Клеймо Пустоты

Мир Аэтернии был соткан из магии. Она была в каждом вдохе, в каждом камне древних городов, в каждой капле дождя, падающей с небес. Дети, едва научившись ходить, уже хвастались первыми искорками огня на ладонях или легким дуновением ветра, послушным их воле. Магия определяла твою судьбу: кто-то становился великим заклинателем стихий, кто-то — целителем, кто-то — кузнецом, чьи молоты ковались из чистой энергии.

Но Юки… Юки был никем.

В десять лет, когда другие дети с гордостью проходили обряд «Пробуждения Источника», его ладони остались холодными. Ни малейшего проблеска, ни едва заметной искорки. Ничего. Абсолютная, зияющая пустота.

— Пустой, — прошептал жрец, и это слово стало клеймом на всю оставшуюся жизнь.

Его отец, Изуми Тоширо, был легендарным полководцем, чье пламя могло плавить сталь и жечь врагов дотла. Слава Тоширо была так велика, что, казалось, само солнце склонялось перед ним. И иметь такого сына…

Юки до сих пор помнил взгляд отца в тот день. Не гнев, не печаль. Что-то гораздо хуже — глубокое, брезгливое отвращение, как будто он увидел не сына, а гниющую падаль. После этого дня Юки перестал быть для отца частью семьи. Он стал тенью, призраком, которому позволяли обитать в самых темных углах родового поместья.

В его комнате, если это можно было назвать комнатой, царил вечный холод. Никаких магических обогревателей, никаких световых сфер, которые освещали жилища всех остальных. Ему даже приходилось самому добывать воду, потому что магические потоки, питавшие дом, были для него закрыты. Порой ему казалось, что он и сам становится частью этой пустоты — его тело ощущалось легким, почти невесомым, а движения стали тихими и незаметными. Чтобы не привлекать внимания, чтобы не нарываться на осуждающие взгляды слуг, которые когда-то кланялись ему, а теперь просто проходили мимо, как мимо пустого места.

Его дни были серыми и однообразными. Уроки фехтования, которые он когда-то посещал с братьями, были отменены. Как можно сражаться мечом, если ты даже не можешь наложить на него простейшее защитное заклинание? Учеба магии была, само собой, невозможна. Единственной его отдушиной стала библиотека, но и там к нему относились как к досадной помехе.

Юки читал всё подряд — древние трактаты, истории войн, легенды о забытых героях. Он искал хоть какое-то объяснение, хоть какой-то пример такого же, как он. Но везде, в каждой книге, магия была неотъемлемой частью героя. Она была его силой, его судьбой. А Юки… Юки был исключением. И это исключение, казалось, не имело права на существование.

Он часто сидел у окна, глядя, как его братья и сестры упражняются во дворе. Старший брат, Акира, уже мог вызывать настоящий огненный шторм. Сестра, Сакура, управляла потоками воды так изящно, что могла плести из них живые узоры. А он… он лишь чувствовал холод. И в этом холоде росла не ненависть, а лишь глубокая, всепоглощающая тоска.

"Я действительно бесполезен?" — этот вопрос преследовал его каждую ночь.

Его мать, единственная, кто иногда пытался защитить его, быстро сдалась под давлением Изуми. Она лишь изредка тайком оставляла ему тарелку с едой или старую, заштопанную одежду. Даже её глаза были полны жалости, а не любви. А жалость — это самое унизительное чувство.

Юки научился быть незаметным. Его шаги стали неслышными, а взгляд — пустым. Он был призраком в собственном доме, живым напоминанием о позоре.

Пока однажды, наконец, не пришло время отправляться в Академию Элементалей. Для его братьев это был путь к славе. Для Юки — лишь новый круг ада.