Истребление (2)

Не сбавляя скорости, Клем продолжала бежать и в одно мгновение, быстрее чем остальные успели моргнуть, добралась до своей цели, до Асидео. Но и тогда не замедлилась, наоборот, прыгнула, будто всем телом бросилась вперёд. Асидео принял на себя лобовое столкновение с налетевшей Клем, покачнулся и отступил на пару шагов, но ноги, закалённые долгими годами тренировок, быстро удержали равновесие. Он даже не забыл подхватить Клем, которая сама же на него налетела, а теперь пошатнулась. После такого разбега её тело, даже остановившись, всё ещё тянуло вперёд. Клем почти повисла у него на руке, склонив голову, и длинные волосы скользнули по наручу Асидео. Теперь стало видно, пшеничные волосы Клем почти полностью потемнели до коричневого. Переход оттенков напоминал границу сухого и мокрого песка на морском берегу. Как её волосы дошли до такого состояния, можно понять и без лишних вопросов, поэтому Асидео лишь тихо, бессильно усмехнулся. Огромная яма, внезапно засыпавшаяся сама собой, земля, которую разбрасывало чудовище и которая вдруг исчезала без следа, разве всё это могло быть чем-то иным, кроме силы мага земли? А маг земли здесь только один. Но прежде чем хвалить, следовало сказать необходимое. И в тот миг, когда Клем подняла голову, Асидео быстро придал лицу строгий вид.

К несчастью, Клем, уже вся сиявшая от восторга, даже не заметила сурового лица начальника. Первоначальное решение сделать вид, будто она ничего не понимает, если командир вздумает её отчитывать, Клем забыла напрочь, словно обронила где-то под землёй. Она только широко улыбалась, всем лицом излучая самодовольную гордость, а спустя мгновение крепко вцепилась в его руку и громко выкрикнула, будто обращалась к кому-то очень далеко:

— Я ведь хорошо справилась!

Видимо, решив, что лицо уже всё объяснило за неё, Клем сразу потребовала похвалы, даже не уточнив, за что именно. И лишь удар сердца спустя спохватилась и добавила, старательно загибая пальцы и перечисляя каждое своё достижение:

— Я ведь заранее предупредила, что чудовище уйдёт под землю, и первому отряду поддержки помогла, и землю крепко держала, чтобы оно не сбежало, а когда снова ожило и начало извергать в землю скверну, я одновременно и магию применяла, и очищение проводила! Хорошо ведь? Даже каменный Матис похвалил меня и сказал, что я неплохо справилась!

Похоже, сохранять строгий вид перед такой Клем не имело никакого смысла. Асидео расслабил застывшее лицо и кивал всякий раз, когда она загибала очередной палец. Увидев, что её слушают внимательно, Клем заговорила ещё быстрее и звонче. А когда рядом появился Матис, она наконец отпустила руку Асидео и шагнула назад.

— Правда же, Матис? Ты ведь только что сказал, что я неплохо справилась!

На наруче Асидео, там, где только что лежала ладонь Клем, остался отчётливый грязный отпечаток. Теперь её грязная и вместе с тем священная ладонь потянулась к Матису. Клем ухватилась за его плечо и прижалась к нему, а плечо Матиса едва заметно дёрнулось, будто велело ей отстать, но Клем не сдалась и даже упёрлась подбородком ему в плечо. Однако, к несчастью…

— Ай! Эй, Матис!

Стоило Клем опустить подбородок, как Матис снова повёл плечом. Её маленькая челюсть врезалась прямо в плечевую кость, и зубы с глухим щелчком ударились друг о друга. Всё вышло случайно, но выглядело почти как безмолвное предупреждение: «помолчи уже.» Матис, устроивший это происшествие, даже не извинился, и раздосадованная Клем уже подняла ногу, чтобы хотя бы наступить ему на стопу, но тут рука Асидео легла ей на плечо и одним движением развернула её вполоборота. Затем он протянул руку в сторону и подтянул к себе Матиса, стоявшего чуть позади. Когда святая и святой оказались рядом, плечом к плечу, Асидео тоже наклонился, сравнявшись с близнецами по высоте.

— Поздравляю вас с успешным завершением первого задания в качестве полноправных рыцарей. Вы и правда славно потрудились.

Произнося это, он мягко провёл ладонью по предплечью Матиса, и голова Матиса едва заметно склонилась в сторону Клем. Судя по тому, как спустя миг уголки её глаз красиво дрогнули от улыбки, слова до неё дошли верно.

— Однако, когда мы стояли на ночном дежурстве, я подчёркивал одну вещь. Если я не отдам приказа или если положение не станет настолько серьёзным, что все рыцари окажутся небоеспособны, вам не следует действовать по собственному усмотрению.

Глаза Клем, только что улыбавшиеся тонкими полумесяцами, теперь начали уныло опускаться, следуя за смыслом его слов. В этот момент клочок пепла, подхваченный ветром, мягко лёг ей на верхнюю часть щеки. Облик чудовища полностью исчез, но вместо него в воздухе стало больше пепла, и чёрные частицы теперь носились по лесу. Солнце уже взошло, однако всё вокруг по-прежнему казалось ночным, словно лес заволокло тёмным туманом. Асидео перевёл взгляд с пепельных хлопьев позади обратно на её щёку, но частица, не выдержав прикосновения к святой коже, уже сама рассыпалась в прах и исчезла. Рука, которую он было дёрнул, чтобы смахнуть пепел, после короткого колебания легла Клем на голову. Асидео едва заметно улыбнулся краешками губ.

— Но упрекать вас я не стану.

Когда Клем подняла голову, волосы цвета прибрежного песка мягко заструились по плечам. Опущенные было глаза тут же засияли, словно море под солнечными бликами. Её улыбка такая чистая и сильная, что окончательно развеяла даже тот упрёк, от которого и без того почти ничего не осталось.

— Святая, вы крайне уместно отреагировали на сопротивление чудовища стихии земли. Вы не бросились вперёд, а остались на месте и спокойно сделали, что могли. Благодаря этому рыцари преодолели затруднение и смогли свободнее действовать мечами. Разумеется, силами отряда поддержки мы тоже нашли бы выход, однако то, что магия земли значительно сократила время замешательства, несомненный факт. И столь же несомненная ваша заслуга.

Выступление оказалось слишком внезапным. Асидео, едва успевший встретить святую и святого, совершенно не знал, чему они обучены и на что способны. Поэтому, предполагая, что их боевые возможности равны нулю, он не ошибался, запрещая им вмешиваться в сражение.

— Во время ночного дежурства у нас было достаточно времени. Если бы тогда я узнал, чему вы оба успели научиться, возможно, вам не пришлось бы нарушать приказ, чтобы проявить свои способности. Разумеется, я не говорю, что поручил бы вам тяжёлую роль, у вас действительно ещё нет той рассудительности, которая приходит только в настоящем бою. Но, быть может, я мог заранее понять, на что при нынешних возможностях способна святая, в которой столько силы и духа, и открыть вам путь, где вы могли бы стараться изо всех сил, не оставаясь запертой в рамках громкого имени. Мне кажется, именно я этот путь преградил, и потому мне искренне неловко, поэтому на этот раз я решил не упрекать вас.

Дав словам немного времени, чтобы они дошли до Клем, Асидео протянул ей правую руку. Это была грубая ладонь, покрытая мозолями, в которые словно впитались долгие годы, проведённые с мечом.

— И впредь рассчитываю на вас, достойная рыцарь.

Ещё до того, как слова успели полностью до неё дойти, перепачканная землёй рука Клем метнулась вперёд и поймала его грубую ладонь. Их сцепленные руки словно в танце опустились вниз, а затем, подхваченные тем же движением, взлетели вверх. Вообще-то рукопожатие не предполагает такого размаха. Асидео хотел было объяснить ей это, но не успел даже начать, Клем вдруг сама разжала пальцы. Оставив вытянутую руку как была, она плавно обернулась на месте. Потом вытянула и вторую, закружилась на носках, и поверх тренировочной одежды, которая, в отличие от жреческого одеяния, не развевалась, начал колыхаться золотой свет, будто ей на плечи легла шаль. Но свет ширился, уже больше похожий не на шаль, а на плащ, он стекал до самых кончиков её ног, а затем единой волной разошёлся по лесу. Чёрный пепельный туман, блуждавший между деревьями, быстро исчез, словно сахар, растворяющийся в воде. Лес наполнился глубоким утренним сиянием, и, смешавшись с золотым благословением, оно стало таким плотным и ясным, что уже трудно было понять, где солнечный свет, а где благословение.

— Значит, благословение можно распространять и в таких разных формах.

Асидео невольно вспомнил день церемонии совершеннолетия, когда впервые обменялся с ней приветствием. Тогда свет, который Клем рассыпала, выбежав из зала Лопас, взмывал в небо, словно звёзды, вспыхивающие одна за другой. Обычно благословение даруется иначе: свет, исходящий из руки, касается человека или предмета и впитывается в него. Даже если его распространяют на большую область, оно просто разливается золотым сиянием. Вероятно, при должной тренировке форму можно менять, но едва ли нашёлся бы жрец, который стал бы тратить силы на внешнее проявление, никак не влияющее на сам эффект. Именно поэтому благословение Клем, принимавшее отчётливую форму, будто она рассыпала звёзды, уже тогда немало удивило Асидео. А теперь она накидывала его на себя, словно плащ, и затем волнами разливала вокруг. В этом было что-то, не позволяющее отвести взгляд, чувство, похожее на благоговение, которое само поднимается в душе при виде дитя бога.

Тук-тук. Кто-то снова постучал по его наплечнику, выводя Асидео из задумчивости. На этот раз это Матис, с бесстрастным лицом, в котором нет и тени восхищения.

— В благословении Клем примешано очищение, так что воздух, кажется, уже более-менее стал чище. Тогда мне заняться землёй? Первый отряд поддержки тоже выглядит очень уставшим.

Услышав Матиса, Асидео оглянулся. Рыцари, едва ли не распластавшиеся на земле, с любопытством тянули пальцы к благословению Клем и потому выглядели довольно радостными, но все были грязные, растрёпанные, а глаза у них уже слипались.

— Вероятно, беспокоиться о расходе священной силы святого было бы с моей стороны невежливо. Тогда могу ли я попросить вас…

— Нет! Это я сделаю! Не зарься, Матис!

Перед глазами Асидео стремительно мелькнула рука. Клем, от которой даже после исчезновения благословения всё ещё исходило мягкое золотое сияние, перебила его и запрыгала на месте. Матис небрежно махнул рукой, будто уступая ей, и Клем поспешно вытянулась на носках. Равновесие она не удержала и качнулась вперёд, но замахала руками, словно крыльями, и кое-как всё же устояла. Только тогда Асидео с облегчением отвёл взгляд и увидел Матиса, который повернул голову в тот же миг. Казалось бы, ему должно быть всё равно, упадёт Клем, дурачась, или нет, но, возможно, всё не так. Асидео невольно вспомнил, как совсем недавно они с Поне сами падали вниз. Перед ними был святой, который, даже не видя, ощущал всё вокруг не менее тонко, чем зрячие. Просто делал это так незаметно, что другие тоже не замечали. Кстати, за то, что тогда поймал их при падении, Асидео, кажется, ещё так и не поблагодарил его.

— Святой, я запоздал с благодарностью. Огромное спасибо за помощь тогда. Не будь вас, я, не говоря уже о травмах, оказался бы в крайне постыдном положении. Тем более что причиной всему стала моя собственная беспечность.

— А.

Однако реакция Матиса странная для человека, которому только что выразили благодарность.

— Если подумать, я ведь тоже самовольно применил её во время боя.

Неужели он говорит о магии? Асидео не поверил собственным ушам.