и начал идти.

Квартал Ремесленников заявил о себе звуком раньше, чем зрением. Ритмичный стук молотов по наковальням превратился в нечто почти музыкальное, когда он пересек порог района. Каждая кузница была настроена на свою ноту, конкурирующие ритмы создавали хаотичный, многослойный бит.

Ряд Пигментов истекал цветом в водостоки. Алхимические красители текли тонкими ручейками между булыжниками зеленого, фиолетового и глубоко-золотого цветов. Сама улица была живой палитрой, постоянно испачканной годами пролитых экспериментов.

Мастерская Артифактника была зажата между ювелиром и кожевенником. Скромная вывеска гласила: «Гнездо и Оправа Корбена — Работы с камнями, Инкрустации, Мелкие Зачарования».

Каге вошел.

Интерьер был организованным хаосом. Витрины содержали образцы инкрустированного оружия, каждый драгоценный камень слабо светился в своей оправе. За прилавком стоял дородный NPC с толстыми предплечьями и увеличительной лупой, сдвинутой на лоб. Корбен. Уровень вопросительный знак. Его фартук был прожжен в шести местах и вышит крошечными узорами драгоценных камней по подолу.

— Искатель приключений. — Корбен кивнул, профессионально. — Чем могу быть полезен?

Каге первым положил на прилавок Слезу Титана. Драгоценный камень поймал свет кузницы и окропил дерево холодным сиянием. Кристаллизованное сожаление, тяжелое на вид. Брови Корбена поднялись.

— Редкий катализатор. — Он взял его опытными пальцами, поворачивая под лупой. — Чистая прозрачность. Хороший резонанс. Эмоциональный? Еще реже. Вы хотите его инкрустировать?

— В это.

Каге выхватил Мумьё и положил его на прилавок.

Реакция была немедленной. Рука Корбена отдернулась от клинка, как будто он прикоснулся к горячей плите. Драгоценный камень загрохотал по дереву. NPC уставился на меч, затем на Каге, затем снова на меч.

Мумьё пульсировал один раз. Медленное, темное сердцебиение у прилавка.

— Этот... — Корбен сглотнул. — Сэр, я ценю ваш заказ, но это оружие выходит за рамки моих возможностей. Одна лишь работа по инкрустации потребовала бы инструментов, которыми я не обладаю. И клинок живой. — Он произнес это слово так, словно оно было странным на вкус. — Любой разрез, который я сделаю, должен учитывать волю оружия. Если... — Он сделал паузу, чтобы обдумать, — «сталь» отторгнет камень во время установки... отдача разобьет каждый кусочек стекла в моей мастерской. Возможно, мои руки.

Каге вложил Мумьё в ножны. Клинок скользнул тихо, едва заметная вибрация, которая могла быть весельем.

Конечно.

— Есть ли кто-нибудь в Корросе, кто может?

Корбен замешкался. Долгое, неловкое колебание, такое, когда человек взвешивает профессиональную вежливость и самосохранение.

— Есть... один. — Он произнес это так, как будто говорил о гнезде ос на чердаке. — Мастер Хванкенс. Он работает в Верхнем Квартале Ремесленников, недалеко от Дворянского Променада. Он лучший Артифактник в регионе. Возможно, на континенте.

Каге ждал.

— Я бы не рекомендовал его, — быстро добавил Корбен. — И я очень сомневаюсь, что он вам поможет. Он не берет заказы от... ну. — Его глаза метнулись к жилету Каге. Стеганый Жилет Охотника, три прочности, пахнет мокрой собакой. — От большинства людей.

— Направление.

Корбен дал их. Каге запомнил маршрут и ушел без единого слова.

Дворянский Променад был всем, чем остальной Коррос стремился быть, сконцентрированным в трех кварталах и дистиллированным до смертельной потенции.

Архитектура сменилась с ренессансно-прочной на нечто, приближающееся к дворцовому. Мраморные колонны поддерживали балконы второго этажа, задрапированные шелком. Люма-Орбы здесь были крупнее, ярче и окрашены в нежно-розовое золото. На витринах не было вывесок, на них были таблички с плавными каллиграфическими надписями, словно реклама была ниже их достоинства.

NPC соответствовали пейзажу. Лорды и дамы в тканях, которые, вероятно, стоили дороже всего его инвентаря. Женщина в серебряном платье взглянула на Каге, когда он проходил мимо. Ее взгляд скользнул к его жилету, задержался на запачканных пеплом ботинках, оставляющих серые следы на безупречном мраморе, и ее губа скривилась с театральным презрением.

Каге ничего не почувствовал. На него так смотрели кредиторы. Презрение NPC было спа-процедурой по сравнению с этим.

На здании, куда его направили, не было никакой вывески. Только адрес, выгравированный на латунной табличке рядом с дверью из темного полированного дерева. Дверной молоток был выполнен в форме ювелирной лупы.

Он вошел.

Интерьер был образцом контролируемого совершенства. Стеклянные витрины выстраивались вдоль стен, каждая подсвечена изнутри, чтобы демонстрировать единственный предмет: кольцо с камнем, меняющим три цвета, диадему, сотканную, казалось бы, из застывшего звездного света, кинжал, лезвие которого было цельным безупречным сапфиром. Цены не были указаны, потому что, по-видимому, спрашивать означало бы, что ты не можешь себе этого позволить.

В дальнем конце комнаты, за стойкой из черного гранита, сидел сам мужчина.

Мастер Хванкенс был старше, чем Каге себе представлял. Седые волосы зачесаны назад с высокого лба, безупречно ухожены. Его робы, темно-индиговые с золотой вышивкой, ювелирная лупа висела на цепочке на шее, покоясь на груди, как медальон должности. Его руки были сложены на прилавке. Его ногти были безупречны.

Он посмотрел на Каге так, как куратор музея смотрит на ребенка, держащего карандаш.

— Стойте.

Каге остановился. В трех шагах от прилавка.

— Я бы вышвырнул вас в тот момент, когда ваша нога пересекла мой порог, — сказал Хванкенс. Его голос был отрывистым, точным, каждый слог отполирован до гладкости. — Один лишь жилет — повод для изгнания. Ботинки — оскорбление. А запах... — Он деликатно вдохнул, затем поморщился. — Пепел и насилие.

Тогда почему ты этого не сделал?

Хванкенс ответил на невысказанный вопрос. — Ваша репутация опережает вас. Системы города зарегистрировали в вас нечто... примечательное. Достаточно, чтобы удостоить вас тридцати секунд моего внимания. — Его глаза сузились. — Вы использовали пятнадцать. Говорите.

Известность. Пятьсот десять очков. Достаточно, чтобы привлечь внимание. Звание Элегиста Верного, маячащее на фоне, придавало вес его присутствию.

— Мне нужно инкрустировать драгоценный камень в оружие, — сказал Каге. Экономно. Прямо.

Выражение лица Хванкенса достигло нового уровня презрения. — Я художник, а не механик. Я не «вставляю камни». Я возвышаю достойные работы до их окончательной формы. И я не возвышаю мусор. — Он щелкнул пальцами в сторону двери. — Можете уходить.

Каге выхватил Мумьё и положил его на прилавок.

Затем он положил рядом Слезу Титана.

Последовавшая тишина была достаточно густой, чтобы ее можно было разрезать. Хванкенс был в середине жеста к двери. Его рука замерла. Его глаза, серые и острые, зафиксировались на клинке.

Лупа поднялась.

Он подался вперед. Изучал матово-черную сталь, жилку жидкого багрянца, проходящую по ее хребту. Его пальцы зависли в сантиметре над поверхностью, обводя контур оружия, не касаясь.

— Ну, — пробормотал он. Презрение исчезло. На его месте что-то, что Каге не мог понять. — У этого клинка есть душа.

Мумьё пульсировал. Тепло.

— Любопытно. — Хванкенс поднес лупу ближе. — Он разумен. Зарождающийся, едва больше искры сознания. Как новорожденный. — Он поднял взгляд на Каге. — Привязан к душе на самом глубоком уровне. Стандартные техники артифактника были бы отвергнуты волей оружия, прежде чем я смог бы установить первый якорь.

Так...

— Значит, вы не можете это сделать, — сказал Каге.

Температура в комнате упала на десять градусов. Хванкенс выпрямился во весь рост, и, несмотря на то, что сидел, ему каким-то образом удалось смотреть на Каге сверху вниз.

— «Не могу». — Он повторил слово так, словно Каге плюнул на его пол. — Мальчик. Я вставлял Легендарные камни в артефакты, которые превратили бы ваш маленький нож для писем в шлак от близости. Я работал с клинками, выкованными до основания этого города. Не путайте нежелание с неспособностью. Их разделяет ширина океана.

Он откинулся назад, с видимым усилием собираясь с мыслями. Лупа звякнула о его грудь.

— Конечно, я могу это сделать. Оружие исключительное, а катализатор... — Он взглянул на Слезу Титана, ее холодное кристаллизованное сожаление излучало слабый свет на граните. — ...настоящий. Настоящая слеза. Большинство искателей приключений приносят мне цветное стекло и ожидают чудес. — Его взгляд вернулся к Каге, и стена профессионализма восстановилась. — Однако. Я не работаю с простолюдинами.

— Простолюдинами.

— Искателями приключений. Наемниками. Убийцами-бродягами с глубокими карманами и поверхностным вкусом. Какой бы титул вы ни предпочитали. — Он махнул рукой. — Мои услуги предназначены для тех, кто имеет положение. Чтобы простолюдин получил доступ к моей мастерской, вам нужен Жетон Покровителя.

Каге уставился. — Что такое Жетон Покровителя?

Хванкенс вздохнул с отставкой человека, который уже объяснял это раньше и каждый раз находил это напрасным. Он начал.

— Дворянин этого города может, по своему усмотрению, предоставить свое личное одобрение простолюдину. Это одобрение принимает форму физического жетона, восковой печати с гербом их дома. От одного до трех жетонов может быть выдано дворянином, в зависимости от его ранга и положения. Жетон служит доказательством того, что кто-то значимый поручается за вас. — Хванкенс тонко улыбнулся. — По сути, это рекомендательное письмо от кого-то, чье мнение я уважаю. Без него вы просто незнакомец с хорошим мечом и уродливым жилетом.

Репутационный барьер.

Ему нужен был NPC-дворянин, который бы за него поручился. Что означало, что ему нужно было найти дворянина, завоевать его доверие или выполнить его квест и получить жетон. И все это до того, как он сможет заплатить ремесленнику за работу.

Каге поднял Мумьё и Слезу Титана. Вложил клинок в ножны. Убрал камень в карман.

— Я вернусь, — сказал он.

— Я искренне сомневаюсь, — ответил Хванкенс, уже теряя интерес. — Выход там. И пожалуйста, ради всего прекрасного, замените этот жилет, прежде чем вернетесь. У меня репутация.

Каге повернулся и вышел без единого слова.

Мозаичная Тропа бурлила пешеходами, пока Каге переориентировался. Послеполуденный свет скользил между зданиями, улавливая парящие Люма-Орбы и превращая их в дрейфующие янтарные драгоценности. Бард на углу улицы играл что-то быстрое и сложное на лютне, небольшая толпа игроков собралась вокруг него, бросая медные монеты в открытый футляр.

Жетон Покровителя. Проблема на потом. Ему нужен был дворянин, а дворяне требовали квестов, одолжений или статуса, на фарм которых у него сейчас не было времени.

Сначала насущные нужды.

Он снова вызвал карту города. Великий Театр, Аукционный Дом Корроса, светился золотой иконкой амфитеатра на Золотой Площади. К юго-западу от его текущей позиции. Семь минут пешком.

Продать Руду Мнемозины. Проверить цены на нагрудную броню и головные уборы. Перестать быть самым плохо одетым человеком в городе, полном клоунских костюмов 10-го уровня.

Жилет зловеще скрипнул, когда он поправил рюкзак. Три прочности. Он слышал, как он умирает.

Каге слился с толпой.