Совершенный (1)
— Изначально я и не собирался всерьёз это делать, но так и быть, беру свои слова назад.
Как только на бумаге появились слова капитуляции, Клем выхватила блокнот и вскинула его над головой, словно военный трофей, а затем стремительно подбежала к Гратусу и с видом преданного рыцаря вручила ему добычу. В лунном свете, пробивавшемся сквозь деревья, белые страницы даже будто серебрились. Неожиданно оказавшийся главным действующим лицом этой сцены Гратус ещё некоторое время лишь растерянно моргал, а потом всё-таки расхохотался. Вскоре он с неожиданным изяществом принял трофей, ловко подхватил перо, которое вовремя подал ему Асидео, и принялся выводить слова благодарности.
— Благодарю, что спасли меня от урезания жалованья >o<
В письмах младшей сестры он иногда видел такие рожицы и решил попробовать сам, и, как ожидалось, реакция Клем оказалась превосходной. Она тихо захихикала и даже попыталась повторить выражение из блокнота, смешно округлив рот. Но уже в следующее мгновение её внимание переключилось на другое, Асидео направился к печати, оставив близнецов под присмотром двух дозорных рыцарей, он собирался внимательно осмотреть запечатывающие чары.
— Если и я присмотрюсь, может, тоже что-нибудь замечу… Эй, Матис!
Клем уже собиралась поспешить следом, но внезапно обернулась.
— Пойдём тоже с командиром! Нужно взглянуть на печать!
[Разве не лучше, если вся слава достанется тебе одной?]
— Ну… Смысл есть, конечно, но ты ведь тоже осматривал окрестности ветром, так что часть заслуг твоя! И вообще, если я одна буду сиять, а ты рядом совсем потускнеешь, мне тебя даже жалко станет!
Не из тех он людей, чтобы переживать из-за подобных вещей. Матис лениво махнул рукой, отказываясь.
— Потом только не завидуй моим подвигам!
[Смотри сама не растянись на земле, пока будешь красоваться.]
— Ну надо же! — громко фыркнув, Клем раздражённо передёрнула плечами. Вскоре снова застучали её торопливые шаги.
«И правда изменилась. Пусть даже совсем немного».
Глядя вслед убегающей Клем, размахивающей руками, Матис задумался. Раньше при виде неё он испытывал лишь недоумение да раздражение, а теперь вдруг начал ловить себя на желании понять, что творится у неё внутри. И это уже казалось странным ему самому. Матис покачал головой и отвернулся.
Когда они подошли к печати, Асидео уже стоял с закрытыми глазами и молился. Клем не раз слышала, насколько священно для паладинов время молитвы, поэтому мешать не стала и принялась рассматривать печать сама. Подняв воткнутый в землю факел и осветив ледяной барьер, она увидела, как по его поверхности медленно тянутся струи талой воды. Когда отражение её лица расплылось под потёками, показалось, словно по нему текут слёзы. Заинтересовавшись, Клем наклоняла голову то так, то этак, подставляла под отражение глаза, вытягивала нос, открывала рот – и вдруг чьи-то руки легли ей на плечи и мягко потянули назад.
— А-а!
— Не стоит подходить так близко.
Это был Асидео. Клем отвела взгляд от печати и посмотрела на него. Даже в красноватом свете факела лицо у него казалось мрачным. Хотя она и решила брать с него пример, видеть Асидео в настоящем бою ей пока не доводилось. Но раз он дослужился до командира, значит, наверняка обладал выдающимися способностями, так отчего же он настолько тревожится? Да, он серьёзный человек, как Матис, но Матис скорее начал бы придираться ко всем подряд, чем беспокоиться по любому поводу. Она ведь решила слушаться командира именно из-за его надёжности, силы и того, каким внушительным он казался. Но такими темпами этот образ скоро начнёт трещать по швам, поэтому Клем решила его приободрить.
— Не волнуйтесь!
И в качестве главного довода указала на саму себя.
— Пока я здесь, вам нечего бояться! Даже если эта штука прямо сейчас проснётся, я без труда с ней справлюсь!
Клем крепко сжала кулак и пару раз ударила себя в грудь. Даже в движении, когда она протягивала обратно отобранный у Гратуса блокнот, чувствовалась скрытая сила.
— Благодарю за заботу, однако вам, святая дева, следует оставаться в тылу. Вы состоите во втором отряде поддержки.
Но от такого уклончивого ответа её глаза тут же недовольно сузились.
— Если ничего не случится, конечно! Но если всё пойдёт плохо, я тоже должна помогать! Если эта штука проснётся прямо сейчас, у вас ведь даже мага не будет! Тогда я стану подкреплением! Очень надёжным!
— Ещё раз благодарю вас, однако даже в такой ситуации второго корпуса окажется достаточно. Магов вызвали лишь из-за печати. Обычно орден святых рыцарей и без посторонней помощи расправляется с чудовищами.
После этих слов весь её доброжелательный порыв мгновенно остыл. Во взгляде проступило упрямство, губы обиженно надулись.
— А если чудовище окажется ужасно-ужасно сильным и ранит кучу рыцарей?! Тогда вам тоже не понадобится моя помощь?
— Задача второго отряда поддержки лечить раненых.
— Но если раненых окажется столько, что бойцов почти не останется, кто-то ведь должен будет сражаться вместо них!
— В таком случае я перераспределю силы по обстановке. У вас пока недостаточно опыта, поэтому вы должны оставаться в тылу.
— А если тогда и командир будет тяжело ранен и не сможет отдавать приказы?
— Тогда следует подчиняться решениям заместителя.
— А если и заместитель тяжело ранен?
— Тогда командование примет ваш непосредственный начальник – Гратус.
— А если и командир Гратус тоже…
Пока Клем сыпала вопросами и всё сильнее подавалась вперёд, её качнуло, и факел опасно накренился к печати. Асидео молниеносно перехватил его и придержал Клем за плечо. Затем его взгляд скользнул к барьеру. Лёд, скованный магией и священной силой, не расплавился бы от простого факела, но при виде воды, медленно ползущей по печати, Асидео всё равно машинально проверил барьер взглядом. К счастью, всё в порядке. Вот только если всё продолжится в том же духе, из глаз святой девы скоро хлынет настоящий ливень, а то и вовсе начнётся извержение вулкана.
— Если, как вы сказали, даже отряд поддержки понесёт тяжёлые потери, тогда ради выживания и спасения людей действительно придётся использовать все силы без остатка. Но я говорю столь уверенно именно потому, что подобный кризис не наступит. Отсутствие мага или непредвиденные обстоятельства могут создать трудности, однако исход всё равно останется прежним – победа.
Пока Асидео поспешно выводил буквы, у него самого в горле будто начиналась засуха. Хотя он не произнёс ни слова вслух, почему-то ужасно пересохло во рту. При виде льда ему вдруг отчаянно захотелось холодной воды. И куда только делся тот Асидео, который ещё недавно уверял себя, будто научился справляться с Клем. А вот сама Клем, без умолку тараторившая всё это время, говорила по-прежнему звонко и чётко, без малейшей хрипоты.
— Но мне говорили, что в этом мире нет ничего абсолютного!
Услышав её ясный голос, Асидео вдруг вспомнил прошлое. Те же самые слова он когда-то слышал от хранителя великого храма ещё в юности. Быть может, Клем тоже услышала их от него?
— Вы правы, святая дева. Уверенность в неизбежной победе действительно может оказаться самонадеянностью. И всё же я говорю о победе потому, что даже без этой самонадеянности у меня остаётся вера в собственные силы. Похоже, мои тревоги в последнее время заставили вас беспокоиться обо мне, однако во мне всё же больше уверенности, чем страха. Я понимаю вашу добрую и прекрасную заботу, но прошу, не тревожьтесь за меня.
Стоило ему назвать её доброй, как лицо Клем тут же просияло улыбкой. Она гордо вскинула подбородок, и глаза её снова засияли беззаботно, будто ещё мгновение назад она вовсе не дулась.
— Раз командир так говорит, значит, так и есть! Ах, я просто слишком добрая, даже за командира переживать начала, хотя ему это совсем не нужно! Командир ведь и сильный, и уверенный, и вообще совершенный, сам со всем справится! Правда же!
— Если бы я считал себя совершенным, это и было бы самонадеянностью. Но вот ваша доброта несомненная истина.
— Да ладно вам, почему это командир не совершенный?!
Похоже, она уже перебарщивала с похвалой. Клем с усмешкой хлопнула его по плечу, и Асидео неловко смутился. К столь прямым комплиментам он так и не привык.
— Вы сами только что сказали, что в мире нет ничего абсолютного. И люди тоже не…
Но тут она вдруг резко подалась вперёд, словно кто-то толкнул её в спину. Когда кончик носа почти уткнулся в блокнот, Клем слегка отпрянула и нахмурилась.
— Нет! Командир должен быть совершенным, чтобы и я смогла стать таким же командиром!
Из всех восклицаний Клем это прозвучало особенно тяжело. Асидео даже перестал писать, не зная, что ответить. Любой человек ошибается, это одно. Но сколько раз он уже выставлял себя перед ней неуклюжим? Она ведь даже не требовала признать совершенной саму себя, так почему теперь совершенства требует именно от него? Хотя только что говорила, что ничего абсолютного не существует… Или для неё совершенство и абсолютность разные вещи?
— Простите, если разочаровываю вас, но я тоже не совершенный человек. И совершенным быть не могу.
Лучше уж так, чем солгать сейчас, а потом заставить её разочароваться. Асидео осторожно выводил букву за буквой. И тут меж бровей Клем пролегла глубокая складка.
— Нет! Командир должен быть совершенным, чтобы и я смогла стать таким же командиром!
Она резко вскинула голову так, что чёлка откинулась назад. В её глазах дрожали алые отблески факела. Он думал, её волнует лишь предвкушение битвы с чудовищами. Так что же тогда разжигало её настолько сильно? Асидео как можно спокойнее спросил:
— И что значит «стать таким командиром, как я»?
К тому же в её словах скрывалась серьёзная ошибка, хотя он пока и не указал на неё. Мечтать стать командиром мог кто угодно, но Клем исключение. Пусть она и состоит в ордене рыцарей, путь святой девы отличается от обычной судьбы святого рыцаря. В будущем ей предстоит занять не место командира, а куда более высокий и особый ранг, стоять во главе рядом с дитём бога. Так что стремиться стать командиром ей не необходимо. Да и вообще, как он сам умудрился стать для неё примером, показывая в основном лишь собственную неловкость и бесконечные нравоучения?
В этот миг Клем внезапно выхватила у него факел. Подняв его высоко над головой, она выглядела так, словно вела за собой целую армию.
— Если я стану как командир, то смогу командовать подчинёнными и красиво побеждать чудовищ и магических зверей! А если совершу много подвигов, меня все полюбят! Честно говоря, я думаю, что титулы это просто слова. Сестрица Дженинус выше меня по положению, но если народ Империи полюбит меня сильнее, значит, победа за мной!
Раскрасневшаяся от разговора о собственных мечтах, Клем снова нахмурилась и решительно шагнула к нему с факелом в руке.
— Поэтому командир обязан быть совершенным! Тогда я смогу смотреть, учиться и повторять за вами! Я ведь стараюсь вас слушаться, так что не смейте меня разочаровывать! И снова будьте таким же уверенным, как раньше!