Истребление чудовища (1)

Асидео велел не выходить за рамки роли второго отряда поддержки, если только ситуация не покатится к катастрофе или их не попросят о помощи. Но чудовище вторглось в её землю и трусливо швырялось грязью, и Клем казалось, что она успокоится лишь тогда, когда сама его накажет. Она вовсе не собиралась, как опасался Асидео, бросаться вперёд и сцепляться с ним врукопашную. Ещё совсем недавно Клем думала, что настоящий славный рыцарь должен лично зарубить чудовище или магического зверя, но, только что выручив первый отряд поддержки, поняла, что заслуга не обязательно заключается только в этом. Подчинить себе всю землю вокруг и не дать чудовищу больше играть с грязью, это тоже возмездие и заслуга, которых она вполне могла добиться прямо отсюда. Слова Асидео о том, что второй отряд справится сам, всё ещё немного её смущали, но после примерно пяти секунд раздумий Клем кивнула. Хорошо. Она попробует. Клем посмотрела на рыцарей с великолепными священными мечами в руках, они мучились от того, что не могли нормально видеть, и всё же решила: если у неё есть сила помочь, её нужно использовать. Наверное, Асидео тоже похвалит.

Когда все падали, Клем одна стояла на ногах; теперь же, когда все стояли, она одна опустилась на колени и глубоко погрузила обе руки в чёрную землю. Мягкая почва обхватила её ладони. В этом положении Клем понемногу пустила магическую силу вниз и почувствовала, как земля под ней постепенно оказывается в её руках. Благодаря прикосновению ладоней, зарытым в почву, ощущение чувствовалось особенно живым. Медленно расширив область действия и добравшись до земли под чудовищем, Клем слегка согнула пальцы. Земля, уже не просто ощущаемая, а подчинённая её власти, по её просьбе живо зашевелилась. Представив, будто строит огромный замок из грязи, она начала засыпать яму, из которой вырвалось чудовище. Перевёрнутая земля постепенно находила своё место: где надо опускалась, где надо поднималась. Почва, изрытая и разбросанная вокруг, тоже возвращалась назад и стекала вниз. Когда пространство под чудовищем почти заполнилось, Клем протянула чувство чуть дальше, соскребла землю, налипшую на его тело, и отправила её туда, где ей было место. От этого, правда, по спине пробежали мурашки. Отлично, заполнилось до отказа! Пустая дыра в земле, сделанная дурной тварью, ощущалась так, будто голодала, но когда Клем, не упустив ни крупинки драгоценной почвы, плотно наполнила её, землю будто охватило сытое довольство, словно после вкусной еды. Но чудовище могло снова воспользоваться силой, а Клем ни за что не собиралась ещё раз переживать чувство вторжения. Она не отняла рук от земли и удержала её ещё крепче. Магическая сила какого-то чудовища не может быть выше силы святой. Если только Клем не потеряет сосредоточенность и её не выбросит из связи, власть у неё не отнимут. Чтобы собраться, она задышала ртом. И всё же не волноваться из-за собственного достижения она не могла. Лишь убедившись, что земля достаточно прочно остаётся в её власти, Клем осторожно открыла глаза. Клем не слышала, но в бою, наверное, всё звучало именно так: резко, звонко, с коротким свистом рассечённого воздуха. Рыцари сражались красиво, их мечи сияли ярким золотом, клинки взлетали и опускались без помех. Ни землетрясения, ни летящей грязи больше не было, и теперь они могли сосредоточиться только на движении меча.

«Ого, я правда настолько хороша? Вот видите, если я берусь, у меня всё получается! Надо будет сказать Матису, чтобы больше никогда не ворчал на меня из-за сосредоточенности!»

У Клем сами собой вырывались смешки. Она улыбалась так широко, что даже почувствовала, как под глазами собираются складочки. Поле зрения из-за этого немного сузилось, но Клем всё равно жадно смотрела на рыцарей, которые благодаря её магии теперь беспрепятственно размахивали мечами. В этот миг ей на плечо легла чья-то рука. Клем испуганно обернулась, и её колена коснулся магический усилитель голоса, который она оставила на земле. Затем рука соскользнула с плеча, подняла артефакт, и Клем, проследив взглядом вверх, увидела Гратуса. К счастью, на его губах была улыбка. Похоже, ругать её он не собирался.

Когда у него выхватили магический усилитель голоса, у Гратуса от дурного предчувствия похолодела спина. Но благодаря Клем первый отряд поддержки успел отступить, да и комья грязи, беспорядочно носившиеся в воздухе, улеглись. Стало ясно, что она не просто хотела влезть в бой, а по-своему старалась внести вклад. Хотя целью её, конечно, была заслуга, но знали об этом только Матис и Асидео. 

Гратус был тронут едва ли не до слёз и ждал, чтобы не мешать Клем. К тому же Гратус сам отвечал за рыцаря переднего штурмового отряда, закреплённого за Клем, так что можно было не тревожиться, в случае опасности её успеют очистить. Поэтому он подошёл сразу, как только Клем открыла глаза. Сейчас у него не было записной книжки, и он пытался выразить похвалу и восхищение как мог: широко раскрывал глаза, поднимал большой палец и всячески старался показать свои чувства. Но, к сожалению, едва убедившись, что ругать её не собираются, Клем уже перестала на него смотреть.

— Дайте мне ещё разок!

Она не то что разрешения не спросила, даже договорить ему толком не дала и выхватила магический усилитель голоса. Руками, долго зарытыми во влажную землю и потому покрытыми коричневыми пятнами, Клем схватила рукоять, поднесла артефакт к перемазанному лицу, она ведь успела почесать его этими же руками, и закричала так громко, будто усилитель голоса ей вовсе не был нужен:

— Всем боево-о-ой дух!

В лесу, поредевшем из-за множества деревьев, поваленных судорогами чудовища, её голос прозвучал ясно и отчётливо. Рыцари штурмового отряда, устало размахивавшие мечами, невольно усмехнулись. Весёлый голос святой, словно не знавшей в жизни ни единой заботы, ещё звенел в ушах, и вместе с улыбками в них будто вспыхнул новый боевой дух. Божественная сила, обвивавшая мечи, окрасилась ещё более густым золотом. До Асидео, стоявшего на шаг-другой впереди подчинённых, тоже донёсся этот яркий золотой свет; он понял всё по одной только силе, даже не оборачиваясь. Асидео никогда не ослаблял напряжения во время боя, ни в такой серьёзной ситуации, как сегодня, ни даже перед совсем ничтожным магическим зверем. И всё же сейчас даже он слабо улыбнулся. Затем он поднял пальцы, плавно согнул их один за другим, словно пуская волну по руке, и крепче перехватил рукоять. Одновременно вскинул голову, стремительно поставил меч остриём вверх и сияющая золотая божественная сила разом поднялась до самого кончика клинка, вспыхнув вдвое ярче прежнего.

— Медлить нам ни к чему. Нужно пробиваться глубже!

На чудовище, словно следы утраченной человечности, проступали очертания рук, ног и перекошенных лиц. Но больше всего досаждали бесчисленные тонкие отростки, похожие на спутанные волосы: они гибко вытягивались и укорачивались, хлестали сверху, снизу и сбоку, изгибались, налетали снова и снова, так что одно лишь уклонение от них и отсечение отнимали немало времени. Однако нельзя растрачивать силы и божественную мощь только на то, чтобы срезать эти отростки. У паладинов, способных сражаться с чудовищами вблизи, были и другие способы убить тварь.

— Мы с Поне сосредоточимся на поиске семени! Остальные в первую очередь отбивают наступающие отростки, но если заметите отметину в своей зоне, немедленно кричите!

Ещё одна черта, отличавшая чудовищ от магических зверей, наличие семени. Семя чудовища это что-то вроде человеческого сердца. Довести тварь до полной недееспособности физическими атаками, как сейчас, тоже значило уничтожить её, но куда вернее целиться именно в семя. Для этого приходилось глубоко проникать в тело чудовища, а значит, опасность возрастала. И всё же паладины выбирали такой путь: расколотое семя убивало тварь мгновенно и чисто. Если же полагаться только на физические атаки, дело не только в больших затратах времени и сил. Кровь чудовища, проливавшаяся во время боя, впитывалась в природу. Для магов кровь чудовищ и магических зверей служила средством временно пользоваться чёрной магией, а для обычных людей становилась страшным ядом. Стоило ей впитаться в землю или попасть в реки и разойтись дальше, весь вред обрушивался на жителей империи, на тех, кто выращивал на этой земле урожай и пил местную воду.

Даже если после боя жрецы проводили очищение, человеческий глаз всё равно мог что-то упустить, а проследить уже распространившуюся скверну до самого конца невозможно. Поэтому возле пострадавших мест нередко случалось, что кровь, въевшаяся в землю, отравляла воду или деревенские посевы и вызывала у людей телесные недуги. При сильном заражении такие земли на время оставляли пустовать и сосредоточивались только на очищении. Именно поэтому в бою с чудовищами главной силой обычно становились не магические рыцари, специализировавшиеся на дальних атаках, а паладины, искусные в ближнем бою: они старались как можно быстрее удалить семя. Даже сейчас, ловко срезая налетающие отростки, Асидео наклонил голову и подал знак своему заместителю Поне.

— Ты займись нижней частью, а я при случае попробую подняться наверх.

— Есть. Только эта тварь даже среди чудовищ такая чёрная, что не знаю, сможем ли мы разглядеть отметину.

Поне по знаку Асидео ворвался между отростками чудовища и пробормотал это почти себе под нос. Семя скрывалось внутри тела чудовища, но на поверхности, прямо над ним, проступала отметина в виде чёрного цветочного узора. Стоило глубоко пронзить эту отметину, и спрятанное внутри семя раскалывалось; значит, искать нужно было именно её. Но разглядеть бледно-чёрный цветочный узор на совершенно чёрном чудовище нелегко: из-за яростных движений тварь то вырывалась из круга света, созданного артефактом, то снова попадала в него.

— Если найдём, значит, увидим.

Асидео ответил с невозмутимой уверенностью. Он с трудом рубил руку чудовища, которую, в отличие от отростков, тяжело рассечь, внутри словно проходила твёрдая кость, а голос при этом звучал до смешного безмятежно. Командир ведь не из тех, кто говорит подобную ерунду. Поне широко раскрыл глаза, будто спрашивая, не съел ли он чего-нибудь не того, и Асидео тихо усмехнулся.

— Я научился мыслить позитивно.

Лёгкость, с какой Клем принимала предначертанную судьбу, сейчас казалась почти достойной восхищения, но когда-нибудь её всё равно придётся изменить. И всё же, глядя на весёлую маленькую святую, Асидео вдруг ясно понял, что привычка видеть в долге лишь тяжкое бремя тоже нуждается в исправлении. Когда-нибудь он разделит с Клем свою тяжесть. А пока сам немного позаимствует её лёгкости.

— Ну, примерно понимаю, о чём вы. И всё равно непривычно слышать такое от командира.

— Боюсь, ты так скоро начнёшь стесняться даже меня.

— Хватит говорить глупости! Сзади!

Асидео только что отсёк мощную руку чудовища, поэтому и меч, и верхняя часть его тела были наклонены вперёд. Над его головой стремительно понеслись два отростка.

— Пригнитесь!

Асидео без промедления пригнулся. Поне рванулся вперёд, опираясь о его согнутую спину, взлетел выше и отбил острый отросток. Всё произошло в одно мгновение. Но даже самому ловкому человеку было бы трудно тут же отбить ещё один отросток, летевший с противоположной стороны. Едва рука Поне оторвалась от его спины, Асидео уже разворачивался, готовясь принять удар, но… Издалека прилетела золотая стрела и первой вонзилась в отросток. Первый отряд поддержки прикрывал фланги, убирая отростки, чтобы штурмовой отряд мог сосредоточиться на поиске семени; часть рыцарей держала луки. По одному размеру стрелы ясно, что она не могла вместить столько божественной силы, сколько священный меч. Но для чудовища даже сила, обвивавшая стрелу, становилась крайне острой атакой. К тому же такая помощь щадящая для природы, стрела могла на время остановить движение отростка, не рассекая плоть и не проливая кровь.

— Выпустите ещё одну!

На крик Асидео из-за спины тут же прилетела ещё одна золотая стрела и глубоко вонзилась в тело чудовища. Он выдернул обе, прежнюю, застрявшую в отростке, и новую, а затем начал карабкаться по телу твари, словно по скале, втыкая их одну за другой вместо крюков. Стрелы, оказывается, можно использовать и так.

— Оно оказалось куда более скользким, чем я думал. А это как раз кстати.

Он хотел оставить нижнюю часть Поне, а сам осмотреть верх в поисках отметины, но тело твари оказалось скользким, словно смазанным маслом, и взбираться по нему нелегко. Зато теперь у него появились надёжные опоры, да и отростков, летевших в его сторону, стало заметно меньше, так что подниматься стало проще.

— Поднимайтесь осторожнее, командир!

— Не волнуйся. Ах да, крикни за меня, что отростки, летящие ко мне, я полностью поручаю первому отряду поддержки. Похоже, вися на нём, мечом я уже не помашу.

Поне, как он просил, запросил у первого отряда поддержки сосредоточенную помощь. Асидео же, с трудом вынося липкую мягкость под руками, взбирался с невероятной скоростью и вскоре добрался если не до самой вершины, то до довольно ровного места. Беда в том, что именно там, куда ему предстояло наступить, распласталось лицо. Когда-то это, наверное, был человек, радостно улыбающийся, но теперь жутко искажённые черты то собирались множеством складок, то снова расправлялись. Одного взгляда на это хватало, чтобы подступила тошнота. Асидео почти ничего не ел, и всё же желудок у него болезненно сжался. А когда снизу поднялся ещё и тошнотворный запах, его едва не вывернуло, он крепко задержал дыхание. Затем Асидео решительно наступил на лицо, собираясь двинуться выше…

— Кии-и-и-и-и-и-и-и!

Раздался резкий чудовищный визг, будто разрывающий уши пополам.