Ужин в Филадельфии

— У нас нет связей на уровне штата, — мысленно ответил Лео Рузвельту. — Как нам просить помощи?

Наставник напомнил:

— Подумай, благодаря кому ты стоишь на этой земле? Вспомни, кто давал тебе обещания?

Лео тут же всё понял.

Он нашел тихий угол и набрал Джона Мёрфи.

Он без прикрас описал ситуацию.

— Конгрессмен, Картрайт использует всю свою власть, чтобы задушить проект. Мне нужен кто-то, чей голос заставит его отступить. Вы обещали познакомить меня с сенатором Дэниелом Сандерсом.

Мёрфи на том конце провода ответил серьезным, басовитым голосом:

— Я знаю, что тучи сгущаются, Лео. Картрайт – идиот, он копает себе могилу. Он думает, что бьет по тебе, но на самом деле он саботирует федеральный проект, который я выбил с таким боем. Это плевок мне в лицо.

— Как раз завтра вечером в Филадельфии отделение Демократической партии штата Пенсильвания проводит благотворительный ужин. Сенатор Сандерс будет там почетным гостем. Бросай всё и поезжай, я устрою встречу.

Тем же днем, готовясь к поездке, Лео достал свой лучший наряд.

Старый пиджак из секонд-хенда, который когда-то придал ему уверенности в мэрии.

Но как только он собрался его надеть, Рузвельт вмешался:

— Отставить, Лео.

Лео замер.

— В этом ты не поедешь, — отрезал Рузвельт. — Для рабочих в общественном центре этот поношенный костюм – твой орден. Он показывает, что ты один из них. Ты свой.

— Но в банкетном зале, среди акул, которые судят о человеке по крою одежды и весу запонок, этот наряд станет твоей слабостью. Ты будешь выглядеть дешевкой, просителем, обузой. А не союзником, с которым ведут дела.

— Пойми: политика – это бесконечный театр. И для каждой сцены нужен свой костюм.

Лео посмотрел на обшлага рукавов и понял правоту наставника.

Он набрал Фрэнка.

Час спустя Фрэнк на своем старом пикапе привез чехол с одеждой.

— Это самое дорогое, что я покупал в жизни, — Фрэнк торжественно передал чехол. — Надевал один раз, на свадьбу дочери. Мы с тобой в плечах вроде похожи, должно сесть.

Лео переоделся.

Темно-серый костюм, отличная ткань, безупречный крой.

Пусть фасон был не по последней моде, но Лео в нем преобразился.

Перед зеркалом стоял статный молодой человек с твердым взглядом.

Студенческая небрежность и налет бедности исчезли без следа.

— Вот теперь порядок, — с усмешкой одобрил Рузвельт. — Теперь ты похож на человека, с которым стоит разговаривать.

Поправив галстук, Лео отправился в Филадельфию.

У входа в роскошный пятизвездочный отель его встретил Кевин, помощник Мёрфи.

Кевин провел его в зал, где в сиянии люстр и звоне хрусталя собралась элита штата.

Губернатор, сенаторы, главы корпораций, партнеры юридических гигантов…

Дамы в вечерних платьях и мужчины в дорогих смокингах вели непринужденные беседы под шампанское.

Лео ощутил мимолетную робость.

— Спокойнее, мальчик мой, — хохотнул Рузвельт. — Представь, что это просто стая индеек в нарядных перьях, ожидающая Дня благодарения.

— Ты здесь не за милостыней. Ты пришел показать им свою цену.

Мёрфи в это время обхаживал важных спонсоров.

Заметив Лео, он кивнул, давая знак подождать.

Через несколько минут конгрессмен вырвался из круга богачей и подошел к парню.

— За мной, — бросил он.

Они миновали шумный зал и вышли на тихую террасу.

Там, в одиночестве глядя на ночной город, стоял пожилой человек лет семидесяти с благородной сединой.

В нем странным образом сочетались черты профессора-идеалиста и тертого политического волка.

Это был сенатор Дэниел Сандерс.

— Дэниел, — Мёрфи шагнул вперед, — позволь представить. Это тот самый парень, о котором я тебе столько рассказывал. Лео Уоллес.

Сандерс медленно обернулся, внимательно изучая Лео с ног до головы.

— Так это вы тот юноша, что навел шороху в Питтсбурге? — Проскрипел Сандерс. — Джон хвалил вас. Дело благое.

— Ну, выкладывайте. Что там у вас за беда? Какая помощь нужна?

Лео набрал воздуха, чтобы начать жаловаться на мэра.

Но Рузвельт резко пресек его мысли:

— Никогда не ной при первой встрече с большой шишкой. Жалобы – признак слабости. Ты покажешься ему бесполезным просителем, а не партнером.

— Говори о масштабе, об идеалах, о ваших общих целях.

Лео мгновенно перестроился.

— Сенатор, я здесь не для того, чтобы докучать вам своими мелкими заботами, — начал Лео. — Я пришел поговорить о Питтсбурге. О будущем всего Ржавого пояса.

— Людям в забытых углах страны надоели пустые обещания. Им тошно от политиков, которые вспоминают о них только перед выборами. Нам нужны перемены, которые вернут людям работу и достоинство.

— И вы, сэр, десятилетиями были голосом этих людей. Вы – тот, кому мы верим.

Лицо Сандерса чуть смягчилось.

— Ищи общего врага, ставь общую цель, — продолжал наставник.

— Такие прогрессисты, как Сандерс, ненавидят застойных чинуш вроде Картрайта. Убеди его, что помощь тебе – это очистка рядов партии.

Лео продолжил:

— Но в нашем родном Питтсбурге, в рядах нашей же партии, всё еще сидят такие, как мэр Картрайт. Люди, спевшиеся с застройщиками и предавшие интересы рабочих. Они – главный тормоз прогресса.

— Я пытаюсь направить федеральные средства на реальные нужды общины.

— Но Картрайт всеми силами вставляет нам палки в колеса. Потому что наш успех – это приговор его многолетнему бездействию и коррупции.

Рузвельт не унимался: «Покажи ему свою выгоду. Почему он должен вкладываться в тебя? Потому что ты сделаешь то, что не под силу ему. Докажи, что ты – его самый острый меч в Ржавом поясе».

— Сенатор, я знаю, что вы боретесь в Конгрессе за законопроект «Зелёный новый курс», — уверенно сказал Лео.

— Вы хотите через госинвестиции поднять депрессивные регионы. И то, что мы делаем в Питтсбурге, – это ваш план в миниатюре. Мы доказываем, что концепция общественных работ за пособие жива и эффективна. Что федеральный доллар может реально менять жизнь, если им управляют честно.

— Мне нужна ваша защита от произвола Картрайта. А взамен я и рабочие Питтсбурга станем вашим самым верным оплотом в штате. Мы сделаем Питтсбург образцовой витриной ваших идей для всей страны.

Сандерс выслушал тираду Лео в полном молчании.

Он смотрел на парня долгим, изучающим взглядом.

Наконец он задал колючий вопрос:

— Послушайте, юноша. План красивый, и говорите вы складно.

— Но проблемы Питтсбурга стары как мир. Сбросим одного Картрайта – вылезет другой.

— Что вы на самом деле можете дать этому городу и нам, тем, кто рискнет вас поддержать?

Это был удар в самое сердце.

Лео понимал: сейчас решится всё. Или пан, или пропал.