Разлом (2)

— Боже мой!..

От уверенного, непреклонного тона Матиса Клем разинула рот. Потом, спохватившись, прикрыла его рукой и прошептала ему на ухо:

— Ты ведь сказал это так, чтобы только я услышала?

[Там такой шум, что, даже скажи я вслух, они всё равно ничего бы не услышали.]

— Тогда я пойду и скажу им!

Клем глубоко вдохнула, шумно выдохнула, словно выпуская из себя весь воздух, и сорвалась с места с невероятной скоростью. Услышав громкий топот, Асидео тут же обернулся, но Клем, уже преодолевшая больше половины пути, даже не подумала сбавлять ход и неслась дальше во весь опор. Остановилась она лишь тогда, когда с глухим стуком врезалась головой ему в живот. Лоб у Клем от удара покраснел, но, прежде чем потереть его, она первым делом громко выкрикнула:

— Оно тает изнутри! А то, что мы видим, на самом деле совсем тонкий лёд!

— Что это значит… Изнутри?

Почувствовав чьё-то присутствие, Асидео обернулся, к ним медленно приближался Матис. Он уже собирался спросить, правда ли это, но Матис кивнул первым.

— Само чудовище, кажется, ещё не шевелится, но я смог добраться до внутреннего пространства льда. Если бы всё было полностью заполнено льдом, это оставалось бы областью ледяного мага, и я не смог бы её коснуться. Но там есть пустота, заполненная воздухом, поэтому я и чувствую её. Внешнее таяние скорее показное, на самом деле яд разъедал печать изнутри.

Асидео взял факел и сразу подошёл к печати. Струйки воды, стекавшие по льду, стали больше, чем во время осмотра перед молитвой. Освещая факелом не только выпуклую середину, но и боковые стороны, Асидео медленно двинулся вдоль печати. Отчётливый хлюпающий звук, вязкая сырость обхватила его обувь. Он опустил факел к ногам и увидел, как у самой земли колышется длинная лужа, натёкшая из талой воды. Отступив, он кое-как вытер обувь о сухую землю и снова поднял факел к верхней части печати. На этот раз Асидео сосредоточился не на тающей поверхности, а на области по ту сторону льда, там, где застыло время. Чудовище, скованное глубоко внутри. Глазу по-прежнему казалось, будто его покрывает толстый слой льда. 

Когда Асидео подошёл к печати вплотную, едва заметная ядовитая сила стала ощущаться чуть явственнее, чем прежде. Однако сила сама по себе распространялась, цепляясь за любые природные потоки, поэтому первой мыслью стало, что проводником служит тающая поверхность льда, долго хранившего в себе злое существо, и мутная вода, в которую лёд стекал. Иными словами, если бы не способность ветра, позволившая прочесть внутренность печати, он мог бы принять это лишь за один из этапов углубляющегося разрушения. У Асидео нет магической силы, и он не знает, что именно значит «чувствовать воздух», но способность Матиса, который, не имея зрения, всё же двигался вперёд благодаря этому чувству, безусловно заслуживает доверия. Не тратя больше времени, Асидео сделал вывод. Скоро.

Священник поддержки и магический рыцарь сообщили, что закончат приготовления и прибудут утром, так что, даже отправь он за ними людей сейчас, привести их сразу не получится. К тому же ночь укрыла тьмой и небо, и землю. Обстоятельства складывались далеко не лучшим образом. Если уж этой ситуации всё равно суждено было случиться, он надеялся, что первый настоящий опыт близнецов пройдёт сравнительно спокойно и не станет для них слишком тяжёлым. Как он уже сказал Клем, одной второй дивизии будет достаточно. Просто при наличии ледяного мага, чья стихия соответствовала основной природе печати, подавить угрозу было бы легче. Близнецы, которых он привык воспринимать как тех, кого ещё нужно обучать, уже должным образом исполняли свои роли. Они всё время казались ему слишком юными, и оттого сердце невольно сжималось от тревоги, но сейчас они не ученики, пришедшие на ознакомительную прогулку, а полноценные рыцари, прибывшие увидеть реальность собственными глазами. Хватит чрезмерно беспокоиться.

Он глубоко вдохнул и вернулся к остальным.

— Немедленно приготовиться к бою! Каждому отряду занять свои позиции!

Едва прозвучал приказ, рыцари, уже без тени усмешки, разом вытянулись по струнке, приняли команду и быстро разошлись готовиться. Асидео и сам направился к палатке, чтобы облачиться в боевое снаряжение, но вдруг вспомнил кое-что и свернул в другую сторону. Рыцари гурьбой разошлись, и у костра остались только Клем, Матис и присматривавший за ними Гратус.

— Командир, у них двоих ещё нет ни формы, ни доспехов. С ними точно всё будет в порядке?

Именно поэтому Асидео и пришёл сюда, вместо того чтобы идти к палатке. Сразу после обряда совершеннолетия Клем и Матис по приказу хранителя великого храма отправились в эти земли, так что ещё не успели получить ни форму второго отряда, ни боевые доспехи. Обычно на следующий день после церемонии посвящения внутри отряда проводят ещё один небольшой обряд вступления: новичков представляют остальным, выдают им форму, оружие и прочее снаряжение. Но весь этот порядок пришлось пропустить, ведь они вышли в поход. Поэтому, в отличие от остальных рыцарей в форме, Клем и Матис всё ещё в обычной тренировочной одежде времён ученичества. Поддержка, отвечавшая за тыл, не облачалась в полный комплект доспехов по частям тела, как штурмовой отряд, но защита всё равно необходима, мало ли что могло случиться, поэтому Асидео подготовился заранее.

— С формой ничего не поделаешь, но доспехи я приготовил. Святому, возможно, будет немного велико, я взял запасной комплект Поне. А для святой одолжил у другого рыцарского ордена доспехи женщины-рыцаря похожего роста, их и выдадим.

— Как и ожидалось от командира.

— Пришлось повозиться, чтобы найти кого-то схожего со святой телосложения. Ах да, маски я в срочном порядке выбил у ответственного за снаряжение. Они лежат вместе с доспехами. Проследи, чтобы им обязательно выдали.

Железные маски, созданные с благословением жрецов, являлись защитным снаряжением: рыцари надевали их, чтобы не вдохнуть кровь чудовищ и их ядовитую силу. Кровь чудовищ тоже опасный яд. Созданный правикором «цветок скверны» служил проводником, навсегда превращавшим магов в чёрных магов, а для людей, не являвшихся магами, становился ядом, обращающим их в чудовищ. Кровь чудовищ и магических зверей обладала схожей, но более слабой силой: магам она позволяла временно пользоваться чёрной магией, а всем прочим при соприкосновении немедленно повреждала тело; если же попадала внутрь, приводила к смерти.

Те, кто обладал божественной силой, единственной мощью, способной противостоять чёрной магии, вместе с ней имели и иммунитет, поэтому от крови и ядовитой силы не умирали. Даже если часть попадала внутрь, тело само очищало её, так что на деле опасность не слишком велика. Но и божественная сила не всемогущая, поэтому ещё прежний командир второго отряда ввёл правило обязательного ношения масок. Как и доспехи, маски для рыцарей поддержки в тылу тоже не обязательны. Но близнецы впервые выходили на настоящее дело, и Асидео тщательно подготовил для них всё, что мог, чтобы отсечь хотя бы малую долю риска.

— Да, я прослежу. Тогда, святая, святой, пройдёмте за мной?

Коротко поклонившись командиру, Гратус собрался увести близнецов к палатке. В этот момент Асидео взял его за плечо.

— Едва не забыл. Возьми и световой магический артефакт. Второй отряд поддержки будет отвечать и за него. Встроенную магическую силу нужно беречь, так что активируйте артефакт только после того, как печать разрушится.

— Похоже, вам удалось благополучно его получить. А то мне было неловко, что в прошлом году на ночной охоте на магических зверей мы загнали светового мага до изнеможения.

— Тогда было много дел, да и первый отряд заранее забрал оба артефакта. В последнее время всё было мирно, из храма выходить не приходилось.

Матис, то и дело ощупывавший воздух внутри льда и одновременно подслушивавший разговор, тихо выдохнул. Разве не именно такие разговоры без прикрас показывали, насколько медленно всё ещё развивались заклинательные техники и магические артефакты? Говорили, что магическая инженерия пришла из-за рубежа, закрепилась и развивается, но действительность оставалась прежней. Даже простых световых артефактов имелось всего два, и рыцарские ордена пользовались ими по очереди. И при всём этом хранитель великого храма без всякой веской причины продолжал препятствовать изучению заклинаний. Забытый было вопрос снова всплыл в памяти, и Матис невольно цокнул языком.

— Матис, ты чего? Не идёшь?

Услышав голос Клем, Матис ощупал окружающий воздух и понял, что она с Гратусом уже ушли довольно далеко. Асидео всё ещё стоял рядом. Почему он, видя, что Матис не двигается, ничего ему не сказал?

— Святой, благодарю вас за то, что вы быстро разобрались в ситуации и помогли.

Едва Матис сделал шаг, за спиной раздался голос Асидео. Не оборачиваясь, он коротко ответил:

— Я сделал это, потому что мог. И я тоже принадлежу к рыцарскому ордену, так что это не помощь, а моя обязанность.

На тихое «ах», вырвавшееся у Асидео, Матис всё же мельком обернулся и вопросительно приподнял бровь.

— Благодарю вас за то, что вы превосходно исполнили свою роль, – поправился Асидео.

Позиция второго отряда поддержки находилась на некотором расстоянии от ледяной печати. Гратус поставил Клем и Матиса рядом, а затем веткой начертил вокруг их ног круги.

— Я также командую вторым отрядом поддержки, поэтому не смогу постоянно присматривать за вами обоими. Так что, если не возникнет необходимости отступать, вы не должны выходить за эту линию. Зато рыцарям штурмового отряда можете посылать божественную силу сколько угодно. Никто не знает, что может случиться, поэтому не забывайте и о собственной защите. Кроме того, вы двое раскрываете свою истинную силу, когда действуете вместе: святая должна прикрывать святого от угроз, которых он не видит, а святой сообщать святой о звуках, которых она не слышит.

Буквы Гратуса были не столько написаны, сколько наспех нацарапаны. Из-за этого Клем, столкнувшись с письменами, больше похожими на рисунки, после каждого слова бросала на Гратуса косой взгляд, но всё же упрямо дочитала до конца, а напоследок самодовольно приподняла уголок губ.

— Это проще простого!

Но затем уголки губ, растянутые в стороны, снова сошлись, и Клем вытянула губы трубочкой.

— Только этот круг слишком маленький!

Круг, нарисованный Гратусом, и правда был таким маленьким, что стоило широко расставить ноги и ступни уже выходили за линию. Решив, что уж ноги-то расставить ей точно должны позволить, Клем выхватила ветку из руки Гратуса. Старую линию она кое-как стёрла ногой, а новый круг нарисовала раза в два больше прежнего.

С довольным лицом Клем обернулась к Матису.

— Тебе тоже перерисовать?

[Нет.]

— Я перерисую!

Даже услышав отказ, Клем упрямо перерисовала линию, а потом изобразила, будто после тяжёлой работы наконец выпрямилась и вытирает пот со лба. Но, присмотревшись, обнаружила, что круг Матиса вышел больше, чем её собственный. Она ведь рисовала, сравнивала, старалась сделать примерно одинаково, как такое могло получиться?

— Матис, поменяйся со мной местами!

[Нет.]

— Поменяемся!

И на этот раз ответ был отрицательным, но Клем не обратила на него внимания и резко потянула Матиса за руку. Он качнулся и, пытаясь удержать равновесие, поспешно наступил на землю, отчего так красиво нарисованный круг размазался под следами и стал неряшливым.

— Э-э, святая, святой, подождите. Я сейчас заново нарисую вам два круга подходящего и одинакового размера, только не ссорьтесь.

В спешке Гратус лишь пробормотал это вслух, затем принёс ветку потолще прежней и старательно начал выводить линии. Впрочем, теперь это были уже не столько круги, сколько извилистые неровные фигуры, исполненные с немалым усердием.

— А, похоже на ракушку!