Десант

Два дня спустя. Вашингтон, Капитолийский холм.

Депутат Джон Мёрфи вошел в аскетичный, даже чересчур, кабинет Дэниела Сандерса.

Помещение было завалено книгами и отчетами, а единственным украшением служил пейзаж с зелеными горами Вермонта.

Сандерс сидел за столом, изучая законопроект о ценах на лекарства.

— Джон, каким ветром? — Сандерс поднял глаза и жестом пригласил Мёрфи сесть.

— Дэниел, я пришел поговорить о будущем Питтсбурга, — Мёрфи сразу перешел к делу.

Он подробно изложил план Лео Уоллеса по выдвижению в мэры и обрисовал все сопутствующие трудности.

— Джон, в прошлый раз в Филадельфии этот молодой человек, Лео, произвел на меня сильное впечатление.

Сандерс заговорил, не отвечая на просьбу Мёрфи прямо, а расспрашивая о самом Лео.

— Он обещал мне превратить Питтсбург в образцовую модель. И как успехи?

Мёрфи почувствовал давление. Он понимал: от его ответа зависит всё.

В его памяти всплыли глаза Лео Уоллеса – молодые, но полные хищной хватки прирожденного охотника.

Он вспомнил ту безупречную политическую засаду на Дне труда и его уверенный тон в телефонном разговоре.

Перед ним был человек способный, амбициозный и, безусловно, знающий, как добиваться своего.

«Пойду ва-банк».

Мёрфи принял решение.

— Дэниел, он справляется лучше, чем кто-либо из нас мог представить, — тон Мёрфи стал серьезным и твердым. — Он не просто протестующий с лозунгами. На те федеральные деньги, что мы выделили, он строит в рабочих кварталах Питтсбурга реальную альтернативную экономическую модель.

— Он воплощает в жизнь теории, которые мы здесь, на Капитолийском холме, обсуждаем годами.

Сандерс кивнул и продолжил:

— А что ты сам, Джон? Каково твое мнение? Веришь ли ты в его успех? Или это просто очередной юношеский порыв?

Вот он – настоящий вопрос.

Сандерс заставлял Мёрфи четко обозначить свою политическую позицию.

Прояви он хоть тень сомнения, и Сандерс сочтет его обычным конъюнктурщиком, желающим выехать на плечах Лео. На этом разговор был бы окончен.

Мёрфи должен был поставить на кон свой политический авторитет ради будущего Лео.

Готов ли он к этому? Готов ли он сделать ставку всей своей карьеры перед лицом Дэниела Сандерса?

В сознании Мёрфи вдруг всплыло другое лицо – молодое лицо.

Его собственное.

Тридцать лет назад он так же стоял в профсоюзном зале Питтсбурга перед тысячами полных надежды глаз.

Он обещал тем рабочим, пришедшим со смены в мазуте, что будет сражаться за них в Вашингтоне. Что принесет голос рабочего человека на Капитолийский холм.

Он вошел в это огромное болото под названием Вашингтон с тем же огнем в душе.

Первые годы он действительно боролся.

Вносил законопроекты, яростно спорил в комитетах, выбивал защитные пошлины для сталелитейщиков Питтсбурга.

Но вашингтонская трясина медленно стачивала его острые углы.

Один компромисс за другим, бесконечные политические размены, череда ужинов по сбору средств…

Он выучил все правила игры, но постепенно забыл, ради чего вообще в нее ввязался.

Он стал крепким политиком, но перестал быть бойцом.

Появление Лео Уоллеса стало для него зеркалом.

В этом зеркале Мёрфи увидел тень себя молодого.

Ту безрассудную храбрость, дерзость бросить вызов системе, чистоту стремления быть с рабочим классом.

Он давно не видел этого пламени в людях. И давно не чувствовал его в себе.

Ему уже шестьдесят два.

Борьба на этих праймериз уже начала вытягивать из него последние силы.

Если бы не Лео, победителем сейчас, скорее всего, был бы Кортес.

Он понимал: его эпоха уходит.

И он не хотел на закате своей карьеры стать тем трусом, барахтающимся в грязи, которого сам бы презирал.

Он хотел сделать хоть что-то.

Что-то, за что тому молодому человеку тридцатилетней давности не было бы стыдно.

Он сделает последнюю ставку.

Ставку на парня по имени Лео Уоллес.

И ставку на того себя, которого болото еще не успело поглотить окончательно.

Мёрфи поднял голову, и все сомнения в его взгляде исчезли.

— Дэниел, я даю слово – он добьется успеха, — отчеканил Мёрфи. — Более того, его успех станет началом нашего успеха в Пенсильвании и во всем Ржавом поясе. Я готов поручиться за него всей своей репутацией до конца срока.

Услышав это, Сандерс наконец расслабился.

Он внезапно сменил тему на личную.

— Слышал, твоя дочь в этом году идет в старшую школу? Время летит.

Мёрфи на миг опешил, но тут же понял: это сигнал доверия со стороны Сандерса.

— Да, Дэниел. Мечтает изучать право, а потом тоже штурмовать Вашингтон.

— Хорошо, молодежи нужен напор, — сказал Сандерс. — Но нынешняя политическая среда куда коварнее той, что была в наши годы. Каждый шаг нужно выверять.

Он вроде бы говорил о дочери Мёрфи, но на деле предупреждал: поддержка таких людей, как Лео – это игра с высоким риском.

— Я понимаю, Дэниел, — серьезно ответил Мёрфи. — Но я верю, что эта ставка того стоит.

Сандерс помолчал, встал и подошел к окну, глядя на шпиль монумента Вашингтона вдали.

— Джон, это дело важнее, чем одни выборы мэра, — произнес он. — Речь о том, сможем ли мы вновь водрузить наше знамя в Ржавом поясе, где Демократическая партия стремительно теряет позиции.

— Этому парню нужно не просто одобрение. Ему нужен стратег, который понимает нашу долгосрочную цель и поможет ему довести этот «образцовый проект» в Питтсбурге до совершенства.

— У меня как раз есть подходящий человек.

Спустя несколько дней Лео принял звонок от Мёрфи.

— Лео, всё готово, — в голосе Мёрфи слышалось воодушевление. — Я переговорил с сенатором Сандерсом. Он впечатлен твоим решением бросить вызов Картрайту.

— В знак поддержки он направляет к тебе одного из лучших людей своей команды, парня по имени Итан Хоук. Он приедет в Питтсбург как волонтер и полностью впишется в твою работу.

Итан Хоук.

Лео слышал это имя.

Ему было чуть за тридцать, доктор права из Гарварда, один из ключевых советников сенатора Сандерса по политическим вопросам.

Он бросил работу в юридической фирме на Уолл-стрит с миллионным годовым доходом ради участия в прогрессивном движении. Его называли восходящей звездой в окружении Сандерса.

— Соглашайся, — мгновенно отреагировал Рузвельт. — Приезд Итана Хоука даст тебе не только первоклассную экспертизу в законотворчестве и вашингтонские связи. Главное – это живое воплощение официальной поддержки сенатора Сандерса.

— С таким знаменем ты сможешь сплотить вокруг своей борьбы в Питтсбурге всех прогрессистов страны.

Лео выразил Мёрфи искреннюю благодарность.

Через несколько дней Карен Миллер и Итан Хоук один за другим прибыли в Питтсбург.

Карен приехала на черной БМВ, в строгом деловом костюме. Она возникла на пороге невзрачного офиса-бытовки Лео.

Окинув взглядом пыльную стройку и ряд обшарпанных вагончиков, она нахмурилась.

— Боже мой, — прошептала она себе под нос. — В какую дыру Джон меня заслал.

Итан Хоук выглядел совершенно иначе.

С рюкзаком за плечами, в простом худи и джинсах, он приехал в Питтсбург на рейсовом автобусе.

Он походил на недавнего выпускника, приехавшего на социальную стажировку.

Увидев Лео, он первым делом сказал:

— Привет, Лео, я Итан. Дэниел прислал меня в твое распоряжение. В ближайшие месяцы я твой советник по политике и доверенное лицо. Говори, что нужно делать.

Так «балаган на колесах» Лео в одну ночь пополнился двумя «десантниками» из Вашингтона.

Профессионализм команды взлетел на недосягаемую прежде высоту.