Пролог

Говорят, что людская молва живёт всего семьдесят пять дней. Но как по мне, два с половиной месяца — это чересчур долго, не находите?

Этого времени с лихвой хватит, чтобы человек, взобравшийся на самую вершину, сгинул со сцены, раздавленный еженедельниками и ток-шоу.

Впрочем, даже если не лезть на рожон, торчащий гвоздь всё равно забивают. Стоит хоть немного выделиться, как тут же привлечёшь к себе лишнее внимание.

Чтобы избежать подобного, я всегда придерживался принципа: «жить тихо и не гнать волну».

Именно «придерживался», в прошедшем времени, поскольку на днях я слегка отступил от этого правила.

Я полагал, что, распрощавшись со спокойными буднями, угожу прямиком в ад, где каждый день — это битва за выживание. Однако, как ни странно, обошлось.

Одноклассники не объявили мне бойкот и не стали вызывать на задний двор, чтобы избить до полусмерти.

Первые дня три меня донимали расспросами, но всеобщий интерес быстро угас, переключившись на другие темы.

С тех пор всё вернулось на круги своя.

Разве что шестерёнки моих отношений с окружающими вдруг со скрипом пришли в движение и подкинули новых проблем.

…………

……

— ...Эй, Масаки. Где ты там витаешь?

Голос Касуми, сидящей рядом со мной на диванчике, вернул меня в реальность. Я как раз предавался воспоминаниям о недавних событиях.

Стена напротив диванчиков была полностью стеклянной, открывая чудесный вид: по ту сторону раскинулся ухоженный сад с большим прудом.

Весной плакучая вишня вдоль берега наверняка красиво отражается в зеркальной глади, навевая меланхоличное очарование «моно-но аварэ»[1].

[1]: Моно-но аварэ (яп. 物の哀れ) — эстетический принцип в японской культуре, означающий «печальное очарование вещей». Это чувство светлой грусти от осознания бренности и изменчивости мира, от красоты, которая неизбежно увядает.

Но сейчас на дворе июль. Взгляд цепляет лишь ослепительная зелень листвы.

И всё же от одного вида бескрайнего синего неба, в которое так и тянет нырнуть, на душе становится легче.

Мы находимся в одном из оазисов в центре столицы — в кафе на территории парка Синдзюку-гёэн.

Когда приходишь в это место, по площади превосходящее даже всемирно известный тематический парк в Ураясу, широкое небо и виднеющиеся за садом небоскрёбы вызывают странное чувство диссонанса.

— Разве это место не создано для того, чтобы любоваться пейзажем и витать в облаках?

— Масаки, ты и так вечно витаешь в облаках. Соберись хоть иногда.

Хоть мы и друзья детства, и соседи, но откуда ей знать, витаю я в облаках круглые сутки или нет?

«Ну, по большей части так и есть».

Касуми буркнула: «Боже мой», — отломила вилкой кусочек рулета с маття и наколола его.

А затем поднесла к моему лицу.

— Ну давай, скажи «а-а-ам».

Мой взгляд прикован не к приближающемуся десерту, а к Касуми, которая целится мне в рот.

Обычно она собирает волосы в конский хвост, но сегодня сделала пучок с распущенными прядями, отчего кажется совсем другой. Более домашней, что ли, расслабленной.

Я никогда раньше не видел её с такой причёской.

К тому же Касуми от природы очень красивая девушка.

Пусть мы и друзья детства, но когда она приближает лицо, требуя сделать «а-а-ам», и пристально смотрит мне в глаза, сердце невольно пропускает удар.

— Ам.

Залюбовавшись Касуми, я едва успел среагировать, чтобы она не поранила мне нёбо вилкой.

В следующее мгновение щёлкнул затвор — Касуми сфотографировала меня на заранее подготовленный смартфон.

— М-м-м, ну, пойдёт.

Она тут же проверила снимок.

Вокруг полно людей с ноутбуками и книгами. К счастью, кажется, до нас никому нет дела.

Но заниматься подобным у всех на виду настолько стыдно, что меня прошибает холодный пот.

— Может, уже поздно спрашивать, но обязательно было использовать для этого именно меня?

— Кого ещё, кроме Масаки, я могла попросить о таком?

«Разве это не запрещённый приём?»

Скажи она такое любому другому парню, тот бы тут же влюбился.

— А теперь ты меня покорми.

Касуми, совершенно не заботясь о моём душевном состоянии, гнула свою линию.

Бросив покорное «да-да», я отломил кусочек торта с противоположной стороны от того места, где резала Касуми.

И когда я точно так же попытался поднести его к её губам…

…?!

Ожидая угощение, Касуми закрыла глаза. Её щёки слегка порозовели, а губы приоткрылись.

«Почему она ждёт с таким выражением, будто для поцелуя?»

Глядя на такое лицо, волей-неволей начинаешь накручивать себя.

— Если не откроешь рот шире, ничего не влезет.

— П-поняла я.

Я аккуратно положил кусочек торта ей в рот, который она послушно приоткрыла чуть шире.

Меня не покидает чувство, будто я делаю что-то предосудительное. Хотя ситуация, по идее, должна быть абсолютно здоровой и даже трогательной.

В тот момент, когда я вынул вилку изо рта Касуми, я сделал снимок смартфоном, имитируя селфи.

Касуми, довольно прищурившаяся от вкусной еды, выглядела одновременно невинной и беззащитной.

— Ну как, нормально?

Я вернул смартфон Касуми, и она, нахмурившись, начала изучать фото.

— Вроде неплохо вышло.

— Мои навыки фотографа тоже немного выросли...

— Всё-таки современные смартфоны творят чудеса.

Ещё бы. Эта модель — самая последняя.

— Ты реально выложишь это в свой Инстаграм?

— Конечно. Я отредактирую так, чтобы тебя не было видно, не волнуйся.

Естественно. Если меня не вырежут, проблем не оберёшься.

«Хотя, стоп, а нормально ли вообще транслировать такие кадры со мной и Касуми на весь мир?»

Причину, по которой мы занимаемся вещами, которые не делают даже влюблённые парочки идиотов в начале отношений, нужно искать в событиях несколькими днями ранее.

---

Поддержать переводчика:

• Тинькофф https://pay.cloudtips.ru/p/84053e4d
• Бусти https://boosty.to/godnessteam

В ТГК вся информация и новости по тайтлу: https://t.me/AngelNextDoor_LN