Кризис на спортивном складе

Обеденный перерыв следующего дня.

Расправившись с бэнто, я оставил Хлою-сан и остальных в классе, а сам быстрым шагом направился в школьный буфет.

Цель одна: купить фруктовое молоко «Белая роза» — любимый напиток Касуми.

Мне и самому нравится «Белая роза», но сейчас я иду за ней не ради собственного удовольствия. Это подношение для Касуми.

И чтобы не возникло недопонимания, уточню: не то чтобы я снова где-то накосячил.

Мне просто нужен предлог.

Сообщения, отправленные ей вчера вечером в Лайне, до сих пор висят непрочитанными, а обсуждать в классе разрыв наших «фиктивных отношений» нельзя — у стен слишком много ушей.

Значит, нужно создать условия самому.

Я разработал стратегию: предложить ей выпить «Белой розы» на свежем воздухе и вытащить на разговор.

Поднявшись по лестнице учебного корпуса и свернув на этаж моего класса, я заметил в углу коридора шумную стайку девиц.

Имён я не помнил, но лица и фамилии смутно всплывали в памяти — мои одноклассницы.

В обычный день я прошёл бы мимо, даже не удостоив их взглядом.

Но сегодня до меня долетел обрывок фразы, заставивший сердце тревожно ёкнуть, и я рефлекторно нырнул за колонну.

— Эй, так насчёт Дзюмондзигаоки-сан… это всё-таки правда?

Речь шла не обо мне, но пульс мгновенно подскочил, а воздух вокруг стал горячим и влажным, как в сауне.

— Похоже на то. Она же на днях сама трещала, что влюблена, а теперь всё удалила.

— Бросать Дзюмондзигаоку-сан — вот же расточительство.

— Ну, в конце концов, для парней постарше мы просто игрушки.

Поддакивания учениц эхом разносились по коридору.

Мне хотелось выскочить из укрытия и гаркнуть: «Всё было не так!», но я сдержался, до боли сжав кулаки.

Эгоистичные, безответственные слова, в которых нет ни грамма правды.

Такие сплетни со временем обрастают подробностями, как снежный ком, и к моменту, когда доходят до жертвы, превращаются в чудовищную ложь, о которой сам человек ни сном ни духом.

Девушки, увлечённые перемыванием костей, не заметили меня, притаившегося совсем рядом.

— Но, знаешь, то, что её бросили — вполне закономерно.

— Почему?

— Ну так Дзюмондзигаока-сан ведь сама отшивала всех подряд, просто потому что популярна, так?

Они старались говорить тише, но то ли громкость не особо убавилась, то ли у меня обострился слух — я разбирал каждое слово.

— Раз она так зазвездилась и всем отказывала, может, теперь карма настигла? Поиграли с ней самой.

Действительно, Касуми отвергала всех, кто признавался ей в любви.

Но вовсе не потому, что «зазвездилась».

Она всерьёз относилась к каждому признанию. Отвечала вежливо, искренне, стараясь не задеть чувства другого.

Именно поэтому от отвергнутых парней никогда не было слышно ни слова обиды или злобы.

Раздался неприятный, вульгарный смех. Слушать это дальше было невыносимо.

Стараясь не попасться им на глаза, я вернулся в класс.

Сделав глубокий вдох, чтобы успокоить взвинченные нервы, я открыл заднюю дверь. На моём месте восседала Хлоя-сан, а на парте устроилась Сунохара.

А рядом с моим незаконно оккупированным стулом, как ни в чём не бывало, потягивала «Белую розу» Касуми.

Стоп. Погоди-ка. Откуда у неё молоко?

— Я гадала, куда ты пропал, а ты ходил покупать это?

Касуми слегка покачала картонным пакетиком.

— Э-э… ну да. Смотрел, как Касуми всегда это пьёт, вот и мне захотелось.

— Хорошо-хорошо. Рада, что ты наконец оценил великолепие «Белой розы».

Касуми вела себя абсолютно естественно.

Похоже, ядовитые сплетни до неё ещё не добрались.

Да и сложно спросить человека в лоб: «Слышь, тебя что, бросили?».

Видимо, даже у тех сплетниц сохранились остатки такта.

— Кстати, а когда ты успела купить?

— Я беру с утра. Не хочу рисковать — в обед всё могут разобрать.

Покупает с утра… Я недооценил фанатизм Касуми по отношению к «Белой розе».

Стратегия с треском провалилась.

Я плюхнулся на своё место, которое соизволила освободить Хлоя-сан, и уныло отхлебнул молока.

Именно в такие моменты всё идёт наперекосяк.

●

Проводить физкультуру на улице после обеда только потому, что температура упала на пару градусов по сравнению с адским пеклом прошлых дней — это форменное безумие.

Температуру-то замеряют в метеорологической будке, в тени! А на раскалённой площадке нет ни навеса, ни облачка, чтобы укрыться от палящего солнца.

Мысленно проговаривая проклятия, которые я не мог высказать в лицо физруку Момоте-сэнсэю, я заталкивал корзину с футбольными мячами в спортивный склад.

Момота-сэнсэй всегда назначал дежурных по уборке методом тыка, называя случайные номера из списков. И сегодня мне «повезло» оказаться под этим случайным номером.

— Не хотелось бы здесь задерживаться…

Воздух на складе застоялся, влажность казалась даже выше, чем на улице.

От густого запаха резины и пыли, если дышать им слишком долго, может закружиться голова.

— Это тоже нужно убрать, да?

— А?

Из-за яркого света за спиной фигура в дверях казалась лишь силуэтом, но голос я узнал мгновенно. Касуми.

— Подумала, что одному таскать тяжело.

Она протянула корзину с оставшимися мячами.

— Спасибо. На этом вроде всё…

«Бах!» — Грохот захлопнувшейся двери оборвал меня на полуслове. Касуми закрыла нас изнутри.

Через узкое матовое оконце под потолком пробивался скудный свет, погружая склад в полумрак.

— Эй, зачем ты закрыла?

— Масаки, ты ведь хотел о чём-то поговорить?

Касуми медленно шагнула ко мне.

Хотя она тоже занималась на жаре, на её форме не было видно следов пота — видимо, успела вытереться полотенцем. У меня же футболка прилипла к спине.

— Ты с самого утра сверлишь меня взглядом. Я же чувствую.

Мои мысли читались до неприличия легко. Нелепые оправдания тут не помогут.

— Да. Насчёт вчерашнего. И фото в Инстаграме… ты всё удалила?

— Верно. Подумала: а есть ли смысл их оставлять?

Касуми отвечала гладко, словно репетировала этот разговор перед зеркалом.

— Но если ты так сделаешь, разве количество желающих признаться тебе не вырастет снова?

— Наверное. Но благодаря тому, что мы с Масаки были фиктивной парой, я кое-что поняла. Так что теперь всё в порядке, пусть признаются.

— В порядке, говоришь…

Я совершенно не знал, что именно она там «поняла».

Если она продолжит так же искренне и серьёзно отвечать каждому встречному, нагрузка на неё останется колоссальной.

— Я чувствую вину за то, что втянула Масаки в этот спектакль. Прости меня.

Разрыв фиктивных отношений — это её решение, моей вины тут нет. Поэтому мне, мол, не о чем беспокоиться… Вероятно, она хочет сказать именно это и поставить точку. Но дело уже не в этом.

— Не нужно передо мной извиняться. Из-за того, что ты удалила фото, поползли скверные слухи.

— Я это предвидела и готова. О Масаки ведь плохо не говорят, верно? Так что не нужно переживать за меня…

Она ничего не понимает. Я перебил её, повысив голос:

— Да нет же! Мне плевать, что говорят обо мне. Мне противно, что о тебе ходят дурацкие сплетни! Мне тошно от того, что люди, которые ничего не знают о настоящей Касуми, поливают её грязью!

Не лезть в чужие дела, не поднимать волн и спокойно жить — золотое правило.

Но я не настолько толстокожий, чтобы делать вид, что ничего не происходит, когда про мою драгоценную подругу детства распускают грязные слухи.

— Ты дурак? Я всё начала, я втянула Масаки, я сама всё закончила, и говорят про меня…

— Да, я дурак. Мы друзья детства не потому, что живём по соседству и учимся в одном классе. Я остаюсь твоим другом, потому что мне нравится быть с тобой, даже со всеми твоими закидонами. Так что дай мне помочь разгрести последствия.

Касуми опустила плечи и тяжело вздохнула. Впрочем, в этом вздохе слышалось облегчение.

— Ну что за человек… Даже если скажу «не надо», ты всё равно полезешь, да?

— Именно. В общем, нужно придумать, как заткнуть этот фонтан слухов.

— Спасибо. Тогда… я ещё немного побеспокою Масаки.

Была бы она чуть более честной с самого начала, цены б ей не было.

Способ «восстановления репутации» обдумаем позже, а сейчас нужно поскорее переодеться и подготовиться к следующему уроку.

Я потянул за ручку двери, чтобы выйти.

— Э? Хм? Что за…

— Ты чего там возишься?

Я налёг плечом, но дверь не поддалась ни на миллиметр.

— Заперто. Снаружи.

— Масаки, ты кому дорогу перешёл, что тебя замуровали?

— Да при чём тут я… Это наверняка Момота запер.

Я забарабанил кулаком по металлу, но снаружи — тишина. Похоже, Момота-сэнсэй, щёлкнув замком, уже умотал в учительскую.

Разве в инструкции не написано жирным шрифтом: «Перед тем как запирать, убедитесь, что внутри никого нет»?!

— А что с окном?

— Без тебя знаю.

Я отщёлкнул шпингалет и попытался сдвинуть раму, но она проехала пару сантиметров и встала намертво.

— Да ладно?! Вы издеваетесь?

Присмотревшись, я увидел вбитый в полоз гвоздь — стопор.

В узкую щель было видно улицу, но двор пуст. Раз учитель запер склад, значит, на следующем уроке он никому не понадобится.

Надежда только на клубы после уроков, но продержимся ли мы до вечера?

Стоило осознать, что мы в ловушке, как жара в помещении, казалось, удвоилась. Спёртый воздух смешивался с испарениями, и индекс дискомфорта полетел в стратосферу.

— Прости… это я… закрыла дверь.

Голос Касуми дрогнул, её тело качнулось, ноги подкосились.

— Эй, Касуми, ты как?!

Я рефлекторно подхватил её, не давая рухнуть на пол. Удар головой нам сейчас совсем не нужен.

— С-спаси… бо.

Сквозь ткань формы я почувствовал, что она горит. Словно печка.

И самое страшное — она не потела. Классический симптом теплового удара.

Я осторожно уложил Касуми на мат.

Огляделся. Это обычный склад инвентаря, не бункер — ни воды, ни охлаждающих пакетов.

Я лихорадочно прокручивал в голове буклет по первой помощи, который Торишима всучил мне на дне открытых дверей.

«При подозрении на тепловой удар: прохладное место, восполнить жидкость и соль, охладить тело… и ослабить одежду».

Единственное, что я могу сделать — ослабить одежду.

Футболка свободная, а вот шорты…

Касуми тяжело, прерывисто дышала: «Ха-а… ха-а…».

— Я немного ослаблю резинку на штанах, хорошо?

— Угу, прошу…

Это чрезвычайная ситуация. Вопрос жизни и здоровья. Согласие получено. Всё легально.

Бормоча это как мантру, я дрожащими пальцами потянулся к завязкам на шортах Касуми...

— Эй! Ёцумото, ты здесь?

Я вздрогнул всем телом, но не успел даже открыть рот...

«Клац, грохот!» — Дверь распахнулась, и внутрь хлынул ослепительный солнечный свет.

— В-вы двое, неужели?!

Даже щурясь от света, я узнал этот фальцет.

— Торишима? И… Нанасэ-сан?!

Рядом с вытаращившим глаза Торишимой стояла Хлоя-сан, скрестив руки на груди.

Чувствую, объясняться потом будет сложно, но это спасение, ниспосланное небесами.

— Если мы помешали, можем зайти позже…

— Да не то это всё!

— …Ёцумото-кун, чем это вы тут занимаетесь?

Голос Хлои-сан звучал низко и угрожающе, стелясь по земле.

— Г-говорю же, ничем таким!

— Тогда почему твои руки были на шортах Касуми-сан?

Нас застукали в максимально двусмысленной позе.

— Э-это потому что у Касуми, похоже, тепловой удар!

— Тепловой удар?!

Это слово подействовало как переключатель. Они мгновенно сбросили оцепенение и подбежали к нам.

— Касуми-сан, ты слышишь меня?

Касуми слабо кивнула.

— Я понесу Касуми. Нанасэ-сан, беги вперёд в медпункт, пусть готовят всё необходимое.

— Поняла!

Хлоя-сан пулей вылетела из склада.

— Ёцумото, а я?

Торишима повернулся ко мне, когда я уже поднял принцессу Касуми на руки.

— Если устану по дороге, подменишь.

— Таскать на руках как принцессу — не мой профиль, но «на закорках» дотащу без проблем.

— Плевать как, лишь бы до медпункта.

Снаружи воздух показался благословенной прохладой, несмотря на солнце. Внутри склада действительно был ад.

— Касуми, потерпи немного, сейчас будем у врача.

— Прости, вечно я… доставляю тебе проблемы.

Касуми, свернувшаяся у меня на руках, напоминала обессиленного котёнка. В обычном состоянии она уже вопила бы: «Стыдоба, поставь меня на землю!».

Собрав волю в кулак, я побежал вслед за Хлоей-сан.

●

— Я открыл дверь своим ключом, но давай сохраним в тайне, что я вас спас.

Пока мы неслись к медпункту, Торишима шепнул мне это на ухо.

— Почему?

— Это «теневой мастер-ключ» школьного совета.

Ясно. Раз Момота-сэнсэй запер дверь, законный ключ должен быть у него или в учительской. Если всплывёт, что Торишима открыл дверь, возникнут неудобные вопросы: «Откуда дровишки?».

Теневой мастер-ключ… Звучит как артефакт, передающийся из поколения в поколение в тайной ложе школьного совета.

— Понял. Могила.

— Должок за тобой.

У медпункта Торишима галантно распахнул дверь, так как у меня были заняты руки.

— Ей стало плохо после физкультуры.

Внутри нас уже ждали Хлоя-сан и школьная медсестра Сэндо-сэнсэй с пакетами льда наготове.

Я передал Касуми в руки врача и кратко обрисовал ситуацию.

Как и договаривались, про запертую дверь я умолчал.

— Ёцумото-кун, ты тоже сядь вот здесь и отдышись. Ты бледный.

Я рухнул на кушетку, уперевшись руками в колени, пытаясь восстановить дыхание.

— Передай это и ему тоже.

Сэндо-сэнсэй, уже колдуя над Касуми, протянула Хлое-сан бутылку с регидратационным раствором.

Солоноватая гадость, не люблю её.

— Для начала восполните потерю влаги. Живо.

Пока я с сомнением вертел в руках пластиковую бутылку...

— Ха-а-а… OS-1 — это просто эликсир жизни…

Касуми, полулёжа в специальном кресле-трансформере, залпом осушила половину бутылки.

Кресло было откинуто назад, позволяя одновременно охлаждаться льдом и пить.

— И что, вкусно?

— Он сладковатый… Прямо чувствую, как впитывается в каждую клеточку.

Сладкий? OS-1?

— Ну же, Ёцумото-кун, пей.

Не надо на меня так смотреть, Хлоя-сан, будто надзиратель в тюрьме… Ладно, пью.

— …Ого!

— А, и правда. Не приторный, как газировка, а в самый раз.

— Если кажется, что он сладкий, поздравляю — у вас обоих приличное обезвоживание.

Я-то думал, усталость от того, что тащил Касуми, а оказывается, я сам перегрелся.

Когда первая помощь была оказана, Хлоя-сан и Торишима засобирались обратно.

— Я принесу вещи Ёцумото из класса.

— Точно? Урок-то уже идёт.

Торишима усмехнулся и картинно поправил челку.

— Мы уже опоздали. Принесу я одежду или нет, факт прогула это не изменит.

Торишима, когда молчит и действует, выглядит в три раза круче обычного.

— А вещи Касуми-сан заберу я.

— Спасибо, Хлоя-чан.

Когда спасательная команда удалилась, Сэндо-сэнсэй направила вентилятор так, чтобы он обдувал нас с Касуми.

— И всё же, гнать детей на улицу в такую погоду… Момота-кун — клинический идиот.

Сэндо-сэнсэй называет физрука «Момота-кун», да ещё и идиотом. Она что, теневой кардинал этой школы?

— Хи-хи, Момота-сэнсэй — идиот…

Касуми слабо хихикнула, держась за живот.

— Сознание ясное, глотательный рефлекс в норме. Понаблюдаем за вами здесь, и всё будет хорошо.

— Слава богу. Спасибо вам огромное.

Я сделал ещё глоток живительного OS-1.

— Кстати говоря, в день спортивного турнира… точно! В тот день ты тоже притащил её на руках, как принцессу.

Глаза Сэндо-сэнсэй сверкнули за стёклами очков, словно она нашла клад.

Точно, когда я принёс травмированную Касуми во время турнира, она смотрела на нас с тем же плотоядным интересом.

— Да-да, тогда она брыкалась, как дикая лошадь, всё кричала «поставь меня!». А сегодня такая смирная, а?

Врач переводила взгляд с меня на Касуми и обратно, хитро поправляя очки.

— Что-то произошло с тех пор? Романтика? Драма?

Между нами ничего такого нет. Касуми смирная просто потому, что ей реально плохо.

— Э-э, ну, мы не в таких отношениях… мы друзья детства с начальной школы…

— Друзья детства — это же прекрасно! Классика жанра. Сэнсэй одобряет.

Она подалась вперёд, сгорая от любопытства.

Дело плохо. Эта женщина куда опаснее Торишимы.

Воодушевлённая своими фантазиями, Сэндо-сэнсэй наконец занялась заполнением медицинских карт.

— Кстати, ты вчера хорошо спала?

— Э-э… долго не могла уснуть.

Касуми метнула на меня быстрый взгляд и тут же уставилась в пол.

— Это одна из причин. При недосыпе терморегуляция летит к чертям, тепловой удар получить — раз плюнуть.

Сэндо-сэнсэй перестала писать и развернулась к нам на стуле:

— Не могла уснуть — наверное, всю ночь проворковали по телефону?

Зачем спрашивать меня громким шёпотом?

Я не занимаюсь таким экстримом, как ночные разговоры до отключки. В полудрёме можно ляпнуть такое, что потом всю жизнь расхлёбывать будешь.

Пока я подбирал слова, телефон на столе зазвонил, спасая меня от допроса.

Сэндо-сэнсэй рявкнула пару фраз и с грохотом бросила трубку.

— Так, я пойду в учительскую, придушу Момоту-куна. А вы лежите, отдыхайте.

— Спасибо. Сэнсэй, вы только… без криминала.

— Не волнуйся. Я просто покажу ему кузькину мать.

Она резко развернулась на каблуках, и её белый халат взметнулся, как плащ «токкофуку» у главы байкерской банды, идущего на разборку.

Кто-нибудь, снимите на видео этот бой без правил: «Момота-сэнсэй против Сэндо-сэнсэй». Это будет хит.

Я откинулся на подушку, глубоко вздохнув. Жажда и дурнота отступили.

Торишима и Хлоя-сан — настоящие герои. Если бы не они… ситуация потребовала бы куда более сложных объяснений.

За шторкой, отделяющей кровать Касуми, послышался шорох.

— …Масаки, ты не спишь?

— Не сплю.

В медпункте только мы двое, но говорим шёпотом. Атмосфера располагает.

— Прости, опять доставила проблем…

— Главное, что всё обошлось.

Ответа не последовало, и я решил уточнить:

— Не могла уснуть… всё-таки из-за вчерашнего?

— Угу…

Мы не видим лиц друг друга, и от этого говорить проще. Откровеннее.

— Может, не стоило так рубить с плеча и удалять все фото?

— У меня свои причины. Даже с тобой, Масаки, я не всё могу обсудить.

Вообще-то, я тоже участник этих событий, меня в это втянули по уши.

— Вот как… Тогда, может, с Нанасэ-сан поговоришь? Между девочками проще секретничать…

— Нет-нет, с Х-Хлоей-чан тоже нельзя!

— М? Правда?

— Даже между девочками бывают… сложные темы.

Ну, если уж ни мне, ни Хлое… Может, инопланетянина вызвать для консультации?

— Вы двое, закончили ворковать?

Тень на шторе плавно шевельнулась.

— Торишима?! Ты какого чёрта тут?!

Я подскочил и рванул штору в сторону. Там стоял Торишима, держа в руках мою форму.

Чёрт. Я совсем забыл, что он пошёл за вещами.

— Спросишь, почему так быстро? Скорость — это всё для главного секретаря школьного совета.

Он положил форму на кровать и принял свою фирменную пафосную позу.

— Эм, спасибо. Кстати, ты давно здесь стоишь?

— Ну, где-то с момента «Прости, доставила проблем» от Дзюмондзигаоки-сан.

— Так это ж с самого начала!

Уши Касуми вспыхнули алым, она уткнулась лицом в подушку и издала сдавленный стон.

— Ну, я подумал, что будет невежливо прерывать сцену примирения.

— Мы и не ссорились вовсе…

— Да ладно. Милые бранятся — только тешатся… бу-гэх!

Подушка, запущенная рукой Касуми, смачно впечаталась в лицо Торишиме.

— Торишима-кун, ты ведь сбежал с урока ради нас. Вали обратно, пока не поздно. Или хочешь прилечь вечным сном на соседней койке?

Касуми тяжело дышала, пытаясь скрыть смущение за агрессией.

— Я… я быстро вернусь и всё законспектирую! Ну, бывайте!

Торишима вылетел из медпункта с рекордной скоростью.

Вроде начал как крутой герой, а закончил как всегда — комической разрядкой.

●

Классный час после уроков.

Я всё ещё не отошёл от седьмого урока, на котором присутствовал чисто физически.

Если честно, я планировал проваляться в медпункте до конца дня.

Последний урок перед каникулами — чистая формальность.

Но мой план «симулянта» сорвала Касуми. Она восстановилась подозрительно быстро и заявила, что идёт на урок.

Если пострадавшая, которая выглядела хуже меня, возвращается в строй, то я, оставшись в постели, выглядел бы полным слабаком.

Хотя на 70% я действительно просто хотел выходного.

— …Встать, поклон.

Записывать было нечего, и классный час закончился быстро.

Собирая сумку, я скосил глаза на соседнюю парту — Касуми выглядела как обычно.

— Эй, Масаки.

Внезапно она повернулась, и наши взгляды встретились.

— Что такое? Опять плохо?

— Нет. Послушай… насчёт того разговора перед медпунктом…

Касуми нахмурилась, нервно теребя ручки сумки.

Перед медпунктом — значит, на складе… Речь о способе «восстановления репутации»?

— Если ты об этом, то не гони лошадей. Подумай хорошенько.

— Но заставлять Масаки ждать целую вечность тоже неправильно.

Она смотрела на меня снизу вверх, продолжая теребить сумку.

— Послезавтра начинаются летние каникулы, времени вагон.

— Угу, поняла. Я рада, что ты всерьёз думаешь обо мне. Спасибо.

Раз уж мы в одной лодке, да и Касуми меня вечно выручает — это само собой разумеется.

И всё же, сегодня она куда более честная и открытая. Влияние лечебного сна?

— Ой, кажется, за мной приехали. Сегодня я пораньше.

— Ага, пока.

Проверив сообщение на смартфоне, Касуми помахала мне рукой и выпорхнула из класса.

Что ж, мне тоже пора, день был тяжёлый…

М? Почему никто не расходится?

И, что важнее: почему все так пялятся на меня?

Может, Касуми нарисовала мне усы маркером, пока я спал?

Я начал ощупывать лицо, и тут…

— Ёцумото, у тебя же есть свободное время?

Сунохара с грохотом опустила ладони на мою парту. Улыбка на её лице была ослепительной, но на виске угрожающе пульсировала венка.

— Э, ну, я вообще-то домой собирался…

Почему у Сунохары лицо серийного убийцы в момент триумфа?

Я попытался отступить, но мою руку с сумкой перехватила маленькая, но цепкая ладонь.

— Планов на сегодня у вас нет… Эм, Касуми-сан так сказала. Разумеется, время у тебя найдётся, правда?

Хлоя-сан сверлила меня своим взглядом исподлобья.

Разве это не роль Торишимы — быть подручным злодея?

Эй, Торишима, не смотри на меня с такой завистью! Я с радостью поменяюсь местами!

Поняв, что побег не удастся, я покорно поплёлся за Сунохарой и Хлоей-сан.

●

Меня отвели в кофейню рядом со станцией Ёцуя-Сантёмэ.

Обычно я беру холодный кофе, но сегодня заказал горячий.

Под прицелом ледяного взгляда Хлои-сан и рядом с Сунохарой, чья улыбка буквально трещала от напряжения, холодное мне в горло не полезет.

— …Насчёт того разговора с Касуми-чан. Что-то случилось?

Голос Сунохары звучал сладко, но аура вокруг неё была ядовито-фиолетовой.

Даже если спрашивают «что случилось», инцидент в спортивном складе — не то, о чём стоит трепаться.

— Ну, скажем так, я наконец смог сказать то, что не решался озвучить с самого утра.

— Не решался с самого утра…

Тихо, словно эхо, повторила Хлоя-сан.

— Я со вчерашнего дня всё переживал, и мне казалось, что нынешняя ситуация с этими сплетнями никуда не годится. Но мы ещё не пришли к окончательному решению.

— Решению?! Вы что, уже на этой стадии?

М? Стадии? О какой стадии речь?

Сунохара, игнорируя моё недоумение, продолжила наступать:

— Ну как же, в тот день на море вы с Хлоей встречали рассвет и ворковали, так ведь?

— Э-э?!

Что она несёт?!

Я вообще потерял нить разговора, словно попал под артобстрел.

Хлоя-сан, похоже, была в таком же шоке: она часто моргала, открывая и закрывая рот, как рыбка.

— Э-э, Сунохара, ты что-то путаешь…

— Ничего я не путаю. Утром я проснулась, Хлои в кровати нет. Пошла искать. И вижу: вы двое, в своём собственном мирке, милуетесь.

Ошибки быть не может. У Сунохары в голове сложился какой-то дикий пазл.

Это было не воркование, а момент, когда Хлоя-сан прижала меня к стенке с вопросами!

Хлоя-сан дёрнула за рукав возбуждённую подругу.

— Н-Наюта, это был не флирт! Просто Масаки-кун объяснял… неправильное понимание ситуации.

— Неправильное понимание?..

Похоже, процессор Сунохары начал перегреваться.

— Но… но! Тот разговор Ёцумото и Касуми-чан только что — это ведь о том, что Ёцумото признался Касуми-чан и ждёт ответа, разве нет?..

— Погоди минутку! Я не признавался Касуми!

— Э?!

Сунохара округлила свои обычно проницательные глаза, перевела взгляд на Хлою-сан, потом снова на меня.

— Т-тогда… о чём был тот разговор?..

Я сделал глоток кофе, собираясь с мыслями, как развеять этот бред.

В итоге пришлось объяснить, что мы разорвали фиктивные отношения и думаем, как разгрести последствия. А Хлоя-сан добавила про «неправильное толкование» важных людей.

Разумеется, про запертый склад и шорты мы тактично умолчали. И всё же уши Хлои-сан предательски покраснели.

Ты как, в порядке? Это не рецидив теплового удара?

— …Вот оно что.

Сунохара кивнула и с шумом втянула через трубочку холодный чай.

Страшно подумать, какие романы пишутся в головах людей на основе обрывков фраз.

— И всё-таки Масаки-кун совершенно неисправим. Вести такие двусмысленные разговоры на людях… сразу после того, что случилось на складе…

— Да я просто разговаривал как обычно!

Вы все, включая Хлою-сан, слишком много думаете.

Я допил окончательно остывший кофе.

— Кстати, Хлоя.

Сунохара, вернув свою фирменную озорную ухмылку, ткнула подругу пальцем в плечо.

— М? Что?

— А с каких это пор ты зовёшь Ёцумото «Масаки-кун»?

Хлоя-сан в ужасе прикрыла рот ладонью.

Я и не заметил. А ведь она действительно всё это время называла меня по имени.

— А, э-это, н-нет… Не так! То есть, не «не так»…

Хлоя-сан обхватила голову руками и окончательно перегрелась.

— Ну, вы же теперь семья, так что почему бы и нет?

Наслаждаясь паникой подруги, Сунохара с довольным видом допила остатки чая.

---

Поддержать переводчика:

• Тинькофф https://pay.cloudtips.ru/p/84053e4d
• Бусти https://boosty.to/godnessteam

В ТГК вся информация и новости по тайтлу: https://t.me/AngelNextDoor_LN