Всевозможные неприятности

Услышав это, я обеспокоился.

В самом начале нам сказали: [после выпуска у вас появятся подчинённые, а значит, вы должны обладать твёрдым духом].

И эти слова заставили меня кое о чём задуматься.

Пусть я и мечтал о героическом конце, но вправе ли я был втягивать в это ни в чём не повинных подчинённых?

Я всё-таки не изверг.

Мне совсем не хотелось подставлять под удар людей, которые тут ни при чём.

Значит, за эти три года, до самого выпуска, мне нужно было как-то найти ответ, способный разрешить это противоречие.

Серьёзные занятия, призванные выковать элитных офицеров, начались уже на следующий день после церемонии поступления.

Нао тоже пришлось здесь очень тяжело.

Много раз он был уже на грани того, чтобы сдаться, но ради своей цели — или того самого желанного конца — он должен был стать военным.

Иначе до него было не дотянуться.

Но в то же время его продолжало мучить это противоречие.

И это были далеко не все беды Нао. Нет, куда сильнее его терзала чудовищно низкая оценка его практических навыков.

По стратегиям, тактике и прочим теоретическим дисциплинам он входил в число лучших на курсе.

А уж в вопросах снабжения заметно превосходил всех остальных.

Однако когда дело доходило до практики, то, говоря откровенно, для курса он был сущей обузой.

Такие дисциплины, как пилотирование или борьба за живучесть, он ещё кое-как вытягивал на проходной балл, но во всём, что касалось непосредственно боя — например, стрельбы, — был безнадёжен.

А в бою с использованием силовых костюмов и боевых секир и вовсе не мог дотянуть даже до зачёта.

Но в академии из-за этого не запаниковали.

Там не существовало прецедента, чтобы безнадёжного курсанта просто бросили.

Такие, как Нао, появлялись каждый год, так что на подобные случаи всё уже было предусмотрено.

Пусть его случай и был крайне редким, за полные три года он всё же сумел окончить элитную военную академию.

И в особенности — благодаря помощи Марка и остальных однокурсников.

Одной из отличительных черт этой элитной академии была атмосфера, в которой курсанты одного курса помогали друг другу, несмотря ни на что.

Школа и сама воспитывала такой дух сотрудничества, но, кроме того, это было частью её основополагающего принципа: без такого взаимодействия войсками не командуют.

Офицер, не умеющий ладить с самыми разными подразделениями, откровенно говоря, ни на что не годен.

Эту мысль местной элите вбивали в самую душу.

И больше всех от этого выиграл именно Нао.

Он сумел без отчисления доучиться все три года, но сам Нао считал, что главным приобретением стала подсказка, которую он получил от окружающих, — как разрешить мучившее его противоречие.

Толчком к этому стал его последний, третий год обучения. Тогда в королевстве, особенно в столичном звёздном секторе, была невероятно популярна одна фэнтезийная опера: в каждой серии её герой попадал в смертельный кризис, прикрывал всех вокруг и выкрикивал свою коронную фразу: «Оставьте это место мне! Идите вперёд!»

Это была история о том, как он раз за разом спасал всех вокруг, прикрывая их собой, а затем каким-то сверхчеловеческим образом выворачивал безвыходную ситуацию в победу. Среди Марка и остальных вокруг Нао она тоже пользовалась огромной популярностью, и разговоры о ней слышались буквально отовсюду.

И однажды, случайно услышав о ней, я вдруг прозрел.

— Вот оно.

— Вот это самое.

[Героически пасть, защищая своих подчинённых.]

— Только так.

После этого тревоги, мучившие меня до сих пор, словно растворились, и на занятия я стал ходить с ещё большим рвением.

А ещё я не меньше — а то и больше, чем об уроках, — думал о том, как бы героически пасть в такой сцене, попутно сочиняя для себя эффектные решающие фразы.

Похоже, [синдромом восьмиклассника] я заразился с большим опозданием.

После этого я стал прилежно заниматься ещё усерднее, чем прежде, а в свободное время всё придумывал и придумывал звучные реплики.

Так или иначе, изрядно досаждая всем вокруг, я без происшествий окончил элитную военную академию и был произведён в офицеры.

Хотя в академии к таким, как я, уже привыкли, они наверняка вздохнули с облегчением.

Потому что мои оценки были уж слишком перекошены.

Но выпуск есть выпуск.

И потому следующими, кому предстояло ломать голову, стали уже распределяющие.

Судя по моим оценкам, у меня явно были задатки штабного офицера, и в идеале мне следовало бы строить карьеру, целясь именно в этот путь, однако здесь всё упиралось в моё происхождение сироты.

Такому сироте, как я, нечего было и мечтать попасть в военную элиту, именуемую штабным курсом.

На этот курс испокон веков шли лишь дети знати или, как минимум, высокопоставленных военных — не ниже адмиралов.

Здесь, даже будь у меня способности — нет, именно потому, что они у меня были, — меня ни в коем случае нельзя было туда допускать.

Если бы я каким-то образом всё же пробился на этот курс, недовольство разом подняли бы не только дворяне, которые до сих пор туда попадали, но и полудворянские семьи, и крупнейшие финансовые дома, чьи дети, при всём желании, туда так и не смогли устроиться.

Впрочем, никому не хочется связываться с такими кадровыми проблемами, от которых одни неприятности, да и мне самому — меньше всего.

Я ведь собирался встретить героический конец на передовой.

А значит, мне просто некуда было идти.

Все фронтовые командиры на местах дружно завернули мою кандидатуру.

Сколько бы у меня ни было задатков штабного офицера — нет, именно из-за них, — да ещё при полном отсутствии способности к реальному бою, ни один командир не хотел брать под начало такого человека.

Но и других вариантов распределения тоже не существовало.

Оставить меня вовсе без назначения было нельзя.

Всё-таки это была школа, готовившая военную элиту, и за ней следила вся страна.

Если бы я бросил учёбу ещё до выпуска, можно было бы что-нибудь придумать, но раз уж я официально окончил её, такого выхода уже не существовало.

В итоге, после компромиссов наверху и перетягивания каната между разными силами, моё назначение определили в Столичный флот обороны, охранявший столичный космический регион, — организацию, которую граждане обычно называют [береговой охраной].

Как и следует из названия, это была организация полицейского типа, охранявшая мир в столичном звёздном секторе и действовавшая только в пределах столичного космоса.

На деле, как видно хотя бы из того, что первым её директором стал национальный герой адмирал Брюс, одновременно и основатель береговой охраны, эта организация была создана в условиях всё более тяжёлой обстановки вокруг королевства — чтобы хоть немного облегчить бремя космических сил.

И, как легко понять из этой предыстории, всё высшее руководство береговой охраны состояло из отставников космических сил.

Слово [отставники], конечно, звучит благородно, но на деле она давно превратилась в место, куда военные спихивали тех, кто им больше не нужен.

Вся техника, которой пользовалась береговая охрана, была списанным добром, переданным из армии, так что для самих военных это было очень удобно: туда же отправляли и людей, не пригодившихся в основной организации.

Более того, служба у них заключалась в охране столичного региона.

Как бы ни бушевал хаос во всей вселенной, внутренний столичный сектор оставался самым безопасным местом, так что всё продолжало как-то работать, даже если наверху сидели не самые способные люди.

Из-за подобных обстоятельств мораль у высшего руководства береговой охраны была крайне низкой, а их способности, откровенно говоря, оставляли желать лучшего.

Основные обязанности береговой охраны сводились, самое большее, к подавлению пиратства и наблюдению за контрабандой.

И несмотря на некомпетентность начальства, эта организация кое-как держалась главным образом благодаря самому характеру поручаемой ей работы, а ещё — и прежде всего — за счёт высокого боевого духа и способностей полевых солдат.

Причина такого разрыва между личным составом на местах и верхушкой заключалась в том, что среди простолюдинов береговая охрана пользовалась немалой популярностью как место службы.

Эта популярность среди простых граждан объяснялась сразу несколькими причинами. Служба ограничивалась столичным космическим сектором, организация считалась сравнительно безопасной и в ней продвижение по заслугам было заметнее, чем во многих других местах, а жалованье при этом оставалось вполне достойным по меркам прочей государственной службы королевства.

Поскольку в верхних эшелонах продвигали в основном бывших военных, потолком здесь считалось звание лейтенанта, хотя до него доходило далеко не большинство, так что мало кого это всерьёз волновало.

Да и в других местах разница была не слишком велика, потому что там продвижение обычно тоже доставалось главным образом выпускникам Первого королевского университета. Так что в этом смысле береговая охрана не слишком отличалась от прочих государственных учреждений.

И в итоге меня направили туда из космических сил в качестве прикомандированного офицера — поддерживать эту организацию, которая держалась главным образом на людях в поле.

Сопротивления со стороны полевого состава не возникло: реального положения этого кандидата они не знали, поскольку армейская информация до них не доходила. К тому же это и без того было место, куда армия сбрасывала лишние кадры, а переводы из космических сил происходили в рамках их собственной кадровой системы, на которую береговая охрана повлиять не могла, так что для них это тоже было даже удобно.

Кстати, тех, кого отправляли в подобную дочернюю структуру, по обычаю повышали на одну ступень, почти как служащих в гражданских компаниях.

Обычно выпускники Элитной школы подготовки офицеров после выпуска получали в космических силах первое офицерское звание, год-два набирались опыта на службе, затем повышались до лейтенанта и уже после этого строили карьеру по выбранной линии. Однако в случае с этим кандидатом, по заведенному прежде порядку, при переводе в береговую охрану ему сразу присвоили звание лейтенанта.

А звание лейтенанта и в армии, и в береговой охране означало одно: от тебя сразу требовалось командование людьми на месте.

Кадровый отдел береговой охраны, впервые получивший личные данные этого кандидата, был немало озадачен его слишком уж крайними оценками, но после череды осложнений его всё же назначили командиром 2-го досмотрового взвода на космическом фрегате [Аквеси], входившем в состав 3-й патрульной эскадры. То есть сразу после выпуска на него внезапно свалились тридцать подчинённых.

Кстати, досмотровой взвод — это подразделение, которое высаживается на подозрительные суда, обнаруженные кораблями береговой охраны, и проводит проверку с помощью вооружённых катеров. Проще говоря, это ударная группа береговой охраны.

Если говорить совсем прямо, это назначение полностью противоречило способностям кандидата.

И то, что подобная нелепость всё же прошла, хотя береговую охрану и без того считали местом, куда спихивают ненужных, объяснялось просто: именно этот отдел был отстойником уже внутри самой береговой охраны.

Иными словами, там собирали весь нежелательный персонал береговой охраны. Свалка среди свалок.