Глава 3.4

— Мы были группой, которую вела вперёд нескончаемая жажда убить монстров, перебивших наши семьи и друзей. И каждый чувствовал одно и то же.

Монстры были врагами человечества. Без исключений. Они жгли, проклинали и убивали людей сокрушительным насилием. Очень многие питали к монстрам ненависть.

— Мы могли отказаться от мести. Могли в какой-то момент удовлетвориться, обмануть самих себя и остановиться. Но не сделали этого. Именно поэтому мы смогли убить «худшего из чудовищ» в глубинах Жадности — пусть даже ценой всех наших товарищей и семей.

— …То есть я должен быть готов пожертвовать своей семьёй?

— Нет. Жертва — это лишь итог. Я же сказал: важно не это, а решимость.

С этими словами Гленн с грохотом опустил кулак на стол.

— Что бы ни говорили другие, что бы ни твердило общество, ты должен решить, что добьёшься своей цели. Это решимость прыгнуть с обрыва без моста, зная, что можешь потерять всё.

Серебряные авантюристы не становятся золотыми именно потому, что избегают решений и идут на компромисс с собственными целями. Потому что не готовы отбросить всё. Ур начинал понимать, о чём говорит Гленн.

— Такая решимость не рождается из того, что ты делаешь других источником своей мотивации. Ты должен вытащить собственный голос из самой глубины своей души. Это второе условие.

— …

До сих пор защита Аканэ была для Ура величайшей целью. Ради неё он прошёл через множество испытаний и ступил на опасный путь.

Но он никогда не смотрел на этот мотив как на внутренний источник силы. Он просто перестал размышлять, потому что она его сестра — а значит, он обязан её защитить. У него никогда не было времени посмотреть в себя. А теперь пришло время сделать это.

— Разбираться в себе придётся параллельно с походами в лабиринт. Думай так, будто от этого зависит твоя жизнь.

С этими словами Гленн пнул Ура:

— На сегодня норма — пять монстров.

И Ур, волоча измученное тело, побежал. Было невыносимо тяжело, но именно этого он и добивался.

— Ур-сама.

Пока Ур снаружи тренировочного полигона поправлял снаряжение, его окликнула Сидзуку. Ур, уже облачённый в старую кожаную броню, слегка кивнул ей.

— Сидзуку, спасибо за помощь. Я тогда пошёл.

Поблагодарив её за то, что она помогла уговорить Гленна, Ур поднялся. Он уже собирался тащить своё тяжёлое тело обратно в лабиринт, как Сидзуку схватила его за руку.

— Я тоже пойду.

На ней тоже было снаряжение для исследования лабиринта.

— Нет, серьёзно… это моя проблема.

Ур уже был на пределе. И Сидзуку тоже. Пусть у неё и было больше таланта, но талант не заменял выносливость. Однако Сидзуку покачала головой.

— Это я предложила Гленн-саме вариант с Самоцветным големом.

— Но…

— Я тоже хочу получить золотой ранг, как и вы, Ур-сама. И как можно скорее.

В глазах Сидзуку читалась сильная воля, непоколебимая решимость. Но Ур не понимал.

— И что ты собираешься делать, когда получишь золотой ранг? Почему ты так этого хочешь?

То, что пытается сделать Ур, безрассудно. Он и сам это понимает. Он собирается заставить Диз принять его невыполнимые требования, а Гленна — согласиться на его безрассудную просьбу. Какой бы высокой ни была цель Сидзуку, ей ведь не было смысла ввязываться в эту безумную затею Ура… так он думал.

— Я должна сразить [Дракона].

[Дракон]

Это величайшее зло этого мира. Именно оно стало первопричиной того, что в некогда мирном мире возникли бесчисленные лабиринты, а на землю хлынули всевозможные монстры. Так называют и [Великие грехи], и их подчинённых. Гленна признали золотым рангом именно потому, что он одолел это величайшее зло.

И вот она говорит, что хочет сразить монстра, одно имя которого внушает ужас.

— Я слышала, что, чтобы тебя признали авантюристом золотого ранга, нужно сразить Дракона. И я поняла, что ваше стремление стать золотым рангом, Ур-сама, может быть удобно и для меня.

С этими словами Сидзуку взяла Ура за руку.

— Вам не нужно чувствовать ни вины, ни благодарности, Ур-сама.

Сказав это, она прижала его ладонь к своей груди и улыбнулась. Улыбка эта казалась безоговорочно преданной, но—

— Пожалуйста, используйте меня как пожелаете. Я сделаю для вас всё.

В ней было столько соблазна, что она сама казалась почти злом.

— …Ну и обходной, да ещё и коварный способ это выразить.

Уже собираясь поддаться её нажиму и кивнуть, Ур в последний миг сдержался и произнёс именно это. Что-то внутри него — нечто глубоко укоренённое в самой его сути — отвергло её соблазн.

— Вот как?

— Мы ведь просто будем сотрудничать ради общей цели, верно? Я не против. Но тогда не говори «используйте меня».

С этими словами Ур протянул ей руку. Не поняв, к чему это, Сидзуку слегка наклонила голову, но Ур не убрал ладонь.

— Мы соратники. Товарищи. Разве этого недостаточно?

Наверное, такой договор им следовало заключить гораздо раньше. Но даже сейчас было ещё не поздно. Сидзуку выглядела озадаченной словами Ура, но в конце концов всё же взяла его за руку.

— Рассчитываю на вас, Ур-сама.

— Я тоже рассчитываю на тебя, Сидзуку.

Так Ур и Сидзуку официально стали товарищами.

Тогда он ещё не знал, что это простое обещание, этот договор, заключённый всего лишь такими словами, станет самым важным переломным моментом в его долгом будущем пути.

Гильдия авантюристов — архивный зал

Хотя в глазах мира авантюристы часто выглядели грубой братией, среди них всё же находились люди, у которых хватало благородства записывать знания и опыт, добытые собственной кровью, чтобы передать их следующим поколениям. Архивный зал и был воплощением их усилий.

— Уф, какая морока.

Посреди комнаты, заваленной целой горой документов, один мужчина тяжело выдохнул с раздражением. Это был главный инструктор Гленн, который почему-то сидел среди огромной кипы бумаг и страдальчески ворчал.

— Как редко у тебя бывают такие необычные гости. Не иначе завтра ударит молния.

Даже для Родз, приёмщицы, которая знала его довольно неплохо, было в диковинку видеть Гленна, утопающего в документах в архиве. Без серьёзной причины лодырь Гленн ни за что бы добровольно сюда не пришёл.

— Эй, приёмщица, принеси мне документы по [Самоцветным големам].

С явной неохотой Гленн отдал приказ Родз.

— Какой грубый тон.

— Они же у вас есть? За них ведь в последние дни назначили награду.

— …Ну, раз уж ты сегодня и правда работаешь, пожалуй, можно.

Стоило ей это сказать, как лицо Гленна скривилось ещё сильнее. Вид у него был такой, будто он сам считал всё это унижением, и Родз невольно почувствовала лёгкое веселье.

— Это всё из-за тех назойливых типов.

— Это о них Биира говорил?

— Ага. Скажи ему, чтобы не подсовывал мне людей с такими муторными обстоятельствами.

Родз не знала, что именно за обстоятельства были у «тех людей», да и не собиралась совать нос не в своё дело. Но, глядя на документы, которые запрашивал Гленн, она могла примерно догадаться, чего он добивается.

— [Самоцветные големы]… эти дети вообще справятся?

— Конечно нет — вот что я хочу сказать.

Однако прозвучавший ответ отличался от того, чего ожидала Родз. Она была уверена, что он скажет: это невозможно.

— Но у сереброволосой ещё есть потенциал.

— Я слышала, что она талантливая девочка, но настолько?

— Из всех дилетантов, которых я до сих пор видел, она на вершине.

Родз удивилась ещё сильнее. Гленн повидал немало авантюристов. И ни разу не ошибался в оценке способностей новичков, приходивших на полигон.

— Раз ты так говоришь, значит, она и правда исключительная… А что насчёт второго ребёнка?

Она спросила и про Ура, сероволосого мальчишку. На это Гленн ответил мгновенно:

— Обычный.

— Как жестоко…

Ответ был по-настоящему жестоким. Родз знала, что Сидзуку и Ур ходят в паре, и от этого его слова звучали ещё болезненнее. Она не раз видела, как отряды распадались из-за разницы в таланте.

— Признаю, у него необычное упорство, но и только.

— Упорство… Я слышала, у него какие-то проблемы с сестрой.

— Сестра, да…

— Что такое?

Когда она переспросила, Гленн лишь пожал плечами.

— Как бы там ни было, у парня вообще нет чутья. Его уже захлёстывает усиление тела магической силой.

Побеждая монстров и поглощая магическую силу, человек усиливает своё физическое тело. Оно становится сверхчеловеческим, но ощущения уже не поспевают за возросшими возможностями. Попытаться двигаться так же, как раньше, и попасть из-за этого в беду — для авантюристов дело обычное.

— И хуже всего то, что он слишком уж нормальный.

— Хуже всего?

— Для того, чтобы жить правильной жизнью — да. Наверное, поэтому он и сдерживает себя…

Пробормотав это, Гленн нахмурился с озадаченным видом. Но в конце концов он вдруг заорал:

— Да к чёрту всё!

Вскочив на ноги, он яростно взъерошил себе волосы.

— Ладно, плевать. Я не могу присматривать за ними до такой степени. Остаётся только молиться.

— О чём?

Уже собираясь уйти, Гленн вдруг обернулся и с озорной ухмылкой сказал:

— Чтобы какой-нибудь дьявол появился и спихнул этого сопляка с обрыва, пока он цепляется за свой здравый смысл.