Убит подчинёнными?

«Это лучший исход, на который я только мог надеяться».

Сейчас Нао стоял на пороге того самого мгновения, когда мечта, к которой он так отчаянно стремился все последние три года, вот-вот должна была стать явью.

Однако всё пошло совершенно не так, как он того хотел.

Его подчинённые полностью проигнорировали приказ, который он отдал.

Да, они просто взяли и без колебаний отмахнулись от его команды.

Более того, его адъютант, лейтенант Мейрика, сказала лишь одно:

— Ещё чего.

А?

Я вообще-то лейтенант, знаешь ли?

Я выше тебя по званию.

Это ещё что значит?

Как бы никчёмен я ни был, уж как солдат ты должна это понимать.

Разве так вообще можно?

Я уже собирался возразить, но лейтенант Мейрика тут же отдала отряду совсем другой приказ.

— Мария, твой выход.

— Есть, сестрица Мейрика.

Она окликнула Марию.

Мария была подчинённой Мейрики — сержантом, командовавшим отделением.

Но как ни посмотри, и сама Мария, которую позвала лейтенант Мейрика, и все бойцы её отделения совершенно не выглядели подходящими для жестокого ближнего боя. Все они были женщинами, и их было всего пятнадцать — куда меньше, чем пиратов.

В ситуации, которая любому казалась безнадёжной, мой звёздный час — благородно пожертвовать собой, защищая подчинённых в этой почти сказочной обстановке, — начал ускользать из рук из-за приказа лейтенанта Мейрики.

Реальность явно не собиралась идти по тому сценарию, который я себе вообразил.

И двигалась она в наихудшую из возможных сторон.

Их бы просто играючи смели, даже не дав толком сразиться, а потом женщин ждала бы участь, которую нетрудно было предугадать: поругание и смерть от рук пиратов.

Никакого иного будущего я не видел.

— Я не позволю!

Едва я попытался отменить приказ лейтенанта Мейрики, как в затылок мне врезался сильный удар.

[Бам!]

А?

— Вы мешаете, капитан.

Ударив меня сзади, сержант Кейт, адъютант лейтенанта Мейрики, схватила меня за шиворот и оттащила за спины бойцов отделения Марии.

Э? А? Что?

Но я же капитан, верно? Пусть только выпустился, но я всё-таки офицер, их капитан.

И что это вообще за обращение?

Это же ужасно.

И вообще, что значит [мешаете]?

И кому она это говорит — капитану.

Мне хотелось громко возмутиться, но издать ни звука я не мог: меня волокли, крепко ухватив за шею.

Не обращая ни малейшего внимания на мою тревогу, пираты, похоже, уже предвкушали грядущее насилие: на их лицах расплылись мерзкие ухмылки, они облизывали губы.

Ни мои переживания, ни отвратительное поведение пиратов нисколько не волновали отделение Марии. Встав передо мной, они навели на пиратов то, что держали в руках.

— Давай, Мария!

— Есть, сестрица Мейрика! Все готовы? Тогда цельтесь... огонь!

Вместе с милым голоском Марии оружие в руках её бойцов разом изрыгнуло пламя.

Этот залп — хоть в вакууме и не было слышно ни звука — выглядел так, будто сам по себе рождал оглушительный рёв, а пираты, которые ещё мгновение назад надвигались прямо у меня на глазах, начали валиться один за другим.

Бойцы Марии без остановки заставляли своё оружие плеваться огнём, методично укладывая пиратов.

Сейчас сражались только пятнадцать человек из отряда Марии.

Другое отделение просто смотрело — нет, скорее подбадривало их.

Чем больше пиратов падало, тем выше становился градус их восторга.

Некоторые подпрыгивали, кричали, громко хлопали в ладоши, не скрывая возбуждения.

Когда пала примерно половина пиратов, те наконец, кажется, осознали, что дело плохо, и бросились бежать, но отделение Марии без всякой жалости продолжало расстреливать их даже в спину.

Когда рухнул последний пират, восторг бойцов отряда Кейт достиг пика.

Единственным исключением была сама Кейт, которая никак не могла полностью отдаться общему настроению.

А всё потому, что, не давая мне мешать Марии, Кейт всё это время держала меня за шиворот, так что не могла ни подпрыгивать, ни кричать, ни даже хлопать в ладоши, ведь одна её рука была занята мной.

Но, видя, как один за другим валятся пираты, она и сама всё сильнее входила в раж.

В конце концов Кейт уже не смогла сдержаться и машинально сильнее сжала руку, которой держала меня за шею.

Э?

Подожди-ка!

Схватить человека за шею рукой в силовом костюме и ещё и сжать посильнее — это вообще-то опасно!

Что?

Эй! Не надо сильнее сжимать руку, которой ты меня держишь, ой, чёрт...

Я... я не могу... дышать.

С-стой, это уже плохо, ещё немного — и всё!

Хватит...

Падает! Падает! Прекрати!

Сколько бы я ни вопил про себя, Кейт этого совершенно не замечала.

Вот же, я уже падаю... падаю... а защитные функции костюма тоже снижаются, так что перестань.

В тот миг, когда я уже почти потерял сознание, я лишь горько сожалел о своей невезучей судьбе: вместо того чтобы благородно пожертвовать собой, меня прикончит собственная подчинённая.

Это вообще считается геройской смертью?

И не слишком ли это?

Мне не хочется думать, что подчинённые так уж меня ненавидят, но... серьёзно?

Впрочем, похоже, поговорка о том, что перед смертью перед глазами проносится вся жизнь, и правда не врёт.

Но чёрт, почему из всего возможного мне вспомнился именно этот момент?

Конечно, в моей жизни почти не было ничего хорошего, но всё же эта сцена — уже чересчур.

Всплывшее в угасающем сознании воспоминание, из-за которого меня вновь потянуло в ту мрачную бездну... похоже, в моей жизни и правда совсем не было счастья.

Пока сознание окончательно не меркло, я лишь сетовал на собственное невезение.