Совершенный (2)

После её слов Асидео наконец многое понял. Теперь ясно, почему при нём она вела себя особенно смирно. Почему в его отсутствие донимала адъютанта, хотя тот, впрочем, всё ещё пребывал в заблуждении. И почему всякий раз, стоило ему почувствовать на себе чей-то взгляд и обернуться, он встречался с её пристальным, внимательным взором. В день их первой встречи она ещё и расплакалась, сравнивая себя с дитя бога, которого сразу приняли в первый отряд.

«Значит, она хотела стать самым любимым героем Империи и выбрала меня образцом просто потому, что рядом я казался сильнее всех».

Глядя на то, как без колебаний она бросается в толпу простолюдинов, Асидео решил, что для неё важнее всего любовь, радость и веселье. И, как оказалось, попал прямо в точку.

— Хпф…

Именно в этот момент, пока Клем, сжимая факел, почти угрожающе наседала на него, у него вдруг сорвался смешок. Он поспешно прикусил губу, но плечи уже заметно подрагивали. Насмешка? Разочарование? Нет. Скорее искреннее удивление и невольная теплота. Что дурного в желании стать героем ради любви и всеобщего признания? Да и существуют ли вообще люди, способные вершить великие дела, движимые одной лишь миссией? У каждого есть свои желания. Для Клем таким желанием стала известность. Любовь, веселье и радость, то, к чему она стремилась больше всего, для неё не просто чувства, а сила, которая ведёт вперёд. Наверное, именно поэтому она сумела принять тяжёлую судьбу, от которой ей, с её положением, всё равно не уйти. Даже для человека с сильным сердцем ноша защитницы могла оказаться непосильной, но Клем принимала её легко, как часть пути, который сама для себя избрала.

«Быть может, такой взгляд на жизнь куда правильнее, чем моя вечная тяжеловесная серьёзность».

Нужно лишь вовремя научить её осторожности и ответственности, пока эта лёгкость не зашла слишком далеко. Формально она уже взрослая, но до настоящей зрелости ей ещё далеко. Значит, нужно просто постепенно научить её держать рядом со своими желаниями ещё и благоразумие. Придя в мыслях к осторожному выводу, Асидео поднял голову и тут же понял, что для другой стороны всё далеко не так просто. Клем стояла напротив, сердито вытаращив глаза. Похоже, его смех всё-таки её задел.

— Вы издеваетесь, да?! Какой же вы вредный! Никогда бы не подумала! И тогда, когда вы капитана Гратуса запугивали, оказывается, у вас полно противных сторон!

— Нет, вовсе нет… Ах.

Ослабевшие пальцы выпустили перо. К счастью, оно упало на ботинок и не испачкалось о землю. Стряхнув с кончика пыль, Асидео с ещё не сошедшей улыбкой поспешно принялся писать оправдание.

— Простите, что внезапно рассмеялся, но я вовсе не смеялся над вами, святая. Просто ваши мысли показались мне слишком…

Если написать «милыми», она наверняка снова обидится. Решит, что её считают ребёнком.

— …впечатляющими.

Но скрещённые на груди руки и не думали расслабляться. Да, в последнее время Клем очень нравилось, когда её называли «крутой», но, пожалуй, Асидео всё же слишком развеселился.

— Врёте. Я уже разочаровалась. Больше не буду вас слушаться, командир. Найду кого-нибудь другого.

Она даже не смотрела в его сторону. Асидео всерьёз задумался, не стоит ли опуститься перед ней на колени. Но разве это не выглядело бы лицемерием? Как он может требовать от подчинённых сохранять достоинство, если сам тут же готов его отбросить? К тому же за деревянным столбом прятались и украдкой наблюдали кое-кто из его людей. Он ведь велел тем, кто задержался после смены, отработать лишнее время, но, судя по новым лицам, прежние уже успели тихонько улизнуть. Под столькими взглядами ему оставалось лишь одно, продолжать выводить угловатые объяснения в таком же угловатом блокноте.

— Я не тот совершенный командир, каким вы, вероятно, меня представляли. Но ваши слова о том, что вы хотели бы брать с меня пример, стали для меня огромной честью. Поэтому осмелюсь просить: не могли бы вы снова мне довериться?

— Хмф. Уже поздно.

— Вы сами сказали, что титул не имеет значения, и поставили перед собой цель превзойти дитя бога. В этом я увидел настоящую смелость не склоняться перед пределами и продолжать идти вперёд. Так как же в моих словах о том, что вы восхитительны, могла быть хоть капля лжи?

Она делала вид, будто лишь мельком косится в блокнот, но на деле читала внимательно. Уголки губ едва заметно дрогнули вверх, похоже, снова сработало. Однако, заметив это за собой, Клем поспешно напрягла лицо и резко отвернулась.

— Хмф. Всё равно я вам ещё не верю!

Что теперь делать? Пока Асидео растерянно смотрел на неё, прятавшиеся неподалёку подчинённые вдруг принялись отчаянно махать руками. Стоило ему поднять взгляд, как они, едва сдерживая смешки, окликнули его:

— Скажите, что в доказательство искренности будете жарить мясо, стоя на руках!

— С чего вдруг?..

 — В прошлом году мы часто так делали! Пока Гратус себе спину не сорвал, тогда эту традицию и прикрыли.

И внимание привлечёт, и обещанное в первый день «веселье второго отряда» покажет как нельзя лучше. Но неужели ради доказательства искренности ему и правда придётся жарить мясо вверх ногами? После такого о командирском достоинстве, пожалуй, можно забыть.

Не зная, то ли прожечь подчинённых взглядом, то ли поблагодарить, Асидео неопределённо посмотрел на них, а затем всё же вложил блокнот в руки Клем. Та пожала плечами, словно великодушно соглашаясь хотя бы взглянуть, и поднесла его почти к самому лицу.

— В знак извинения за то, что расстроил вас, и чтобы доказать свою искренность, на празднике в честь вступления в отряд я буду жарить мясо, стоя на руках. Это давняя традиция наказаний второго отряда.

— Пф!..

Смех вырвался так внезапно, что сдержаться оказалось невозможно. Клем прямо там медленно осела на корточки. Обхватив колени руками и свернувшись чуть ли не клубком, она тряслась всем телом, будто её без конца щекотали.

— Аха-ха! Да ну, серьёзно?.. Ха, ха-ха-ха!.. Это же ужасно смешно! Кто вообще жарит мясо, стоя на руках?!

Пока она никак не могла отсмеяться, двое подчинённых, прятавшихся за деревом, синхронно подняли большие пальцы вверх. Судя по довольным лицам, свою блестящую идею они уже мысленно признали безоговорочным успехом. Раз уж всё закончилось удачно, Асидео тоже сдержанно кивнул. Заметив это, Клем оглянулась и вновь прыснула со смеху.

— Значит, вы не шутили, когда говорили, что во втором отряде весело… Но кто вообще такое придумал?

Асидео вновь взял блокнот.

— Каждый год в храме проходит праздник, на который приглашают семьи служителей, чтобы вместе разделить благословение. После основной церемонии рыцари обычно собираются на тренировочном поле, продолжают праздник: едят, пьют, разговаривают с близкими о том, что накопилось. Когда я был адъютантом, командир однажды в шутку устроил это в день праздника. С тех пор всё так и повелось.

— Ничего себе… У вас даже такие праздники бывают?

Для Клем, которую лет с восьми водили на бесконечные храмовые приёмы для знати, где от неё требовалось лишь показаться публике и вовремя уйти, всё это звучало почти как сказка. А уж храмовый праздник без чопорной торжественности, зато с шумным весельем и живой атмосферой, и вовсе казался чем-то невероятным. Она тут же подскочила к Асидео, всё ещё крепко сжимая в руке факел.

— Звучит так весело! А в этом году когда будет? Семья командира тоже придёт?

— Моя семья обычно не приходит.

— Почему? Заняты?

— Можно сказать и так.

Если уж быть точным, самые близкие родственники давно стали теми, кого уже не дождёшься. А по-настоящему занят был лишь разве что кузен, принявший на себя место главы рода вместо него. Но всё же семья есть семья. Асидео мягко улыбнулся уголками глаз и осторожно поправил накренившийся в руках Клем факел.

— Эй, вы там. Хватит бездельничать, проводите святую к костру.

— А командир что собирается делать тут, в темноте, с чудовищем?

— Если печать всё-таки сломается, попробую хотя бы договориться, чтобы оно вело себя спокойно.

Посмеиваясь, подчинённые подошли ближе и привычно окружили Клем заботой. Оставив позади её оживлённую болтовню с людьми, которым не требовался блокнот, чтобы поддерживать разговор, Асидео остановился перед чёрной громадой печати и сложил руки.

«Пусть эти двое многому научатся, но и не потеряют той чистоты, что есть в них сейчас».

Ради двоих, столь щедро любимых богом, он долго возносил молитву. Небо заволокло тучами, луна скрылась за облаками, а ледяная вода, стекавшая с тающего ледника и терявшаяся во тьме, лилась всё сильнее.

— Ох, и давно святая уже спит?

Пока он молился, до него всё ещё доносилась её беззаботная болтовня. Но, обойдя пещеру вокруг печати и вернувшись, Асидео обнаружил Клем крепко уснувшей.

— Не так давно. Минут пять назад, наверное.

— И вы даже не отправили её в палатку?

— Да она ни в какую не соглашалась. Упёрлась, говорила, что вообще спать не будет. А потом вдруг раз и вырубилась.

В этот момент клюющая носом Клем вдруг резко уронила голову вперёд. Асидео сразу потянулся поддержать её, но она неожиданно вскинула голову, будто упрямо заявляя: «Я ещё не сплю!» – и его рука неловко замерла в воздухе, хотя сама Клем, крепко зажмурившись, мирно сопела. Но, оглядевшись, Асидео заметил, что рядом с ней непривычно пусто.

— А святой где?

— Совсем вымотался. Святая сказала: «Нечего нам обоим бодрствовать», и буквально вытолкала его отдыхать. Хотя… Хм, теперь уже оба спят.

Рыцарь пожал плечами, и Клем даже во сне будто в ответ слегка дёрнула своими. От того, как ей удавалось заявлять о своём присутствии даже во сне, все в конце концов не выдержали и рассмеялись.

— Святую тоже пора отнести в палатку. А вы пока внимательно следите за чудовищем.

— Да ладно, оставьте всё нам и сами идите отдыхать, командир. Вы что, правда собираетесь не спать всю ночь? Только зря вымотаетесь. А если завтра печать всё-таки рухнет, сами же будете себе в тягость.

— От одной бессонной ночи обузой я не стану.

Асидео осторожно поднял Клем на руки, та уже едва не заваливалась прямо к костру. По сравнению с ним, почти на две головы ниже, хрупкая, почти невесомая. Он и раньше понимал, что она маленькая, но только сейчас, держа её на руках, осознал по-настоящему. На банкетах, даже если видел её лишь издали, она всегда ела так, будто вот-вот лопнет, да и носилась без устали, энергии в ней, казалось, хоть отбавляй. Так почему же она до сих пор такая крошечная? Наверное, именно из-за телосложения её и трудно воспринимать как взрослую, несмотря на формальное совершеннолетие.

«Трудно поверить, что однажды ей предстоит взять в руки оружие и вести за собой людей».

Впрочем, для рыцаря телосложение значило далеко не всё. Поне тому живое доказательство. Для взрослого мужчины он довольно щуплый, но именно это обернулось его преимуществом, необычайной ловкостью.

У Клем же бесстрашие перед будущим, ясные желания и чёткая цель. А потенциал? Кроме того, что в годы ученичества она с отличием окончила тренировки на деревянных мечах, Асидео пока почти ничего не знал о её навыках. Но с такой огромной силой даже небольших тренировок наверняка хватит, чтобы она росла быстрее остальных, пусть и займёт время. Но однажды Клем перестанет быть младшей, за которой нужен глаз да глаз, поднимется так высоко, как сама пожелает, и будет сражать демонов. И в этом нет ничего невозможного. В конце концов, именно такая судьба ей и уготована. А когда этот день настанет, ни он, ни рыцари второго отряда уже не будут для неё начальством. Наоборот, начальством станет она.

— Интересно, что чувствуешь, когда тот, о ком всё это время заботился, вдруг оказывается твоим начальством?

Судя по тому, как беспорядочно сбилось одеяло, перед выходом Клем, должно быть, ворочалась в постели как маленький ураган. Уложив её и тщательно расправив смятую постель, Асидео тихо пробормотал:

— Лично мне это, кажется, совсем не понравилось бы.

И тут раздался голос Матиса.