Струна Пространства

Юки стоял на краю ледяного утеса, возвышающегося над Холодным Мысом. Ветер здесь был настолько яростным, что мог сбить с ног медведя, но вокруг юноши царил мертвый штиль. Снежинки замирали в десяти сантиметрах от его лица, образуя идеальную сферу покоя.

— Прощай, Олаф, — прошептал Юки, не оборачиваясь.

Он знал, что то, что он собирается сделать, может либо доставить его к Мире, либо размазать его атомы по всему континенту. В первом томе он управлял движением объектов в пространстве. Теперь он должен был научиться управлять самим пространством.

«Если я не могу переместиться достаточно быстро, я просто сокращу путь до нуля».

Юки закрыл глаза. В его сознании карта мира вспыхнула серебряными нитями. Он нащупал ту самую точку на юге — Нулевой Бастион. Между ним и целью были тысячи километров гор, лесов и рек.

— Вектор Сжатия: Струна Реальности, — Юки вытянул руку вперед, словно хватаясь за невидимую нить.

Пространство перед ним начало искажаться, как поверхность воды, в которую бросили раскаленный камень. Реальность буквально «завизжала» — звук был похож на скрежет металла о стекло. Воздух стал фиолетовым, а затем абсолютно черным. Юки сделал шаг в эту трещину.

Нулевой Бастион. В это же время.

Стены, которые Юки воздвиг с такой любовью, были покрыты копотью и скверной. Но это был не огонь. Это была Гниль Хаоса. Черные, похожие на смолу существа без лиц и форм — Тени Хаоса — медленно перетекали через зубцы стен.

— Держать строй! Не давать им коснуться вас! — Рея, чьи доспехи были залиты не кровью, а черной жижей, отчаянно взмахнула клинком.

Её меч, когда-то усиленный вектором Юки, теперь едва светился. Тени поглощали энергию. Один из легионеров вскрикнул: Тень коснулась его плеча, и рука воина мгновенно высохла, превратившись в серую пыль.

— Кайн! Где Кайн?! — крикнула Мира, пытаясь поддерживать защитный барьер вокруг лазарета. Её лицо было бледным, под глазами залегли глубокие тени.

— Он... он внизу, у главных ворот, — тяжело дыша, ответил один из стражей. — Он сдерживает Ткача. Но он на пределе.

Мира посмотрела на свои дрожащие руки. Сила Гримуара, которую Юки оставил ей, почти иссякла.

«Юки... ты ведь слышал меня? Или я просто зову призрака?»

В этот момент небо над Бастионом раскололось. Без грома, без молний — просто тихий звук рвущейся ткани. В самом центре площади, прямо между сражающимися легионерами и наступающими Тенями, возникла тонкая вертикальная линия чистого белого света.

Линия расширилась, и из неё вышел человек.

Его белые волосы светились в сумерках, а плащ из медвежьей шкуры ещё был покрыт инеем северных гор. Он выглядел спокойным, почти безмятежным, в то время как вокруг него бушевал ад.

— Это... это он? — прошептал кто-то из легионеров.

— Белый Волк... — выдохнула Рея, опуская меч.

Юки окинул взглядом разрушенный город. Он увидел раненых, увидел черную гниль на стенах и, наконец, встретился взглядом с Мирой. В его глазах не было прежней ледяной пустоты. В них была тихая, осознанная ярость.

Одна из Теней Хаоса, огромная, трехметровая тварь с десятком щупалец, прыгнула на него со спины.

Юки даже не обернулся.

— Вектор Массы: Гравитационный Коллапс.

Текучая тварь, которая до этого игнорировала сталь и магию, внезапно стала весить миллион тонн. Её просто вжало в камни площади с такой силой, что от существа не осталось даже пятна — оно было раздавлено на субатомном уровне.

Юки медленно пошел к Мире, и Тени Хаоса, движимые инстинктом древнее самого мира, начали отступать. Они чувствовали: перед ними не маг. Перед ними — Конец всего.

— Я опоздал? — спросил Юки, останавливаясь в паре шагов от нее.

Мира не ответила. Она просто бросилась к нему, обнимая так сильно, словно боялась, что он снова растворится в пространстве.

— Ты вовремя, — прохрипел Кайн, ковыляя к ним со стороны ворот. Его бок был перетянут окровавленной тряпкой. — Но расслабляться рано, пацан. Ткач Хаоса... он уже не за стенами. Он внутри фундамента города. Он пришел за тем, что ты спрятал в подземельях.

Юки нахмурился.

— В подземельях только пыль и старые книги.

— Нет, Юки, — Кайн серьезно посмотрел ему в глаза. — Там то, что твоя мать не успела тебе рассказать. И если Ткач доберется до этого... векторы больше не будут иметь значения. Весь мир станет нулем.