Я умру.

В этот момент подошёл и тот самый человек, о котором она говорила, — разлучник Гиан.

Этот Гиан на планете довольно известен.

Мы учились в одной школе, так что нельзя сказать, что я с ним совсем не знаком.

Если коротко, это был Гиан Эом, третий сын семьи Эом — крупнейшего конгломерата на этой планете.

Дом Эом был самым богатым на этой планете, а сам Гиан — третий сын одного из крупнейших конгломератов всего королевства, один из кровных наследников, которым после окончания университета предстояло возглавить этот гигантский бизнес.

Будь он отвратительным типом, я, возможно, смог бы направить свои чувства в ненависть и презрение к нему, но всё было не так.

Хотя, раз уж мне наставили рога, может, я его всё-таки ненавижу. Сам уже не знаю.

Особенность Гиана была в том, что он явно не жаловал других парней, но при этом был тем, кого называют красавчиком, — с настолько правильными, словно вылепленными, чертами лица, что он и впрямь казался моделью.

К тому же он был хорош во всех видах спорта и сразу было видно, что он отлично сложён.

Говорили, что любая девушка растает, стоит ему к ней подойти.

Наверное, потому что он был так щедро одарён судьбой, он и вёл без особой показухи жизнь плейбоя.

Я понимал, почему Тет-тян на него запала.

И в то же время он почти совсем не проявлял той презрительной заносчивости, которая так часто бывает у богатых отпрысков знатных семей, так что в общении он был на удивление приятным человеком.

Возможно, именно из-за такого лёгкого нрава он и сделал своей любовницей даже сироту вроде Тет-тян.

Более того, он был одним из немногих, с кем я мог перекинуться парой слов без всякого напряжения.

Если бы не Тет-тян, мы, возможно, даже стали бы друзьями.

Такой, кого ненавидят безликие парни вроде меня, но кто сам с лёгкостью тянет на главного героя.

И вот этот самый Гиан подошёл ко мне.

— О, Гиан!

Тет-тян встретила его с таким сияющим лицом, будто к ней пришёл возлюбленный.

Поразительно всё-таки, что после того, как она только что втоптала меня в самую грязь, она ещё способна так улыбаться. Женщины и правда невероятны, подумал я.

— Нао, значит. Слышал, ты не поступил в Мёнджин. И правда жаль.

Гиан уже знал, что я провалил поступление в университет Мёнджин.

— Просто не повезло, парень.

В школьных занятиях спортом я не мог сравниться с Гианом ни в чём, зато в учёбе не проиграл ему ни разу.

Я решил, что он пришёл поглумиться надо мной из-за провала, но ошибся.

Он просто сказал, что мне не повезло.

Я вообще ничего не понимал.

Гиан всегда таскался с женщинами, словно с любовницами, и сейчас позади него тоже стояли четыре красавицы.

Среди них были Ван-сан, популярная на этой планете модель, красавица-преподавательница Мидори-сэнсэй и знаменитая старшекурсница Хильт, которую по её популярности вполне можно было назвать мисс школы. Одно только это уже звучало устрашающе.

И все эти красавицы были любовницами Гиана.

Тет-тян тоже стояла среди этих броских женщин, и, если честно, я совершенно не понимал её чувств.

И всё же среди всех этих ослепительных красавиц я впервые ясно осознал, что и Тет-тян тоже относится к числу красивых девушек — настолько естественно она вписывалась в их круг.

Красавицы тоже подошли к Гиану.

И в этот момент мой взгляд зацепился за мобильное устройство в руках младшей, Яны.

Похоже, она смотрела какое-то видео, и я невольно бросил быстрый взгляд — и тут же оцепенел.

Более того, на экране были их обнажённые тела.

Присмотревшись, я понял, что эти обнажённые тела окружали спящего Гиана.

Но сильнее всего меня поразило то, что Тет-тян, тоже обнажённая, сидела верхом на спящем Гиане.

На её лице было соблазнительное выражение, которого я никогда прежде у неё не видел, а больше всего меня добило то, как она яростно двигалась на нём.

И вдобавок, хоть звук и был приглушён, я даже расслышал стоны Тет-тян.

Услышав её голос, я уже перестал что-либо понимать и просто сорвался с места.

Наверное, Яна заметила это и обратилась к Тэцурин.

— Тэцурин-сэмпай, с ним всё в порядке?

Тогда заговорила и Хильт-сэмпай.

— Это ведь твой бывший парень, да? Надеюсь, он не натворит глупостей.

— Всё нормально. У Нао-куна духу на такое не хватит. Но вообще, что это у вас? А, это же вчерашнее? Ну и стыдоба, удалите уже. Вы чего смотрите такое снаружи?

— Да ладно вам, это же памятное видео для Тэцурин-сэмпай.

— Да перестань. Вы же там все голые. Вас правда не смущает, что это увидит кто-то, кроме Гиан-сана?

Я слышал разговор девушек, но сам уже мчался прочь.

Я бежал, не разбирая дороги.

Слёзы хлынули из глаз.

Мне не хотелось признавать, что я плачу, но лицо уже было всё мокрое от слёз.

Я почти захлёбывался ими, проклиная этот мир и свою проклятую жизнь, и в ярости кричал:

— Я... я сгинy! Да провались к чёрту этот прогнивший мир! Исчезни!

///

///

Наверное, в тот момент у меня в голове уже бродили совсем мрачные мысли.

Сам того не замечая, я пришёл в место, известное в определённом смысле.

Это был тихий парк на прибрежных утёсах.

Да, это место считалось дурной точкой, и каждый год здесь несколько человек бросались со скал в море.

Я шёл к самому краю обрыва.

Оставалось ещё пятьдесят шагов. Стыдно даже, что не пять, а целых пятьдесят.

Сделай я эти пятьдесят шагов — и мог бы проститься с этим миром.

Я так думал, но почему-то ноги отказывались идти дальше.

У меня ведь не должно было остаться привязанностей к этому миру... не должно было, и всё же жалок я до невозможности.

Я даже сам уйти не могу.

Я ещё громче закричал и снова разрыдался.

Жалкий.

— Неужели я настолько жалок, что не способен даже на это? Неужели в этом мире нет Бога? А если есть, чего он от меня хочет? Сколько ещё мне мучиться? Да лучше бы всё просто исчезло~

Я выкрикивал всё, что приходило в голову, обвиняя даже Бога.

Не знаю, сколько я так рыдал.

Наконец слёзы начали иссякать, и я понемногу стал успокаиваться.

Мне всё ещё хотелось исчезнуть, но я уже начал принимать, что сам на это не способен.

Снаружи заметно стемнело.

Я начал думать о том, что делать дальше, мечтая хотя бы о случайной смерти.

Стоять здесь бесконечно всё равно ничего не решит.

Когда я машинально огляделся по сторонам, то заметил множество предупреждающих табличек — видимо, для предотвращения таких случаев.

Прежде, пока не пришёл сюда, я их никогда не замечал.

Среди них были и таблички с попыткой пошутить, видимо, чтобы заставить людей одуматься, — вроде: «Подожди минутку, пересмотри свои нынешние мысли».

[Однако если подумать, пока я шёл сюда, я не замечал ни одной из этих табличек. А стоило мне отказаться от этой мысли — и они вдруг попались на глаза. Будто эти таблички уговаривают меня передумать. Это что, значит, они хотят, чтобы я всё-таки сделал это? Если бы я мог, то давно бы уже сделал.]

С лёгкой издёвкой над самим собой я к тому времени уже почти пришёл в себя, и именно тогда увидел рекламный плакат о наборе в армию.

На нём одна из популярных айдол-групп в коротких военных юбках, прислонившись к красивому солдату, с улыбками зазывала зрителей.

— Всё, что может нас защитить, — это ваша храбрость. Пожалуйста, вступайте вместе со мной в Космический флот и защитите своих товарищей. Мы ждём вашей храбрости!

Реклама была довольно модной

и, насколько я знал, считалась одним из популярных плакатов.

Кстати, я знал и другой вариант плаката о наборе в армию.

Там айдол в мини-юбке сидела, закинув ногу на ногу, в кресле адмирала на борту военного корабля и произносила что-то похожее. Этот вариант наделал шуму, потому что казалось, будто вот-вот покажется лишнее, и лично мне он нравился больше.

Но сейчас это было уже неважно.

Я подумал, неужели кто-то вообще клюёт на такие плакаты и идёт в армию.

Даже если такие и есть, вряд ли среди них найдётся кто-то нормальный. С такими мыслями я пристально уставился на плакат.

И в этот момент меня словно осенило.

Раз уж я не могу уйти своими руками, почему бы не позволить врагу сделать это за меня?

Да, точно. Я слышал, что если кто-то вроде меня пойдёт добровольцем в армию, его почти наверняка отправят на самое опасное поле боя, в приграничье, которое считается наиболее гиблым местом.

Почти наверняка в течение пяти лет мне удастся там сгинуть.

А раз уж я решился, мешкать было нельзя.